Мы возненавидели её сразу, как только она переступила порог нашего дома в Киеве.
Кудрявая, высокая, тощая.
Кофточка у неё была без узора, а руки они не походили на мамины. Пальцы короткие и толстые, сжатые в замок. Ноги её были тощай, чем у мамы, а ступни непривычно длинные.
Мы с братом Валерием, ему семь, мне девять, метали в неё молнии.
«Длинная Лада она с километром, а не просто Лада!» гремели мы.
Отец, заметив наше пренебрежение, прорычал:
Ведите себя прилично! Что вы, будто невоспитанные?
А она к нам надолго? спросил Валерий, будто ребёнок, спросивший у старших.
Навсегда, ответил отец.
Слышалось, как в его груди зашипела раздражённость. Если он выйдет из себя, нам будет плохо. Лучше его не тревожить.
Через час Лада собралась идти домой. Обулась, а когда выходила, Валерий нашёл способ подставить ей подножку. Она чуть не упала в лестничный пролет. Отец встревожился:
Что случилось?
Я споткнулась о чужую обувь, пробормотала она, не глядя на Валерия.
Всё быстро прибью, пообещал он, словно готовый всё исправить.
И мы осознали: он её любит. Удалить её из жизни нам не удалось, как бы ни пытались.
Однажды, когда Лада была с нами дома без отца, она, в очередной своей отталкивающей манере, произнесла ровным голосом:
Ваша мать умерла. Такое бывает. Сейчас она сидит на небесном балконе и всё видит. Думаю, ей не нравится ваше поведение. Она понимает, что вы из вредности так действуете. Вы охраняете её память.
Мы насторожились.
Валерий, Ирина, вы же хорошие ребятишки! Разве так нужно хранить память о маме? Поступками, а не колючими словами, как ёжики! упрекнула она, и её речь постепенно отбирала у нас желание вести себя плохо.
Однажды я помогла ей разложить продукты, привезённые из магазина. Как же Лада меня хвалила! Погладила меня по спине. Пальцы её не были мамины, но всё равно приятно.
Валерий позавидовал.
Я помыла кружки и поставила их на полку. Лада и он меня похвалили. Позднее, с восторгом, рассказала отцу, какие мы помощники, и он обрадовался.
Её чужеродность долго не давала нам расслабиться. Хотелось пустить её в сердце, но не удавалось. Не мама, и всё!
Год прошёл, и мы уже забыли, как жили без неё. Однажды, после странного случая, мы влюбились в Ладу без памяти, как наш отец.
В седьмом классе Валерию пришлось тяжело. Его, тихого и замкнутого, изводил один парнишка Ваня Храмцов. Он был того же роста, но наглее. Соревновался с Валерием просто потому, что так захотел.
Семья Храмцовых была полной, Ваня чувствовал защиту отца, который в откровенной форме говорил: «Ты же мужик, бей всех, не жди, пока они тебя подавят». Так Храмцов выбрал Валерия своей удобной мишенью.
Ваня приходил домой и ничего мне, его сестре, не говорил. Ждал, когда всё само рассосётся. А такие вещи сами не наладятся. Обидчики становятся наглыми от безнаказанности жертвы.
Храмцов уже открыто бил Валерия. Каждый проходящий рядом удар в плечо. Мне удалось вытянуть эти сведения из Валерия, когда увидела синяки на его плечах. Он считал, что мужчины не должны перекладывать проблемы на сестёр, даже старших.
Под дверью стояла Лада и внимательно слушала наш разговор.
Валерий умолял меня ничего отцу не говорить, иначе будет хуже. Он также просил меня не идти сейчас и «царапать» Ваню морду, хотя я сама хотела отомстить за брата. Отец, в свою очередь, не хотел связываться с отцом Храмцова рядом могла быть тюрьма.
Завтра была пятница.
Лада, под предлогом похода в магазин, привела нас в школу и тайком попросила показать Храмцова. Я показала, а он лишь кивнул: «Пусть знает, козёл!»
Дальше всё превратилось в сюрреализм. Начался урок русского языка у Валерия. Лада, с причёской и маникюром, вошла в класс, улыбнулась и приятным голоском потребовала, чтобы Ваня Храмцов вышел из кабинета, потому что у неё к нему дело.
Учительница согласилась, ничего не подозревала. Ваня спокойно вышел, приняв Ладу за нового организатора. Он должен был принести гвоздики всему классу для возложения к героям.
Лада схватила его за грудки, оторвала с пола и прошипела:
Тебе чего от моего сына надо?
От какогото сына? опешил он.
От Валерия Рыбинина! крикнула она.
Ничего пробормотал он.
Я хочу, чтобы ты ничего не делал! Если ты ещё раз тронешь моего сына, подойдёшь к нему или посмотришь иначе, я тебя урою, гад! грозила она.
Тётя, отпустите, дрожало в голосе Храмцов. Я больше не буду!
Убирайся! поставила его на место женщинаучительница. И попробуй чтонибудь сказать про меня. Я твоему отцу в тюрьму посажу за воспитание малолетнего преступника! Понял? Скажи учителю, что я твоя соседка, ключ просила! А после уроков извинись перед Валерием! Я сама прослежу
Он шмыгнул в кабинет, поправляя форму, и шепнул про соседку.
С тех пор он больше не смотрел на Валерия. Он просто избегал его. В тот же день извинился, коротко и рывками, но извинился.
Папе не говорите, просила Лада, но мы всё рассказали. Он был восхищён.
В какойто момент она и меня наставила на путь истинный. Я влюбилась в шестнадцать лет, в дурную любовь, где гормоны затмевают разум и хочется запретного.
Стыдно вспоминать! Ладно, расскажу. Я связалась с безработным, вечно пьяным пианистом, не замечая очевидного. Он шептал мне, что я его муза, а я таяла в его руках, как воск. Это был первый опыт общения с мужчиной.
Моя мама пришла к пианисту и задала два вопроса: «Трезвеет ли он хоть иногда и на что мы собираемся жить?» При наличии устойчивого жизненного плана она обещала рассмотреть возможность развития нашей любви, если пианист возьмёт меня на содержание. Одна прокуренная квартира была мало для подтверждения серьёзных намерений.
Он был на пять лет младше Лады, а я старше его на двадцать пять. Она с ним не церемонилась.
Ответы пианиста я не стану приводить, но стыдно перед мамой мне никогда не было, особенно когда она сказала: «Я думала, ты умнее».
На этом моя любовная история закончилась гадко и некрасиво. Но до тюрьмы (ни у пианиста, ни у отца) дело не дошло вовремя вмешалась Лада.
С тех пор прошло много лет. У нас с Валерием семьи, где главные ценности любовь, уважение, небезразличие к близким, если они ошибаются. Всё это привито нам Ладой.
Женщины, способные сделать для нас с братом больше, нет в этом мире. Отец счастлив с ней, ухожен и любим.
Однажды у неё произошла семейная трагедия, о которой мы с Валерием не знали. Отец не упоминал её.
Лада полюбила нашего отца и ушла от мужа. Был у неё сын, но он погиб по вине мужа, и она не смогла простить его.
Мы хотим верить, что немного приглушили боль Лады. Её огромная роль в нашем воспитании ни разу не умаляется.
Вокруг неё собирается вся наша семья. Не знаем, как ей угодить, какие тапочки надеть. Ценим и бережём её.
Потому что настоящие мамы, даже когда сталкиваются с чужими коварными ногами, никогда не спотыкаются.
