Ты знаешь, когда мы с Игорем поженились, были невероятно близки. Всё делали вместе, что ни вечер обязательно обнимались во сне, смотрели фильмы в кровати, по воскресеньям гуляли по парку на Петровке, смеялись над глупостями. Эта близость у нас была очень живая не по расписанию, а как-то по-настоящему, как получалось. Я себя рядом с ним чувствовала любимой и нужной.
Со временем мы остались близкими, но всё стало немного по-другому. Долгие поцелуи куда-то исчезли остались быстрые, равнодушные, будто по привычке. Ласки сменились обычными прикосновениями вроде бы вместе, но тепло исчезло. Начали ложиться спать пораньше, уставшие он сразу отворачивался на бок. Я поначалу прижималась к нему, ладонь его искала, плечо пыталась потрогать. Он говорил, мол, устал, завтра рано вставать, сейчас не время. Я всё понимала.
Шли месяцы, а всё никак не менялось. Мы по-прежнему вместе ужинали, обсуждали как день прошёл, делили одну кровать, но между нами ничего не происходило. Я всё ждала, что может сам что-то сделает, но этот момент всё не наступал. Сначала было больно, потом стало неловко каждый раз напоминать. Начала думать, вдруг дело во мне, может, я преувеличиваю
Рутина казалась очень домашней, но чувств не было. Вставали вместе, пили по чашке чёрного кофе на кухне, собирались по делам. Вместе ходили к его матери на Васильковскую, обсуждали своё с ним, а вечером спали каждый на своей стороне, спиной к спине. Я стала быстро переодеваться рядом с ним, даже не пытаясь казаться привлекательней. Перестала покупать красивые ночнушки. Перестала воспринимать себя как женщину, как будто моё тело больше никому не могло быть интересно.
Я пыталась говорить об этом не раз. Прямо спрашивала: «Ты меня больше не хочешь?» А он мне отвечал, что всё не так, что просто прошло время, что с возрастом у всех так настоящая любовь это уже дружба и уважение. Я кивала, хотя внутри нарастала такая пустота, будто что-то важное уходит, но я не могу ни спросить, ни обвинить.
Со временем я убедила себя, что у некоторых пар так и бывает. Что если скандалов нет значит, всё в порядке. Привыкла, что обнимет только при ком-то, дома не подойдет. Привыкла ничего не ждать, не хотеть, просто будто стерла эту часть себя, чтобы не чувствовать себя ненужной.
Прошли годы, и мы по-прежнему были «очень близки». Всё вместе, всё прилично, ни о каком чужом даже мысли не возникало. Никто бы не догадался, что у нас не было близости больше пятнадцати лет. Да и я уже забыла, как это быть женщиной с мужчиной. Я была рядом, была поддержкой но не желанием.
В тот день, когда он сказал, что уходит к другой, я не осознала сразу. Он сказал: с ней чувствует себя живым, желанным, по-настоящему соединённым. Я не плакала, не пыталась спорить. Просто услышала и вдруг поняла, что чувства у него не исчезли. Просто он перестал чувствовать это со мной.
Теперь, когда я смотрю назад, самое болезненное даже не в том, что он ушёл. А в том, что я так постепенно привыкла жить с человеком, который давным-давно не видел во мне женщину и смог меня убедить, что для нас двоих это якобы нормальноА в том, что я так долго жила, будто спрятанная за стеной собственного смирения. Я позволила этой пустоте поселиться между нами, прикрываясь привычкой, стыдом, страхом остаться одна. Я стерла себя, чтобы сохранить «нас», и в итоге потеряла и его, и себя вместе с ним.
Сейчас у меня тихие вечера, свои маленькие традиции, новые книги и чистая постель. Иногда, накрывая себя пледом, я думаю: оглядываясь назад, я не жалею о прожитых годах но больше никогда не позволю себе исчезнуть ради чьего-то спокойствия. Теперь мне важно быть живой, настоящей, с чувством, пусть даже наедине с собой.
И кто знает, может, когда-нибудь я снова захочу обнимать кого-то долго, не потому что нужно, а потому что хочется и не забуду себя при этом, ни за что.
