Мужчина, хватит преследовать меня! Я уже говорила я в трауре по мужу. Не подходите, не дышите мне в спину, оставьте в покое! Мне начинает становиться страшно! голос мой дрожал, срывался на крик.
Помню Но мне почему-то кажется, что траур вы носите не только по мужу, а и по себе Простите, не сдавался мой навязчивый ухажёр.
Я приехала в санаторий в Подмосковье, рассчитывая на покой и уединение, только бы слышать щебетание скворцов, а не томные вздохи мужчин в столовой. Недавно у меня внезапно умер муж Олег. Сердце не выдержало. Скорую не дождались… Второй инфаркт. Мы копили каждый рубль на ремонт, строили планы, держали себя в строгости и всё зря… После похорон я осталась с двумя сыновьями-подростками, без поддержки и без будущего. Казалось, жизнь остановилась.
На работе дали путёвку. Я упиралась, не хотела даже дверь квартиры открывать. Коллеги настаивали:
Марина, жизнь продолжается. У тебя мальчишки. Ты должна жить дальше! Поезжай, развейся.
И я, собравшись с духом, поехала.
Сорок дней прошло со дня смерти Олега, но боль не отпускала. В санатории меня подселили к весёлой девушке Вике, смехотливой, сверкающей счастьем как майское утро. Мне её веселье даже в глаза било. Не хотелось делиться своим горем, да и к чему ей, молодой, тащить этот груз? К Вике увивался местный массовик-затейник, к которому я отнеслась с недоверием уж слишком опытный ухажёр! Я предупреждала:
Осторожнее с ним, Вика, такие обычно не свободны
Вика лишь отмахивалась, весело щебеча:
Что вы, Марина, я и не таких встречала. Всё буду знать, не переживайте!
И с этим воробушком вечно носились ухажёры по аллеям. А я целую неделю почти не выходила из номера: читала не помню что, смотрела телевизор, не видя картинки.
Однажды утром проснулась с лёгкой душой. Смотрю лес в инее, солнце по-весеннему светит. Думаю, погуляю, может, послушаю тишину. Вышла и столкнулась с тем типом, который уже засветился в столовой низенький, лысоватый, но в костюме с иголочки, лицо невероятно наглое, чуть не сверлит взглядом. Я ещё тогда подумала: надо же, какой прилипчивый субъект.
А он за каждый ужин обязательно ко мне подсаживался, склонялся, приносил букетики колокольчиков этих маленьких цветочков, что росли повсюду на лугу перед санаторием. Было приятно, чего уж греха таить, но я держалась настороже.
Однажды он всё же подсел и заговорил тихим, бархатным голосом от которого, признаюсь, многое можно простить:
Скучаете по вечерам?
Я скрипнула зубами:
Нет, всё в порядке.
Что вы, Марина, по вашему лицу сразу видно: тоска замучила. Может, я смогу помочь?
Нет уж. Я скучаю по мужу, которого недавно похоронила. На этом разговор окончен.
Простите Валентин. Можно остаться хотя бы знакомыми?
Я кивнула, и быстро ушла. После этого он каждый день находил повод присесть ко мне за столик, приносил эти нелепые цветы, которые мешали грусти. А я упорно не поддавалась. Даже на прогулках я теперь обувала туфли на низком каблуке, чтобы не выситься над ним, но Валентин будто не замечал ни своего роста, ни своей лысинки.
У Валентина был голос, словно у известного диктора в нём что-то особенное, манкое было. Я сама не заметила, как стала ждать его шуток, его слов. Мы стали прогуливаться вместе по вечерам, ходили на танцы в местный дом культуры, выбирались на рынок за фруктами. Он делал попытки пригласить меня к себе в номер, но я только отшучивалась, словно серьёзно принимала этого ухажёра.
И вот наступил последний день. Валентин торжественно сообщил:
Завтра уезжаем. Может, зайдёшь на вечерний чай?
Посмотрю по настроению, кивнула я.
В тот вечер я сдалась, пришла. Стол накрыт, хлеб-соль, шампанское, розово-золотой свет лампы и эти дурацкие цветы. Валентин вдруг стал серьёзен:
Мариша, я не хочу прощаться. Дай адрес.
Подумаешь, забудешь через неделю, усмехнулась я. За что пьём?
За любовь, произнёс он так убеждённо, что у меня сердце дрогнуло.
Утро. Мы вдвоём, в одной постели. Жалею, что не пришла раньше столько упущено! Я, взрослая женщина, вдруг почувствовала себя самой счастливой девочкой на свете. Но всё пора собирать чемодан, прощаться.
Вика в номере сидела на кровати, плакала навзрыд.
Викуська, что случилось?
Беременна я, Марина. Не знаю, от кого. сквозь слёзы всхлипывает. Был у меня тут один, да и с другим познакомилась, он из соседнего санатория, тоже женат
Господи, Вика Звони родителям, разбирайтесь, не тяни
Вика выскочила в коридор, а я осталась собирать вещи, мысленно прощаясь с этими стенами и с Валентином
Автобус до Москвы уже подъехал. Валентин пришёл провожать с букетом колокольчиков. Я обняла его, чуть не расплакалась. Вот и всё, закончился мой короткий роман. Если бы Валик окликнул, позвал бросилась бы за ним, не оглядываясь
Дома будни, хлопоты. Валентин жил в другом городе. Связь только письма. Однажды я получила конверт, почерк явно женский. Жена Валентина: «Всё знаю, ничего у тебя не выйдет. Мне тридцать, тебе сорок». Я не стала ей отвечать зачем? Не было у меня сил и желания лезть в чужую семью.
Но через полгода Валентин вдруг пришёл ко мне домой. Мои мальчики удивились, но промолчали.
Валентин? Что случилось? Проездом?
Или как Не выгонишь меня, Мариша?
Сыновья ушли в свою комнату, а я оцепенела.
С чем пожаловал? С письмом от жены? попыталась пошутить.
Прости Писал тебе письмо, жена нашла, скандал был Мы развелись.
Валентин, я не знала, что ты женат был. Не надо было мне ничего это втюхивать Что теперь?
Давай поженимся, Марина.
А дети? У меня двое сыновей. Ты им кто? С бухты-барахты не могу.
У меня тоже есть дочка, Алёнка, ей десять. Мамаша у неё выпивает. Я заберу её, будем жить большой семьёй.
Подожди, Валик Это ты разогнался. Я ж даже твою Алёну не знаю. Давай не будем торопиться. Поговорю со своими. А пока давай, накормлю тебя!
Совсем идиллии не получилось. То ссоры, то недомолвки, то кто-то из дома уйдёт. Сложно людям с разными характерами шагать вместе. Но любовь была настоящая, трудная, взрослая.
Время пролетело. Старший сын Андрей женился на Алёне, дочке Валентина. Оба, казалось бы, нашли своё счастье, но вдруг стали вспоминать старые обиды, на нас всё валили: мол, ваши разводы, ваш новый брак лишние. В итоге ушли на съёмную квартиру, гордо захлопнув дверь.
Мы с Валентином только переглянулись делать нечего, жизнь идёт.
Прошёл год. От детей ни весточки кроме редкого звонка Алёны Валентину на день рождения. Но вот через три года нас пригласили в гости. Ездим мы с Валентином и что же? У Андрея и Алёны родился сын, наш внук. За столом молодые просят прощения:
Поняли: всякое бывает. Надо прощать, надо помнить родителей.
Внука назвали Мирослав чтобы был мир в семье!
Вот такое наше с Валиком новорождённое счастьеЯ смотрела на маленького Мирослава, на его пухлые ладошки, смешную улыбку и сердце вдруг наполнилось таким тёплым, почти забытым светом, что потекли слёзы. Валентин взял меня за руку, тихонько сжал, как тогда, на автобусной станции, в день нашего прощания и я вдруг поняла: всё было не зря. Через боль, ревность, сомнения, мы выбрались к этой тихой гавани.
Вокруг стола смеялась наша с Валиком семья, выросшая из случайной встречи и нелепых колокольчиков на санаторном лугу. Внук тыкался лбом в моё плечо, просил ещё пирожное. Рядом Андрей кивал дочке, Алёна гладила сыну волосы, Валентин шептал что-то племяшке. Я смотрела и думала: жизнь продолжается, жизнь это не только горе, но и прощение, не только потери, но и тихое счастье, которое приходит тогда, когда уж не ждёшь.
А вечером, когда мы уходили домой и воздух наполнился запахом сирени, Валентин вдруг сказал:
Помнишь, я всё цветы тебе дарил? А ведь не в цветах дело было, а в надежде. Спасибо, что не отвергла.
Я улыбнулась сквозь слёзы и прохрипела:
И тебе спасибо, что не отступил.
Мы шли мимо цветущих кустов, и мне казалось: где-то в гуще листвы свищут скворцы, а впереди только весна, только жизнь, и вечно будут рождаться дети, прощаться и встречаться люди, и звучать этот звонкий, неустанный смех. Всё будет хорошо я верила этому впервые за много-много лет.
