Воображаемая подруга
Вокруг Маши третий день вертелась куча ребят из школы. Про неё разнеслась молва как про прорицательницу и настоящего психолога. Каждый мечтал получить её мудрый совет. Её ловили возле раздевалки, подсаживались в столовой, приносили шоколадки, домашние тетради и всякие мелкие подарки, от которых она почему-то отказывалась.
Мне Петя из 5 «Б» нравится. Как думаешь, семья у нас получится? спросила одноклассница Галина, глядя мечтательно.
Не советую, ответила Маша, откусывая от баранки и хлебая чай из кружки, Петя этот только с виду хорош, а сам пальцами в носе ковыряет и всё, что найдёт ест. Продукты тебе не нужны будут, он вечно сыт, но на этом всё. Так и проковыряется всю жизнь.
Бр-р, мерзко! А Саша? Он отличник и на баяне учится играть, Галина опять застенчиво улыбнулась.
Саша кошек мучает, вздохнула Маша. Привяжет консервную банку к хвосту и по двору носится за бедной животиной. Далёко не уйдёт, жёстким человеком станет, а чуть позже начнёт выпивать.
Почему ты так думаешь?
Ты серьёзно видела когда-нибудь трезвых баянистов? И вообще, тебе рано об этом думать. Живи сейчас для себя мальчики никуда не денутся. Лучше задачки по математике подучи и ногти перестань грызть, а то ещё глисты заведутся.
У меня друзей нет. Все меня толстым дразнят и никуда не зовут, Павлик из 4 «В» грубовато отодвинул Галинe так, что она чуть со скамейки не слетела.
В среду начинается запись в секцию самбо, сказала Маша, записаться можно у физрука. Сразу, конечно, не похудеешь, зато цепляться перестанут. И жену будущую на лавке больше не швыряй.
Маша собрала поднос и понесла к мойке.
Маш, как думаешь, мне учиться на права сейчас или в следующем году? спросила учительница географии у раковины.
Татьяна Викторовна, чтобы на права, нужна машина, а у вас же только дедушкина «четвёрка». Понимаете разницу?
Ну, вроде понимаю
Маша закатила глаза, вытерла руки полотенцем и добавила:
Продайте этого «бедолагу», купите лучше велосипед и шорты, через пару месяцев вас и на работу возить начнут. А если по-серьёзней, берите ипотеку проценты сейчас вкусные, а жить с родителями в тридцать пять лет не комильфо. Это я вам как человек опытный говорю.
Под ошарашенным взглядом учительницы Маша отправилась на урок труда.
За сорок минут, пока остальные изучали построение выкроек и тренировались вставлять иголку в машинку, Маша успела зашить принесённые из дома брюки, ушить юбку, да ещё и связать крючком пару носков. Учительнице труда она подарила готовые носки, сказав, что беременным ноги держать в тепле нужно. На следующий день вся классная компания лакомилась шоколадным тортом в знак благодарности.
Дома Маша тоже показывала себя с другой стороны: отчиталa маму за замороженный фарш и налепила пельменей сама. Вечером вместо YouTube взялась читать «Детей подземелья» и тихонько с кем-то переговаривалась. Отец поглядывал на неё из-за ноутбука, а Маша делала ему замечание, что тот горбится за компьютером. Да и вообще, сказала бы, лучше бы ковёр на лестничной площадке вытряс, чем по всяким непонятным сайтам лазить.
По школе поползли разные слухи, учителя подняли тревогу, и решили вызвать психолога. Назначили целый сеанс посреди учебного дня, собрав учительский совет и директора.
Маша, скажи честно, тебя кто-то обижает? начал бородатый психолог в очках.
Меня обижает то, что на школу выделили три миллиона гривен, а купили только старую шведскую стенку и кусок каната.
Все уставились на директора, а тот вдруг вышел «на совещание» через окно туалета.
С тобой никто не дружит?
Дружба явление абстрактное, зевнула Маша, закручивая косички. Сегодня в догонялки играешь, а завтра одноклассница твою посуду моет, пока ты налоговые вычеты считаешь.
Какие налоговые вычеты, какая посуда? Кто тебя всему этому учит?
Моя подружка.
Вот этот корень всех проблем! Можешь её пригласить?
Она уже здесь, спокойно сказала Маша, и все изумились ещё больше.
Почему мы её не видим? Как её зовут?
Валентина Семёновна.
Сколько же ей лет?!
Семьдесят.
И что она тебе говорит?
Говорит, что зубы надо чистить к десне, что сторожевая собака в нашем дворе не сердитая, а просто голодная и испуганная, что родных забывать нельзя. А ещё что за последние годы вы неправильно имущественный налог считали, надо в БТИ съездить, чтобы пересчитали по рыночной стоимости, а не по кадастровой.
Психолог подробно записал всё в блокнот, а последнюю фразу даже обвёл два раза.
В конце учителя срочно вызвали родителей, позвонив на работу.
Подождите! закричал по телефону отец, Так мою маму звали! Она умерла десять лет назад!
Кабинет наполнили ахи и негромкие молитвы.
Вот, десять лет прошло, а вы ни разу даже не зашли. Всё травой поросло, забор покосился, обиженно прошептала Маша.
Да я хотел, просто всё времени не было… пробормотал отец в трубку.
Сеанс завершился.
На следующий день вся семья поехала на кладбище. Маша ни разу не видела бабушку: только слушала папины редкие рассказы. Могилу нашли не сразу кладбище разрослось среди бывших сосен. Девочка поставила свежие жёлтые тюльпаны в обрезанную пластиковую бутылку. Отец выпрямил оградку, мама выдернула сорняки.
Папа, сказала Маша, бабушка говорит, что ты человек хороший, но слишком увлёкся работой и компьютером, вот и времени нет ни на что даже на меня.
Папа покраснел и кивнул.
Скажи, что будем стараться, он обнял дочку и коснулся рукой пожелтевшей фотографии на памятнике.
Теперь бабушка спокойна. Она ко мне больше не придёт, но я буду по ней скучать. Она была очень доброй, весёлой и умной.
Да, бабушка твоей добротой славилась и людей видела насквозь. Ещё что-нибудь передала?
Да. Сказала: твоя диета на огурцах чушь. Если худеть хочешь иди в спортзал. Да и валютный вклад открывать зря было, такие вещи надо заранее считать. А по поводу того дешёвого бетона, что ты для дачи заказалПапа не сдержал улыбку сквозь слёзы, а мама крепко обняла Машу за плечи. Над кладбищем блеснул неожиданный солнечный луч сквозь облака, коснулся мокрого от росы гранита, как будто тихо напоминая: память живёт не в стенах, а в доброте, в заботе друг о друге и смешных семейных советах, которые становятся необыкновенно важными именно тогда, когда их уже некому повторить вслух.
Маша еще раз посмотрела на фотографию бабушки и вдруг тихо рассмеялась впервые за много дней. Почувствовала, как тянет за ухо её невидимая поддержка, и сказала вслух:
Спасибо, Валентина Семёновна. Я всё поняла.
Отныне ей не нужны были воображаемые подруги: сердца самых близких людей открылись настежь. И где-то между облаками, за шелестом листвы и солнечными пятнами, она ясно услышала ласковое: «Умница, Машенька. Теперь всё будет хорошо».
И всё стало как-то легче, светлее и по-настоящему.
