На заводе над фамилией Савелия всегда подшучивали мужики. Женщины, впрочем, тоже. Особенно если слышали её впервые. Вот и в это утро на проходной к заводу появилась новая охранница женщина лет сорока. Когда она, проверяя пропуск Савелия, увидела его фамилию, сразу же улыбнулась.
Ого! Домовицын! Неужели такие фамилии вообще существуют?
Ну, как видишь, Савелий тут же перешёл на «ты»: охранница выглядела его ровесницей, а то и младше. Ещё как бывают.
Интересно, откуда у вас в роду такая фамилия взялась-то, а, Домовицын?
Савелий давно уже привык к подобным вопросам и отвечал всегда шуткой.
Говорят, ещё прапрабабка моя однажды со сказочным существом связь водила, с домовым. Ну, вот и родила от него. Так и пошла наша фамилия.
Женщина вместо весёлого смеха вдруг сделала такие глаза, что Савелий сам не удержался и прыснул.
Серьёзно, что ли? прошептала она тревожно.
Ещё как! не перестал он шутить. Мы, все Домовицыны, после той бабки наделены мистическими способностями. Так что, смотри, не обижай меня, красавица. А то ночью явлюсь к тебе, как тот самый домовой а спать тебе не дам.
Охранница уставилась на него подозрительно, лицо у неё стало суровым:
Ты меня не пугай тут! Я, если что, и на домового управу найду. Проходи уже, не задерживай очередь.
Вечером на проходной Савелия снова встретила эта охранница. Увидев его, сразу насупилась:
Ага, красавица, что же ты такая злая? пошутил он дружелюбно.
Я тебе не красавица, а Наталья Васильевна! рявкнула она строго. И глаза свои не таращи. Проходи!
«Вот ведь, подумал Савелий, покидая проходную, кажется, врага себе нажил. Не любит, видать, шуток, женщина…»
Утром на проходной её не было. А в столовой, когда Савелий уплетал картофельное пюре с котлетой, вдруг подсела к нему Наталья Васильевна, присела и зашипела почти неслышно:
Признавайся, Домовицын! Это ты вчера ночью?
Савелий аж поперхнулся.
Про что вы, Наталья Васильевна? Какая «моя работа»?
Не отрицай, Домовицын! её взгляд готов был поджарить его. Ты ведь предупреждал…
О чём?
Что нельзя с тобой ссориться. Говорил же, что ночью можешь явиться в виде домового!
Да я ж пошутил, вздохнул Савелий. Все смеются, а вы…
А кто меня ночью за ногу цапал?
За какую ногу?
Как какую? Только уснула чувствую, одеяло поползло, и кто-то лапкой аккуратно цап! Я чуть не умерла со страху!
Наталья Васильевна, да вы что! Думаете, это я?
А кто ещё?! Ты же Домовицын! Бабка твоя с домовым времени проводила! Всё сходится!
Говорю же, это шутка. Всем рассказываю.
Вот и дошутились… Я из-за тебя глаза не сомкнула: как усну шорохи в углу, скрипы по стенам…
Мерещится вам, попытался Савелий её успокоить. Это не я, честное слово!
Но Наталья Васильевна упрямо покачала головой:
Нет, Домовицын Не отвертишься. Сам завёл сам и разбирай.
Что значит разбирай?
Вот что. Я тут поспрашивала. Ты неженат?
Ну…
Значит, сегодня ночью будешь дежурить у меня.
Как это?
Будешь прогонять родственничков своих барабашек. Я спать теперь в темноте боюсь, а при свете не могу. Ты понял?
Понял, еле выдавил из себя Савелий, понимая, что спорить бесполезно. А когда приходить?
Сразу после смены. Вместе дойдём, чтобы не удумал сбежать. Я накормлю, уложу спать а ты сторожи, чтоб ни одного барабашки не было. В девять разбужу, отпущу на работу.
И после этой ночи Савелий от Натальи Васильевны не ушёл ни разу. Оказалась, женщина она хорошая: хоть и тревожная, и трусливая, зато заботливая и, как ни странно, ласковая. А для мужика, что нужно от женщины? Немного тепла да понимания. Больше ничего.
