Муж поехал к «нездоровым» родителям, а я решила устроить сюрприз и приехала к ним без предупреждения…

Муж уехал к «больным» родителям, я решила устроить сюрприз и приехать без предупреждения
Каждое московское утро Анна просыпалась под аккомпанемент капель, стучащих по подоконнику, и наблюдала за унылыми облаками, обволакивающими панораму за окном. Погода будто копировала её внутреннее эмоциональное кладбище тревожное, неясное, с лёгким налётом детективных подозрений на лице.
И вот, уже третья неделя подряд супруг Павел пакует спортивную сумку, вздыхает и сообщает:
Родители совсем сдали… Надо к ним ехать на пару дней. Держись тут сама, ок?
Анна, поначалу, отнеслась к этому с пониманием. Прошлой осенью тёща Валентина Степановна перенесла операцию на поджелудочной. Тесть Николай Иванович беспокоил всех рассказами о скачущем давлении. В свои шестьдесят с хвостиком старость, как говорится, не радость.
Конечно, езжай, соглашалась жена. Скажи им, что я передаю привет, и что переживаю за них.
Павел отчаливал в пятницу вечером и возвращался к утру понедельника: усталый, как после ночной смены на заводе. На расспросы о родителях отвечал сдержанно:
Лучше стало. Но всё равно не супер.
А что у мамы болит? пыталась узнать Анна.
Да всё, возраст, взмахивал рукой Павел, будто отгонял комара.
Вторая поездка случилась с точностью до недели.
Опять плохо? удивилась Анна.
Мама упала, ушиблась, папа обзавёлся нервами. Надо ехать, Павел, как истинный сын, складывал рубашки в сумку с олимпийским спокойствием.
Может, мне тоже поехать и подхватить эту вашу семейную боль?
Не, не надо. Там тесно, и так гудит телевизор от заботы. Дома побудь, подыши свободой, отмахнулся муж.
Анна осталась дома: традиционно поддерживала дистанцию с родственниками мужа, не навязывалась советами и лишним участием, ведь Валентина Степановна была дамой суровой, сдержанной и слегка ледяной в проявлениях эмоций.
В третий раз Павел снова начал ритуал укладывания джинсов и свитера.
Что случилось теперь? поинтересовалась Анна.
У папы давление прыгает вверх и вниз, мама совсем не справляется.
А врача-то вызвали?
Ну, как бы да… Но, сам знаешь, врачи участковые сейчас такие. Прописал таблетки и исчез.
Павел говорил так убедительно, что хоть плакат «Правда!» вывешивай но что-то было не так: слишком гладко и без малейшего трепета в голосе.
Может, в больницу бы их положили? предложила Анна.
Ужас же, вздохнул Павел, больницы пугают их до ужаса. Дома спокойнее.
Павел закрыл сумку и оставил Анну с поцелуем на щеке и обещанием не скучать.
В доме осталась она и как всегда, тревога. Анна пыталась вспомнить, когда последний раз разговаривала с Валентиной Степановной по телефону. Оказалось, месяц назад. Тёща тогда бодро рассуждала о грядках, жаловалась разве что на соседку, а не на здоровье.
Странно, пробормотала Анна, если маме так худо, почему не звонит мне, как прежде?
В понедельник Павел вернулся, ещё более пессимистичный.
Как дела у родни? спросила Анна.
Папе лучше, мама так себе.
А что сказал участковый?
Какой участковый? озадачился муж.
Ну… врач. Ты же говорил, что вызывали.
А, ну сказал наблюдать. Если совсем плохо, то в больницу.
Павел переоделся, сел к ноутбуку. Разговор умер, даже не родившись.
Вечером, когда муж ушёл в душ, Анна, впервые за всю супружескую историю, решила проверить его телефон. Могла бы пригодиться для расследования.
Звонков родителям ноль. Ни исходящих, ни входящих. За последние две недели родители будто исчезли из его жизни.
Как так? прошептала Анна, если он у них ночует, зачем звонить?
Но обычно, если Павел уезжал, родители хотя бы раз ей звонили: узнать, как дела, или передать пирожки сыну. А тут тишина.
Четвёртая поездка наступила, как зима внезапно.
Снова родители? уточнила Анна.
Мама температурит. Опасаюсь, что приболела как всегда, драматично вздохнул муж.
Может, я поеду с тобой? Помогу?
Анна, зачем тебе лишние хлопоты? Работы хватает, быстро ответил Павел, избегая взгляда.
Мне не сложно, это твои родители и мои тоже, по уставу семьи, упрямо добавила Анна.
Там тесно. И простудишься за компанию.
Муж собирал вещи так торопливо, словно спешил в Можайск на последнюю электричку.
А какой электричкой поедешь? спросила жена.
Обычной, семь вечера.
Может, проводишь до вокзала?
Сам доберусь, без эскорта.
Павел ушёл, оставив Анну в семье загадок.
Суббота началась с внутреннего монолога. С одной стороны обвинять мужа без доказательств несправедливо, с другой закрадываются сомнения: чего так много совпадений-то?
Что я, подозрительная баба? пожурила себя Анна. Может, действительно болеют, а я фантазирую.
К обеду Анна решила: если свёкор и тёща болеют сюрприз будет в тему. Подкрепила решение домашним пирогом, фруктами, гостинцами и отправилась в путь.
Устрою сюрприз, заодно и Павла удивлю, решила Анна.
На кухне творился беспорядок творческого характера. Пирог по маминому рецепту наполнял квартиру ароматом домашнего рая, фрукты ждут часа Х.
К трем всё готово. Оделась в красивое платье, припудрила нос и пошла на вокзал.
В электричке улыбалась: представляла растерянного мужа на пороге. Он удивлён, она блистательна, пирог горячий.
Путь до дома родителей занял полтора часа. Валентина Степановна и Николай Иванович проживали в тихом городке под Москвой, в уютном двухэтажном доме с садом. Павел тут рос, знает каждый гвоздь.
Анна нажала на звонок, открыла дверку, и тут появляется тёща…
Анна? удивилась Валентина Степановна. Ты что тут делаешь?
Дама выглядела живее всех живых: румяная, весёлая, ни следа болезни. Спорткостюм, хвостик, улыбка.
Валентина Степановна, здравствуйте, растерялась Анна. Павел сказал, что вы болеете.
Хах, болеем? расхохоталась тёща. Мы здоровы, как свежий огурец! Сын что-то путает.
Анна заледенела от неожиданности: пакеты с гостинцами стали тяжёлыми как грех.
Но Павел же говорил, что ухаживает за вами, заботится…
«Ухаживает»? покачала головой тёща. Аннушка, мы его неделю не видели. Может, больше!
Из дома раздался голос тестя:
Валя, кто пришёл?
Анна приехала! крикнула тёща.
Тесть появился бодрый и крепкий, в рубашке и рабочих штанах.
О, невестка! обрадовался тесть. С чего бы это?
Николай Иванович, а Павел где? спросила она.
А откуда мне? Может, у вас дома?
Он же сказал, что ухаживает за вами!
Тесть переглянулся с женой.
Анна, мы не болеем. Павел давно не был. Последний раз приезжал на Петров день. С июля ни звонков, ни вестей.
У Анны внутри всё перевернулось: каждый раз ложь.
Аннушка, ты бледная. Проходи, чай попьём, заботливо предложила тёща.
Спасибо, лучше в другой раз, ответила Анна.
Как в другой? Ты же пирог привезла! настаивала Валентина Степановна.
Это вам, Анна передала пакеты.
Где же Павел? недоумевал тесть.
Не знаю, честно призналась она.
Родители проводили её до калитки, переглянулись, как в фильм про семейные тайны. Анна побрела к автобусу, не чувствуя ног.
В голове ураган вопросов: куда ездил Павел? Зачем? Как долго скрывал?
Автобус полчаса вёз по унылому осеннему ландшафту. Каждая поездка мужа теперь как издёвка: объяснения циничная манипуляция.
Пока я переживала, он… задумалась Анна.
В электричке достала телефон: хотела позвонить Павлу, но передумала. Что спрашивать? «С кем трёшься?»
Лучше дождаться дома и посмотреть ему в глаза.
Анна добралась домой к восьми вечера. Тишина, даже соседский кот не мяукает. Ждала.
Павел вернулся утром в понедельник. Вошёл, как будто в квартире ему самому неуютно, спортивная сумка на плече.
Привет, буркнул.
Привет. Как выходные? поинтересовалась Анна спокойно.
Тяжело, родители совсем плохие.
А что у них?
Мама температурит, папа мерил давление всю ночь.
Павел складывал вещи, избегая взглядов. Анна ехидно:
Павел, посмотри мне в глаза.
Муж поднял глаза тревога в них, как на таможне в приграничный период.
Где был все эти дни? спросила она.
У родителей, в чём вопрос?
Родители здоровы. Неделю тебя не видели.
Павел замер.
Что за…
Я вчера у них была, перебила Анна. Тёща смеялась над словами о болезни.
Лицо Павла стало белее манной каши.
Ты ездила к ним? Зачем?
Думала помочь, поверила тебе.
Анна, не всё так просто…
Что не просто? прервала жена. Что ты месяц врёшь, прикрываешься родителями?
Это не совсем…
А что не ложь? Анна приблизилась. Где был? С кем?
Павел отвернулся.
Не могу сейчас объяснить.
Не можешь или не хочешь?
Не то, что ты думаешь. Поверь.
А что я должна думать?
Ну… типа у меня кто-то есть…
А нет?
Муж молчит, потом тихо признаётся:
Есть…
Анна кивнула. Злости не было только пустота, как после ремонта в хрущёвке.
Ясно.
Но это не серьёзно…
Месяц назад началось?
Нет, раньше. Не знал, как сказать…
Поэтому придумал семейную больницу?
Хотел сам разобраться…
Разобрался?
Не знаю…
Я знаю, сказала Анна. Мне нужен тот, кто не прикрывается больными родителями ради интрижки.
Это не интрижка…
Называй как хочешь. По факту месяц обмана.
Анна ушла в спальню, достала маленький чемодан.
Что делаешь? Павел заволновался.
Собираюсь. Поживу у подруги. Пока решим вопрос.
Какой вопрос?
Ты про чувства, я про развод.
Анна, не торопись! Поговорить бы!
О чём? О твоём обмане?
Не хотел боль причинять…
Но причинял.
Анна взяла документы и пошла к двери.
Подожди! Может, ещё попробуем? Я всё прекратил…
Что пробовать? С нового обмана?
Не буду больше врать!
Ты обещал быть верным. Посмотри, как вышло.
Анна закрыла за собой дверь.
В подъезде тихо, только сверху музыка и запах жареного лука.
На улице моросил дождь, как месяц назад, когда всё началось. Анна подняла воротник и пошла к метро.
Телефон зазвонил на подземном переходе Павел пытался дозвониться. Анна сбросила вызов и убрала телефон глубже.
Решение было принято. Жить с человеком, который месяц придумывал семейный госпиталь в качестве прикрытия для любовных поездок, она больше не собиралась. Доверие как старая москвичка, сломалось.
Впереди дела с адвокатами, раздел имущества, новая жизнь. Но хотя бы честная, без детективных выдумок про больных родителей и тайных маршрутов к другой женщине.
Метро уносило Анну вдаль от прошлого, к неизвестному и чуть более честному будущему.