Саш, у нас подсолнечное масло закончилось, и стирального порошка осталось на одну стирку, Кира стояла в дверях комнаты, вытирая влажные руки о фартук. Надо бы в магазин, список опять большой получился.
Александр, не отрывая взгляда от телевизора, где как раз шёл напряжённый футбольный матч, лишь недовольно дёрнул плечом.
Кир, ну ты же знаешь, какая сейчас ситуация, протянул он, даже головы не повернув. Нам на комбинате снова задерживают. Начальник сказал, премий в этом месяце не будет. Я тебе только два дня назад последние две тысячи гривен отдал. Давай ужак, экономь.
Кира тяжело вздохнула. Это вечное «экономь» она слушала уже больше полугода, будто семейный бюджет резиновый и способен тянуться бесконечно. Она молча вернулась на кухню, открыла холодильник и уныло уставилась на одинокую банку с солёными огурцами и кастрюлю с остатками вчерашнего супа. Суп был постный, на куриных спинках. Мясо они не ели уже недели три.
Кира работала старшей медсестрой в городской больнице. Зарплата стабильная, но небольшая. Раньше, когда Александр приносил нормальные деньги, они жили хорошо: и на море ездили раз в год, и одежду обновляли, в холодильнике всегда всего хватало. Но потом на его работе резали зарплаты, отменяли премии, и теперь он приносил домой сущие копейки хватало только на коммуналку да на его бензин.
Вся забота о продуктах и быте легла на Киру. Она брала дополнительные смены, бралась за дежурства по выходным лишь бы скрепить бюджет. А Александр… возвращался с работы уставший, ложился на диван и сокрушался о несправедливости жизни, но требовал ужин как в ресторане.
Экономь… прошептала Кира, глядя на пустую маслёнку. Дотянемся ли ещё дальше уже тянется до предела.
На следующий день после работы Кира, как обычно, забежала в супермаркет. Долго стояла у мясного отдела, разглядывая аппетитную вырезку, но в итоге взяла лоток куриных желудков. Дёшево и сердито. Если долго тушить со сметаной съедобно. На кассе выгребла все мелкие деньги. До аванса три дня а кошелёк пуст.
Вечером, пока на плите булькали желудки, Кира протирала пыль в прихожей. Александр уже спал, сытый после ужина и двух банок пива якобы купленных на «сдачу».
Кира взяла его куртку, чтобы повесить аккуратнее, и ощутила что-то во внутреннем кармане. Она знала, что шарить в вещах нехорошо, но автоматически сунула руку проверить привычка перед стиркой. Пальцы нащупали сложенный чек.
Это был чек из банкомата, выданный сегодня вечером, в 18:45. Кира развернула бумажку и у неё ушла земля из-под ног.
«Остаток на счету: 345 000 гривен».
Кира подмигнула, решив, что ей показалось. Может, запятую не там увидела? Нет, всё ясно. Выше строка: «Зачисление заработной платы: 78 000 гривен».
Семьдесят восемь тысяч! А домой он принес только две. Сказал: «Больше не дали».
Кира села на пуфик в прихожей. В голове шумело, будто море. Она вспомнила, как месяц назад ходила в прохудившихся сапогах Александр советовал потерпеть, ведь «денег совсем нет». Отказывала себе в зубном, глушила боль таблетками, сдерживала обиду. Куриные спинки, желудки.
Обиду сменило жгучее, едкое ощущение предательства. Пока она экономила на гигиене, на чае, он копил сотни тысяч. Ради чего? На машину? На подругу? Или просто жадничал, считая, что кормить семью только её работа?
Кира аккуратно спрятала чек обратно. Хотелось ворваться к нему, тряхнуть и в лицо сунуть доказательство. Устроить скандал, выбить из квартиры, но сдержалась. Скандалом ничего не решишь начнёт врать, лепить «копил на подарок» или сваливать на ошибку банка.
Действовать надо иначе.
Кира вернулась на кухню, выключила плиту. Готовые желудки пахли вкусно, но кушать не хотелось совсем. Она сложила их в контейнер, убрала в свою сумку.
«Если уж нет денег значит, их и нет.»
Утром Кира ушла на работу раньше обычного, не готовя завтрак Александру. На столе осталась пустая тарелка и записка: «Извини, продуктов нет. Нет и денег, выпей воды».
Весь день она работала как на автопилоте, обдумывая план дальнейших действий. В обед впервые за долгое время устроила себе плотный обед гуляш с пюре, булочка, компот. Ела медленно, с удовольствием.
Вечером домой возвратилась налегке ни сумок, ни пакетов, руки свободны.
Александр встретил её в коридоре. Вид у него был недовольный:
Кир, почему так поздно? Я голодный, в холодильнике пусто даже яиц нет! Ты разве не заходила в магазин?
Кира молча сняла пальто, разулась и прошла в комнату.
Нет, Саш, не заходила.
В каком смысле? А ужинать мы что будем?!
А нечего ужинать, Кира села на диван, взяв книгу. Я же тебе вчера говорила денег нет. Аванс только послезавтра. Я на работе чай пила, потерплю. И ты потерпи, кризис же.
Александр раскрыл рот и закрыл. Видимо, ждал, что Кира, как обычно, найдёт выход займет у подруги, выкрутится с заначкой, выудит еду с полок.
Как так-то пробормотал он. И что делать теперь?
Пей водичку или ложись спать пораньше. Во сне голод не тревожит.
Он ушёл на кухню, гремя посудой. Через время запахло пустыми макаронами. Кира чуть улыбнулась отличный ужин для миллионера.
На следующий день всё повторилось. Кира на работе поела плотно, домой зашла сытая. По дороге купила себе кофе с пирожным и съела на лавочке в сквере.
Дома Александр встречал уже не с вопросами, а с раздражением.
Это уже не смешно! Я второй день питаюсь макаронами! Да ты издеваешься? Кто в доме хозяйка?!
Я жена, Александр, а не волшебница, спокойно ответила она. Продукты без денег не купишь. Дашь денег схожу, сварю борщ. В чём проблема?
Я же сказал, у меня нет, пробурчал он, глаза забегали.
Вот и у меня нет. Значит, сидим на диете, полезно!
Вечером Александр ушёл, пахнущий шаурмой. Кира отметила деньги на шаурму он нашёл сразу. А домой ничего не принёс.
Прошла неделя в доме установилась ледяная атмосфера. Кира перестала готовить, не мыла за мужем посуду, не стирала рубашки.
Порошка нет, на его возмущения Кира отвечала спокойно. Купить не на что.
Александр пытался давить на жалость, потом на совесть.
Ты стала железная! Я столько работаю, прихожу в хлев! Жрать нечего, бельё несвежее! На что ты мне тогда, жена?
А зачем мне такой муж, который даже хлеб и порошок не обеспечит? Я тоже работаю и устаю не меньше! Но почему еда только на мне?
Потому что ты женщина! Дом твоя забота!
А моя забота любить и заботиться, когда меня ценят. В одни ворота играть больше не хочу.
В субботу Кира проснулась от запаха жареных яиц и колбасы. На кухне Александр уплетал яичницу с докторской, кофе, бутерброды с сыром. Увидев жену, замешкался на секунду, но тут же оправился.
Проснулась? Садись, если хочешь. Я тут в куртке копейку нашёл, в магазин сходил.
Кира села напротив на столе лежали дорогая колбаса, сыр, яйца. «Копейку нашёл», про себя усмехнулась она.
Нет, спасибо. Не голодна, соврала Кира. Хотелось посмотреть, к чему приведёт спектакль.
Александр ел, опуская глаза.
Кира, давай заканчивать этот цирк, наконец пробормотал он, жуя бутерброд. Я занял у Артёма пять тысяч, вот, возьми, купи нормально продуктов, свари суп. Придумала тоже, сидеть без ужина.
Он положил на стол купюру. Кира его взгляд не отпустила.
У Артёма занял? Ну надо же. А отдавать с чего будешь? Зарплаты ведь нет?
Как-нибудь отдам! Тебе-то что? Иди в магазин!
Кира повернула купюру в руках.
Хорошо, схожу. Куплю то, что нужно мне. А ты питаться у Артёма будешь, раз он такой добрый.
Да ты что, Кира?! Я деньги дал на дом, на семью!
На семью? голос у Киры стал твёрдым, как сталь. А когда ты четыре дня назад получил семьдесят восемь тысяч это чьи были? Личные? Или 345 тысяч на счету это фонд поддержки уставших мужей?
Александр замер. Лицо побелело, потом залилось пятнами.
Ты в мои вещи лазила?! Следила за мной?!
Я просто проверяла одежду перед стиркой. И знаешь, что хуже всего? Не факт, что ты скрывал деньги а то, что ты ежедневно наблюдал, как жена экономит на всём, ходит в дырявых сапогах, а ты спокойно ешь мой суп. Тебе не стыдно?
Я! Я копил на машину! Моя развалюха рассыпается! Хотел сделать тебе сюрприз! А ты… Меркантильная, только бы деньги!
Сюрприз? Кира горько рассмеялась. Сюрприз если бы ты сообщил, что экономим ради цели. А ты копил за мой счёт и жил, как холостяк. Ты паразитировал, Саша.
Я мужик, мне нужна машина, чтоб не стыдно было! Ты с желудками своими… Месяц поэкономить не умерла же!
Не умерла, кивнула Кира. Только что-то во мне умерло. Уважение и доверие.
Она положила купюру на стол.
Забери. Купи себе билет.
Куда? он растерялся.
В новую жизнь. Или к маме. Или на съёмную квартиру решай. Я не хочу жить с человеком, который считает меня обслугой.
Ты меня из-за денег выгоняешь?!
Не из-за денег из-за отношения. Собирай вещи.
Уходил он не сразу: были и упрёки, и обещания, и угрозы, и даже предложение купить ей шубу с этих же денег. Кира осталась непреклонной. Она впервые увидела его настоящего жадного, жалкого.
К вечеру Александр собрал вещи.
Пожалеешь! Кому ты нужна в свои сорок три? Старой с котами останешься! Я найду ту, кто меня оценит!
Удачи, тихо сказала Кира, закрывая дверь.
Когда замок щёлкнул, она медленно соскользнула на пол. Не хотелось ни плакать, ни злиться только огромная тишина и пустота.
На кухне лежала полуоткрытая упаковка колбасы, купленная Александром. Кира выбросила её в мусор. Открыла холодильник только контейнер с желудками, забыла совсем о нём.
Ничего, сказала себе. Теперь я точно вижу, куда уходят мои деньги.
Прошел месяц.
Кира возвращалась домой не торопясь. Уже май, зацветала сирень, метался свежий ветер. В супермаркете, не спеша, она выбрала баночку чёрной икры по акции, кусочек сыра с плесенью, бутылку белого вина, свежие овощи, стейк сёмги.
На кассе расплатилась картой, теперь денег хватало всегда. Одной жить оказалось гораздо выгоднее: коммуналка меньше, продуктов мало, исчезли вечные траты на сигареты, пиво, бензин, запчасти.
Дома включила любимую музыку, приготовила рыбу, налила вина. Села у окна смотреть на закат.
Телефон пискнул. Сообщение от Александра:
«Кир, привет. Как ты? Может, встретимся? Поговорим? Я понял всё, был неправ. Машину не купил. Деньги есть. Давай начнем сначала? Скучаю».
Кира посмотрела на экран, отпила вина. Вспомнила, как он кричал про «желудки», вспомнила унижение с деньгами на порошок.
Она удалила сообщение и заблокировала номер.
Я тоже скучала, тихо сказала она своему отражению в тёмном окне. По самой себе. По нормальной жизни. Больше я себя так никому не отдам.
На следующий день Кира купила новые сапоги. Дорогие, из мягкой кожи настоящие европейские. Оформила путёвку в санаторий на две недели. На те самые деньги, которые экономила теперь для себя.
Жизнь после развода не заканчивается. Она становится вкуснее. И справедливее.
