Говорят, что дети это счастье. И внуки тоже, конечно, счастье. Но только если их не слишком много и есть возможность их поддержать. Мы с мужем живём в Харькове, дочка у нас настоящая Маргарита, росла как весенний подснежник. На девятнадцатом году жизни она ошарашила нас: пришла, будто из туманного леса, и шепчет, что беременна. А вскоре у нас появились два новых человечка, словно из ниоткуда, двойня. Женился её избранник, молодой парень, едва зарабатывает пару тысяч гривен.
Вся эта радость привалила к нам, как снег на голову. Молодая мама с двумя детишками, муж почти мальчишка, денег на хлеб едва хватает. Нас спасали только наши ночные рубли, извлекаемые с двух работ: я и муж бегали по Харькову ночью и днем, чтоб прокормить малышню и дочь.
На время они поселились у нас. Я просыпалась по ночам, чтобы бегать за двойняшками, давая дочери хоть пару часов тишины. Утром сразу на две работы, будто жизнь стала нескончаемым морозным сном, где нет отдыха. Здоровье стало трещать по швам, сердце билось, будто кто-то стучит ложкой по чашке.
Прошло три года, дети подросли, вроде бы ноги начали твердо стоять на земле. И вот, звонит мне Маргарита и говорит, что снова беременна. В душе моей сразу поднялся ветер, я сказала ей: лучше бы не рожать. Два малыша и так как будто ледяной медведь на спине. Но она стояла, как берёза на ветру, на своём: хочу рожать. Родила, и всё снова покатилось, будто по покатому льду. Ещё один рот, ещё одна пара ботинок гривен снова не хватает, мы с мужем снова с головой погружены в снежные будни. Зять стал зарабатывать больше, но на пятерых хватало всё равно только на крупу и молоко.
Муж пережил инсульт, у меня сердце сжимается, как морозный мех на валенке. Я поняла наши тела больше не выдержат такого бремени. Собрала силы и сказала дочери: теперь пусть сами выкручиваются. Но тут наступил странный слоеный момент сна: Маргарита призналась, что снова беременна уже четвёртый ребёнок.
Мне казалось, что реальность растворилась в болотном мареве. Я не нашла слов. Что же они думали? Неужели надеялись, что мы с отцом будем их кормить вечно? Но мы уже выжали из себя всё, что могли. Я боялась, что люди будут шептаться: мол, родители бросили дочь без помощи. Но не осталось сил, не осталось ни одной гривны, ни единого слова. Всё превратилось в тихую зимнюю ночь, а мы остались смотреть на падающий снег, не зная, что будет дальше.
