Опять за свое взялся! Димка, ну убери Барса!
Валентина с досадой глядела на Барса, который неуклюже скакал у ее ног. Как же только их угораздило связаться с таким балбесом? Ведь как долго выбирали собаку: все породы пересмотрели, совещались с заводчиками, ходили на смотры. Понимали ответственно! Остановились на кавказской овчарке: верный друг, сторож, защитник в одном флаконе, как говорится. Да вот только защитник этот сам от кошек отмахивается
Да он ведь еще щенок, Валя. Подрастет увидишь, что вырастет из него!
Подожду-подожду… Только, боюсь, ждать буду долго! Ты заметил, что он ест больше нас с тобой? Как мы его прокормим на одну зарплату? Не топай, недотепа ты этакий, сына разбудишь! бурчала Валентина, подбирая тапки, разметанные Барсом.
Жили мы тогда на Дмитровском шоссе, в старом сталинском доме, на первом этаже, окна низко, почти на уровне земли. Местечко было бы отличным, если бы не одно но: окна выходили в тёмный тупик двора, где по вечерам слонялись мужички, порой скандалили и задирались.
Почти целыми днями Валя была дома одна, с маленькой Ленкой. Димка работал реставратором в Пушкинском музее, а свободное время проводил на рыноке на Сухаревке, в поисках старинных вещиц. Его глаз, как у ястреба, быстро отбирал среди хлама истинные сокровища: картины, редкие книги, фарфор или самоварец. Коллекция незаметно разрослась: и картины по стенам, и в серванте посуда зелёного стекла с завода Мальцова, да еще серебро дореволюционное Валентине бывало тревожно. О краже ходили слухи: у одной соседки украли, у другой А у неё маленькая дочь, да всё это богатство на руках.
Валя, ну в какое время Барса выгуливать собрался? До обеда или после?
Не моё собачье дело! Сам решай!
Барс, едва заслышав слово «гулять», пулей летел в прихожую чуть не сбил старый сундук, сцапал поводок зубами, да обратно крывком, метит до потолка! Лошадь какая-то, не собака. Всех любит, со всеми норовит обниматься, гостям мячик суёт, лишь бы в дверь заходили. Но взяли-то его для другой цели! С кошками только любезничает, играть с ними лезет так уже пару раз отполучал. Дворовые коты такие, что охрану держат, а собака твоя и позавидовать может Завтра Димка снова уезжает в Загорск на музейный праздник, ей бы только фарфор стеречь и с Барсом гулять. Не было у Вали других хлопот…
На рассвете Димка, чтобы не будить жену, поднялся тихо. Валя, правда, слышала, как запыхтел чайник, как поводок брякнул, как Димка шипел на Барса чтобы не стучал да не скулял. Под всё это она задремала, а когда Ленка разбудила мужа уже и след простыл. День начался, как привыкли: тихий, солнечный, домашний. Счастье ли не это? Подруги дивились: «Валя, так рано замуж, теперь вся на кухне, вся в детях, а муж всё по музеям, что уж тут радоваться?» А Валя знала и в простых буднях своя радость есть. Может, не всё, как мечтала, и средств не хватает, и квартира тесновата, и муж часто занят… А еще эта его вечная страсть к коллекционированию, куда столько денег! Теперь еще и Барс добавился с ним теперь ходить, кормить, заниматься. Но любить ведь надо людей с их недостатками и достоинствами не за совершенство, а просто так.
Валентина сидела с дочкой в детской, кормила Ленку, а та засыпала прямо во время еды, так ведь жди, пока снова проснётся и поест. В дверь позвонили, но Валя не ринулась ей ждать некого, да без звонка через Москву никто не приедет. Утренние часы, когда по дому расходятся тени, а в прихожей только ходики глухо тик-так, она особенно любила. Окошко открыто слышно шум города, перезвон трамваев, гул машин, лязг метлы да детворы голоса
Где же Барс? Что-то давно не заглядывал… Конечно, никакой он не лопоухий, уши острые, насторожённые просто дурашка он по натуре. Сиди теперь с ним, кормить и выгуливать, а защиты не дождёшься. Лучше бы спаниеля взяли.
Ленка спокойно заснула, Валентина любовалась дочкой. Славная у них девчушка получилась. Золотце моё!.. шептала она едва слышно. Ну что еще для счастья надо?
И тут из гостиной послышался странный хрустящий звук. Не то треск, не то скрип. Валентина прислушалась: треск повторился. Затаив дыхание, она сбросила тапки и, бесшумно ступая, прокралась к гостиной. И сразу насторожило: Барс притаился за занавеской, отделяющей прихожую. Он стоял на четвереньках, посмотрев вглубь комнаты. Валентина проследила взглядом и похолодела: в форточке застрял мужик по грудь, типичный гопник, голова бритая, плечи уже внутри и, кряхтя, он протискивался внутрь. Неужто это у нее дома?! Что делать? Крикнуть? А он уже почти весь в комнате! Миг и всё как во сне.
Валентина вздрогнула от собственного крика, но опередил Барс: молнией метнулся к окну, одним прыжком на подоконник и вцепился злоумышленнику в шею! А-а-а-а! заорал мужик страшным хриплым голосом, глаза будто вылезли. Валя выбежала на лестничную клетку, позвала соседей, а дальше всё было проще. Людей набежало, вызвали милицию. И хоть реально не помогли ничем, но уже не страшно: не одна!
Преодолев страх, Валентина приблизилась как бы Барс не покалечил гада! Но Барс умняга: схватил мужика сбоку за воротник, держит крепко, однако совсем не рвёт. Крови ни капли. Только тот попытается вырваться пёс сжимает сильнее, стихнет сразу отпускает. Как он всему этому научился? Ведь Барс раньше только с мячиками играл, а тут как опытный страж. Не лаял, шум не поднимал; дождался, когда вор полностью увязнет, и атаковал профессионально схватил, но не душит, не рвёт: держит до приезда милиции.
Старые милиционеры потом удивлялись: не видели еще, чтобы вор настолько рад встрече с участковым был! Мужик был рад-радёшенек выйти, а Барса долго не могли уговорить отпустить. Только когда приехал собаковод и команду отдал Барс разжал зубы. Мужика отпустил, сам сел к ногам офицера: дескать, что прикажете еще? Почти честь отдал!
Везет вам с собакой, сняв фуражку, сказал милиционер, гладя Барса. Нам бы такого помощника
Димка вернулся только к ночи. Осторожно открыл дверь и замер на пороге. Там было что увидеть: Барс, вразвалку на диване (что строжайше запрещалось), раскинулся во всю длину, а Валентина гладит ему пузо, поет: «Ах ты, радость моя, конёк степной, расти большой, на радость всем, папе да маме! Вот же я к тебе несправедлива была»
Эту историю мне однажды поведал сам Димка, на музейном празднике в Загорске. Барс бы рассказал и получше: как выследил, как схватил, как преступника сдавал. Давно это было Но история жива в памяти, словно Барс лапой скребет расскажи, мол. Вот и решила не держать её в себеА потом пошёл слушок по двору мол, охотник из первого подъезда теперь с таким сторожем живёт, что к его окнам и близко подходить боязно. Даже коты стали Барса уважать: с ним теперь бегали гуртом, исправно прогоняли чужаков. А сама Валентина, бывало, выйдет на лавку вечером, глянет на расстилающийся перед окнами двор и ей спокойно. Дочка подросла, муж чаще дома. А Барс, купаясь в ласке и уважении, всё так же вечно размахивал хвостом и пытался целовать даже дворника но только когда тот был без метлы.
Прошли годы. Многое изменилось в их жизни выросли коллекции, расширилась семья. Но каждый раз, когда в доме случалась беда или радость, Барс первым чуял перемены и приносил в дом простую, трогательную веру: есть на свете преданность без сомнений и защита без лишних слов.
И в самые трудные времена Валентина вспоминала ту самую минуту, когда лохматый глупец, подмигнув ей и прижавшись щекой к колену, стал настоящим героем этой маленькой московской саги. Счастье, думала она, бывает непохоже на мечты но зато оно всегда рядом. Стоит оглянуться и Барс уже машет хвостом, приглашая жить дальше, смеяясь и не давая забыть: хорошо, что мы вместе.
