Тараканы
В голове у Марии плясали тараканы украинским гопаком, только как-то шиворот-навыворот лапки мелькали, усы заплетались в косы, а по бокам звенели крошечные сковородки, как на чугунной свадьбе у прабабушки в Чернигове. Весёлая музыка становилась всё громче, тараканы слаженно отбивали ритм: ляск лап, скрежет усов живём! И Мария, пританцовывая сама во сне, будто шагала по незнакомому майдану, где монумент Тарасу Шевченко покрывался мхом жёлтых подсолнухов и мухоморов.
Вообще-то, обычно эти тараканы у Марии были тихие, интеллигентные, с родословной. Лапы начищены, усы в завитушку, мысли аккуратно упакованы в бумажные пакеты из-под сала. Над тараканьей генетикой Мария трудилась долго и педантично: то кашу им варила, то зерном насыпала прямо мысли в голову. Всё своей оригинальности напитывалась что с неё взять, если фантазии изначально урезанной была?
Бабушка Марии, прабабушка Дарья из-под Житомира, частенько говаривала с придыханием: тараканы в голове добро. Если в голове они водятся человек выйдет особенный, с искринкой и перчиком. А дальше веселее жить и самой Маше, и окружающему миру, где уныния и так полно, а драйва только гимн на стадионе.
К слову, слово «драйв» бабушка переняла ещё из молодости, когда на старой КРАЗе с Красногвардейской возила комсомольцев на картошку. В свои восемьдесят три бабушка зажигала пуще молодёжи активная, как утро на киевском вокзале.
Хотя формально Дарья была прабабушкой, но кому нужны эти приставки, если мама Марии выросла именно у неё после нелепой истории с ледяной сосулькой на доме напротив хлебного магазина. Случайность, глупая украинская случайность, как объясняла Маше бабушка: не вовремя очищенная крыша, чужая халатность и цена одна жизнь. Хорошо хоть одна. Мама Марии тоже мимо шла не оттолкнула бы её старшая сестра Мануся, и осталась бы Дарья совсем одна. Но жизнь есть жизнь, и бабушка повторяла, горько обнимая впоследствии Машу на кухне:
Жить, Машенька, надо так, чтобы каждую минуту было не стыдно. Давать миру столько, сколько можешь, не прося ничего взамен. Тьмы и так вокруг хватает, а свет зажигается у нас внутри. Вон тараканов своих не гони пусть пляшут, лишь бы в добрых делах.
Мама Марии работала учителем директором школы на окраине Харькова, строгая, красивая, но своя, хмуроватая, как дождь над Днепром. В свою школу Мария к ней не пошла: бабушка настояла «нечего дочке быть дочкой директора, пусть побудет просто Марией». Мудрость украинской бабушки в том и заключалась: правду говорить, даже если она горчит, как калина в декабре.
Потерять репутацию легко, а заработать песней не выйдет, повторяла она матери по утрам за стаканом узвара.
Мария всегда любила бабушку. Кто бы не любил? Той не стало бы, совсем осталась без близких мама не в счёт! Маму уважала, но любви там было мало: слишком уж правильная и деловая.
Бабушка всегда воспитывала без хитростей, но с юморком: если дочь спросит про в подоле принесла, расскажет, если о любви вздохнёт, нальёт себе галушки и расскажет, как выходила замуж за военного из Винницы. Все тайны вываливала прямо, как обрезанную косу в рукодельной корзине, а если память короткая у девочки, напомнит: «Разбиться можно от правды пусть лучше от старого байкового платка».
В детстве Мария боялась тараканов: и не нравились ей мухи, и тараканы особенно. Бабочек пожалуйста, пчелек хоть в книжке собирай, а этих усатых ни в жизнь! Орет бабушка находит тапок и лихо прихлопывает гостя. Потом говорит:
Не тронь, может, у него семья! и тут же вздыхает. После быстрой ревизии всей квартиры поиски детишек заканчиваются генеральной уборкой и выносом всех подозрительных предметов.
Мария росла медлительной, и про это знали все от бабушки до учителей на кружке шахмат, куда её направила мудрая Дарья. Там не подгоняли, можно было думать сколько душе угодно, а ещё хвалили за глубокие размышления. Так и задержалась Мария надолго в шахматах. А бабушка гордилась кубками, форсила по подъезду в халате, чтобы соседи видели.
Манюня у меня звезда! провозглашала она, и, наряжаясь в новое платье, хлопала внучку по плечу. Мария только морщила нос:
Не хочу быть звездой! Говорят, таким счастья нет! И не надо мне быть звездой, не-не-не!
Тогда бабушка объясняла снова и снова: надо быть собой и не бояться глупых мыслей. Даже если тараканы гнездятся, пусть они будут породистыми и добрыми.
Про своих тараканов бабушка частенько рассказывала на семейных посиделках под компот и домашние вареники. В семье всё было наперекосяк, но с любовью. Мама Марии рано осталась без родителей, Дарья воспитывала и её, и потом Машу, и страха перед жизнью впихивала меньше, чем пирогов в праздничные дни.
Время шло, счастье к маме пришло неожиданно, когда Марии только исполнилось шестнадцать. Мать долго встречалась с будущим избранником культурным, вежливым Андреем Борисовичем, который однажды пришёл к ним в большой дом на улице Богдана Хмельницкого в Чернигове не просто в гости, а просить руки матери у самой Марии.
Марии пришлось одобрять не по-сну сказать, сватовство было по всем правилам: и каравай готовили, и угощения, и колечко золотое в коробочке от Рошен. Сначала ревновала, особенно когда родился братец Алексей шумный, с рыжими вихрами и голосом колокола в церкви. Но мудрость бабушки спасала даже в этом: «Любовь это отдавать, а не делить, Маша. Делиться можно вареньем, но не мамой!»
Если бы Мария могла, она бы весь мир обняла, но трудно признаться самой себе что не хватает брату или другим детишкам. Отправили её на практику к давней знакомой бабушки, Вере, у которой трое детей и каждый со своим тараканьим характером. Проводя дни в этой семье, Мария поняла детей можно любить, если им довериться и не бояться быть разной.
В итоге, университет в Киеве был пройден баллов хватило, но Машу не покидало ощущение, что можно лучше. И вот уже в первый день в длинном светлом коридоре она толкнулась лбом в лоб с Денисом тем самым ботаником из параллельного. Молодой и крепкий, он был репетитором, работал чтобы содержать маму, учился и мечтал о медицине. Его тараканы были похожи на Машины: с ушками оттатчены и носы засунуты в учебники.
Однажды вместе работали волонтером в больнице устраивали детский праздник, смеялись, скакали в дурацких париках. Мария вдруг поняла: не раздражает её Денис, а радует. Он улыбчиво протянул ей шарик, скрученный в смешной цветок:
Держи, Маша! Ты молодчина!
Пошли вместе пить кофе, за разговором узнали тараканы одной породы иногда находят друг друга где угодно: хоть на донецком вокзале, хоть в подвале хрущевки.
Бабушка всегда говорила: «Если встретишь человека, таракашки у которого как родные держись за него зубами. Не каждый день встретишь такую удачу!» Про свою жизнь смеялась: все три мужа любили её тараканов, но по-своему, и разводы были не от нехватки любви, а по прихоти судьбы и ветреных ветров.
Когда Мария рассказала бабушке о Денисе, та только руками всплеснула: «Ах, хороший мальчик почти как ты, но ещё чуть лучше! Он тебя терпит!»
Он действительно сделал Марии предложение под старинную мелодию на баяне, прямо на террасе, где собирались все друзья семьи. Колечко купил за гривны, цветы с киевского рынка принёс. Мама расплакалась, бабушка хлопала в ладоши, а тесная компания родственников гудела, как главный вокзал перед электричкой на Винницу.
Жизнь у Марии превратилась в сюрреалистичный праздник тараканы в голове плясали не просто так, а по случаю. Бабушка, глядя в окно на ночной Чернигов и разнося горячие вареники с капустой на стол, только и сказала:
Вот и хорошо! Теперь ты не одна, а тараканы наши в мире не пропадут. Главное держись за своих и не бойся быть собой, даже если у тебя внутри целый муравейник идей и чудачества.
А Мария в этот миг чувствовала: и вправду, чужих тараканов не боится. Дома её ждёт Денис, а впереди вся жизнь сверкающая, как ночной Киев с высоты колокольни Софии, где в каждом окне мог бы отразиться её танцующий таракан.
