Автобус медленно плыл по весенним одесским улицам. За окнами лил дождь, будто огромная водяная простыня накрыла город. В салоне люди в пальто и пуховиках сидели, уставившись в свои мысли, и казались марионетками без нитей. Никто никого особо не замечал, как бывает во сне, где все вокруг будто размыто.
На остановке Преображенская площадь в автобус заплёлся бездомный. На вид ему было лет сорок с хвостиком, но на лице его время изрезало глубокие борозды, и он казался стариком из сказки. Весь он был запорошен дорожной пылью и пах, как ранняя весна, когда стоят лужи, но ещё не просохла земля.
Люди добрые, прошу вас, киньте немного гривен на хлеб, сказал он сиплым голосом Уже три дня ртом крошки не касался.
Почти все пассажиры отвернулись к окнам, поглощённые дождём. Несколько человек, не глядя, залезли в свои старые кожаные кошельки. И вдруг, словно выстрел в утренней тишине, раздался крик от мужчины в клетчатой рубашке:
Денег тебе нету на еду? Так иди работай, загремел он, будто гроза под крышкой кастрюли. Сколько можно жить за чужой счёт? Меня сегодня уволили, и я не протягиваю руку. У меня ещё и кредит за квартиру, а ты тут просишь.
Его лицо было румяным, будто только что от печки, и в голосе гуляла печаль. Бездомный опустил глаза, будто от старого стыда. Медленными, уставшими пальцами он вытащил из кармана комочек грязных гривен, собранных за долгое время и протянул их мужчине:
На, забери. Тебе нужнее. Люди добрые мне помогут ещё, грустно улыбнулся он, как будто на картине Репина.
С этими словами бездомный собрался выйти. Мужчина поспешил за ним, догоняя в тесном тамбуре автобуса, стараясь всунуть обратно те гривны. Пассажиры стали вниманием, как отражения в лужах наблюдали, затаив дыхание.
Догнав его под шум невидимого дождя, мужчина пытался что-то втолковать про честь, справедливость и труд. А бездомный неожиданно засмеялся смех, похожий на весенний колокольчик, лёгкий и чистый.
Жизнь она хорошая штука, сказал он задумчиво. На свете столько добрых людей. Надо учиться радоваться даже капельке дождя.
Мужчина остался стоять на мокром полу, сжатый деньгами как мантией, а по его щекам текли слёзы тёплые, как только что испечённая пасха. Чего-то важного он вдруг коснулся в этом одесском автобусе, среди тёплого дождя и чужой доброты.
