НЕБЛАГОДАРНЫЙ ГРИГОРИЙ
Утром я позвонил своей жене, Галине, прямо на работу и без особого энтузиазма сообщил, что после смены собираюсь к Лапиным отметить День строителя.
Если хочешь, приходи, сказал походя, абсолютно уверенный, что Галя останется дома будет читать книгу или уткнётся в ноутбук.
Хорошо, ответила она спокойно, но в обед потихоньку ушла в «Центральный» за подарком для меня. В отделе парфюмерии толпились женщины.
Галя сразу заметила флакон дорогого одеколона глянцевая чёрная коробка, а на ней элегантный мужчина в небрежно наброшенном пиджаке, с дерзкой полуулыбкой и хитрым прищуром. Один в один я, Григорий.
Продавщица ловко обёртывала подарки яркой фольгой, украшая бантиками. Тут к прилавку подошла пожилая женщина:
Ах вы, милые, всё стараетесь мужьям угодить: одеколоны дарите, а нюхать их будут другие. И галстуки ваши другие разглядывать станут.
Все женщины в отделе дружно расхохотались, а Галя задумалась: «Всё для Гриши, а он для всех». В юности она любила меня до потери памяти, а я позволял, раскинувшись с царским видом. В институт поступил заочно она ночами писала за меня курсовые. С рождением детей все хлопоты легли на нее.
Сначала я был благодарен, конечно. Но потом привык и стал воспринимать заботу как должное. Снаружи, наверное, казалось, что наша семья образцовая достаток, тишина, умные послушные дети… Но вот дети выросли, разъехались по Москве и Питеру. Галя осталась со мной и вдруг почувствовала, что в жизни какой-то пустоты стало слишком много.
Двадцать лет назад её мать была против нашей свадьбы: «Красивый он, Галя, и знает об этом, а красавцы они не для одной,» убеждала дочку. «Все будут на него заглядываться, а ты, хоть и жена, меньше всех получишь». Получается, первый пункт нелюбимая жена. Второй сорок три года. Третий никому не нужна…
Галя подошла к окну. Солнце припекало по-весеннему. «Скоро восьмое марта», мелькнуло в голове «и что? Опять одна… Хотя вся жизнь уже почти позади…»
С улицы донёсся радостный щебет, потом решительный стук в стекло. Она опустила взгляд по подоконнику важно вышагивал растрёпанный воробей, оглядываясь на Галю круглым глазом.
«Вот ведь знак», решила Галя. А в это время на стене забили часы, как подтверждение её мысли. «Значит, ещё не поздно. Первый пункт если тебя не любят, пора полюбить саму себя…»
Галя захлопнула входную дверь, выскочила на лестницу: сначала в парикмахерскую перезагрузить образ, потом в магазин за вином и сыром.
В половине седьмого её аккуратно подстриженная чёлка и маленькое чёрное платье заставили зеркало восторженно отражать совершенно новую женщину. Она чуть покачивалась в компьютерном кресле. Челка модная, трёхцветная глаза глубокие, с загадкой (подведены, тенями затушёваны), губы лишь немного контурированы карандашом и блеском и вот они пухлые и упрямо надутые.
«Второй пункт: жизнь после сорока только начинается…»
На кухне Галя налила себе бокал красного, весело чокнулась с отражением:
«Третий пункт а нужен ли нам муж, который не ценит такую женщину?»
Вечером, появившись у Лапиных, она слегка покачивалась на тонких шпильках. В гостиной наступила небольшая пауза тут же несколько мужских рук потянулись помочь снять пальто, предложить стул или яблоко.
Ах вот вы где! Да что вы!.. И мой муж здесь?.. Только сейчас заметила
Я был ошарашен её внезапным появлением, сбит с толку, наблюдая, как все присутствующие поглядывают на Галю с нескрываемым восхищением и интересом.
Утром, настроившись взять реванш за вчерашнее фиаско, я привычным голосом сказал:
Ну что, завтрак будем? но ошибся, ибо оказался рядом совсем с другой женщиной, не «принеси-подай».
Сбоку негромко посапывала нежная, уверенная в себе Галя. Не повернув ко мне трёхцветной головы, она лениво промурлыкала:
Ты уже приготовил, милый?
Потянулась и, утопая в подушке, подумала: «Вот так-то, дорогой. Или всё вернётся к пункту третьему…»
Теперь я понял: хочешь ценности умей замечать рядом.
