Потеряшка
Есть кто живой? раздался голос Лены, едва она переступила через порог своей квартиры в Москве, с наслаждением избавившись от лакированных босоножек. Красивые, конечно, но, господи, как в них жарко! Купилась на моду, а надо было здраво прикинуть как носить эти «муки стиля» по затхлым маршрутам московского лета. Ремешки так врезались в палец, что Лена готова была публично избить дизайнеров этой обуви.
Она склонилась за упавшей туфелькой, чтобы поставить её на почётную полку в прихожей, и вдруг застыла: из уголка у двери, на уровне пола, на неё уставились два любопытных зелёных глаза.
Ты кто такой? шепотом, почему-то как преступница, спросила Лена.
Владелец глаз, абсолютно прозрачных, кошачьи как весеннее Пресненское небо, предпочёл промолчать. Даже наоборот юркнул глубже в угол, сел на задние лапы и обиженно зашипел.
Ясно, доходчиво, усмехнулась Лена.
Она аккуратно, словно не хотела спугнуть важную особу (ну мало ли, может тут заложены какие-то дипломатические отношения), поставила босоножки и сдалась:
Не трону. Спокойно. Пойду разберусь, откуда тебя занесло. Сюрприз ты мой нежданный
В ответ на это посетитель обсудил Лену по всем статьям басовым ворчанием, от чего она едва не фыркнула.
Ой, лютый ты наш! Это, собственно, мой дом, так что не боись. Здесь никого не обижают, примирительно издала она, и (о, чудеса коммуникации!) гость притих, лапы на месте, только взгляд остался настороженным. Хотя шипеть и ругаться перестал.
Лена обошла коридор, заглянула в гостиную, потом на кухню и поразилась чистоте и тишине. Это было подозрительно: обычно в это время тут такой кавардак, что ей приходилось передвигаться, как по минному полю мало ли там детали от конструктора или вечные пятна от акварели, которую её муж почему-то покупал литрами.
Дверь в детскую была приоткрыта, но внутри полная тишина. Лена уже подумывала, что попала не туда, но ошиблась. Все её трое «сокровищ» были на месте, рассевшись на полу и азартно что-то мастеря на ватмане в центре комнаты.
А что, никто маму встречать не собирается? Ну и дела! улыбнулась Лена двум рыжим затылкам и одной темноволосой голове.
В ответ хороводное «ой!» и фломастеры по всей комнате, а Варвара чуть не легла звездой поверх недорисованного шедевра.
Мама! Не смотри!
Лена заулыбалась, приложила ладони к глазам:
Не буду. А теперь расскажите мне, пожалуйста, какой зверь там сидит у входа и устраивает мне кошачий рэкет?
Олег, носитель той самой церевичей шевелюры, выразительно и со значением посмотрел на младших, встал.
Мааам Прости, мы хотели подготовить тебя, но не успели. Это я кота притащил. С двора. Из лап собак Иркиной мамы.
А почему такой дикарь?
Он лапу повредил. Я его буквально уговаривал между жизнью и смертью.
Лена сурово:
Сам не пострадал? Где болит?
Всё нормально, мам, меня никто и не кусал. Да и не бродячие это были, а наши местные звёзды шавки Ирины Петровны.
Ну а с этой четвёркой дворняжек Лена была знакома со времён перестройки. Главная защитница «безобидных» псов, Ирина Петровна, могла разнести всех и каждого словом и даже делом, если кто-то посмел пожаловаться. Собачонки её были совершенно невоспитанными, гуляли сами по себе (ведь хозяйка еле ходила), и потому большинство московских мам двора на Островитянова, дом восемь, уже научились не спускать детей раньше десяти утра а то не ровён час, кто-то напугается и скандал Впрочем, к появлению самой Ирины Петровны всё мирно стихало она умела оштрафоваться с улыбкой, припечатать тираду «Смотрели бы за своими!» и всем напомнить, кто тут главный.
Лена знала и это, и историю хозяйки. Женщина, судьбу которой Бульгарка не раз проверяла на прочность: муж из тех, что сапоги начищены, улыбка на балконе, однако за дверями полный скорбный список семейных кошмаров. Внешне ангел, на деле серая мышь страшнее любого риджбека. Ирина терпела. Ради сына, который для неё был всем. Муж отчима играл роль образцово, сын звал папой, но что скрывалось за стенками оставалось тайной до поры.
Всё открылось случайно, когда мальчик пришёл не к часу: сжатый стон, быстрая развязка, следствие долго разбирало хронологию. Но как и часто бывает, Ирина всё взяла на себя. Сына забрала бабушка, а Ира свою отсидела, как положено. После выхода, первым делом сына обратно, квартиру поменяла (на соседний подъезд!), завела первую свою собаку с улицы ту самую Изу.
Так началась её новая жизнь — тихая, с четырьмя «лапами» и минимум общения. Отказывалась ехать к сыну на Север («Не хочу напрягать!»), была идеальной бабушкой, но свою независимость берегла пуще всех московских сов. Характер от одиночества стал только язвительнее, зато вся округа знала никто чужих детей и собак так не защитит, как тетя Ира.
Лена, если разделывала мясо, кость приносила Ирине Петровне. Заодно протокольный чай и фотосессия внуков «Хвалю, ахаю». Своих Ленкиных детей шавки не кусали; может, интуитивно понимали свои.
Из всех знала про Олега что он Лене не родной. Как он появился целая эпопея. Мечтали с мужем пять лет о малыше, всё мимо доктора руками машут: «Здоровы оба, бывает несовместимость. Рано или поздно Бог даст». Только Бог дал через племянника.
Ленина двоюродная сестра Светка неожиданно забеременела от гражданского мужа, да тот сбежал под шумок писем не писал, алиментов не оставил. Света, притом на пятнадцать лет старше Лены, скатилась в депрессию «Ребёнок мне не нужен!». Врачебная ошибка или не судьба, но до роддома Света не дожила. Олег сирота с первых дней.
Лена, несмотря на всю драму, ни на минуту не раздумывала:
Она меня растила, когда я была малявкой. Для меня Света была самым родным человеком! И её сын тоже. Тетя Вера по здоровью не проходит. Что делать?
Ответ её мужа Саши она знала заранее он был редким мужчиной: мало говорил, зато был надёжным, как уральский гранит. Потому новость о появлении ребёнка специально никому не разглашали Лена съездила «к тётушке в деревню», оформила все документы, а соседи потом только делали вид, что верят. «Когда вы успели родить?».
Только Ирине Лена однажды всё выложила, и соседка от души поддержала.
Молодец! Молчи дальше. Никогда не сомневайся твой мальчик. Захотела быть ему матерью всё, ты мама. Никому не объясняйся, иначе упустишь и его, и семью.
Совет этот Лена помнила изо дня в день. Потом в семье появились и родные детки сначала Ванюшка, потом Варвара. Ирина Петровна сдержанно улыбалась, когда наблюдала за шайкой рыжих малышей, гоняющихся за собаками Изе Третьей по двору.
А потом начались сложности с Олегом: стал вдруг грубить чужим детям, мог толкнуть или влепить. Домочадцам ни-ни, а одноклассников ставил на место так, что мамы косились. Беседы не помогали. Школьный психолог только флегматично бурчал:
«Переходит возраст. Поработать могу, но проблемы не вижу. Это всё пройдёт»
Но Лена не знала покоя. Вечером, уложив малышей, отправилась к Ирине Петровне выговориться.
Догадалась, что придёшь, только и сказала соседка, впуская Лену.
На кухне, за пирогом и чаем, Ира слушала. Не комментировала, только поддакивала и время от времени помогала словами:
Слушай сына, Ленок. Даже если он ворчит и молчит. Не ругай, а попробуй узнать мотив: пусть объяснит, даже если за это нехорошо будет. Поверь, когда он поймёт, что его и в косяках готовы выслушать всё расскажет. Только слушай, не перебивай. Узнаешь много того, чего не знала никогда!
Лена так себе и записала. Вернувшись домой уже ночью, зашла к детям, присела у кровати Олега. Он, не открывая глаз, обнял её и спросил:
Мам? Ты чего плачешь? Не надо, я исправлюсь
И тогда Лена всё выслушала. Причина оказалась простой: во дворе и в классе кто-то «заметил» мол, Олег не родной. Говорят, мол, не похож, да ещё дразнят «не твой». Перед Ваней с Варей доказательство у них рыжий ген, у Олега чёрные кудри.
Ерунда это всё! Лена шмыгнула носом, посмотрела в тёмные мамины глаза сына. Ты мой! С головы до пят! И папин! А других не слушай. Умные гадости не говорят, а глупости обсуждать не буду. А если драться из-за этого только зря силы потратишь. Давай, сейчас кое-что покажу.
Старая семейная фотокнига вот доказательство. Вот бабушка в юности, тёмная как смола, а рядом дед настоящий красавец с угольно-черными волосами. «Вот такие же кудри у тебя! Да ты прям вылитый пра-прадед! А Ваня и Варя в бабушку. Увидишь, со временем, гены вещь коварная».
Все тучи рассосались сразу, Лена едва не ляпнула всю правду, но прикусила язык рано. Всё должно быть по времени!
На следующий день Ирина Петровна, увидев во дворе Олега, величаво кивнула:
Молодец ты, Олежка. Родителям спасибо!
Иногда самые простые слова нужны больше всего.
Дальше всё как в хорошем сериале: Лена ещё не раз советовалась с Ирой, а потом случилось соседку увезли в больницу. Лена подняла всю Москву, искала ключи, выгуливала собак и впервые всерьёз поругалась с Ириной та упрямо не сообщала сыну.
Вам что, никто не нужен? Для чего семья? Всё сама-сама Разве так правильно?
Выписалась Ирина к радости и своим, и собакам. Олег вызвался стать «официальным выгульщиком». Собаки радостно устроили праздник каждый раз, когда Олег появлялся.
И тут новая находка. Во дворе, прямо под носом у всей стаи, в углу прятался британский кот, исхудавший и царапаный. Олег прижал его к груди получил по щеке, но не струсил.
Британец, сынок Вот ты и попал, вздохнул кот.
Дома кота встретили, как наследного принца. Малыши устроили целое совещание, срочно рисовали маме плакат с котом итальянских размеров.
Лена смотрела на портрет и не верила глазам: сидит огромный серый зверь в профиль, а сверху надпись «Это наш новый брат!». Лену легко было разжалобить.
Ну ладно. Если хозяина не найдём оставайся, смирилась Лена. Хотя кошек я в жизни не заводила. Но раз уж кот к нам примостился будем учиться.
Тут, как назло, раздался звонок Ирина Петровна пожаловала:
Помогите с лапой, уважаемая! хором завопили дети.
Вот так появился в семье ещё один член.
Лена первой пострадала: в ветеринарке цены кусаются. «Хоть бы в гривнах брали дешевле!» ворчала. Но кот быстро освоился, стал главным Ленскиным хвостатым, и теперь по вечерам тёрся у её ног Но к Олегу всё равно перебирался ночевать.
Чует, кто тут хозяин, улыбалась Лена.
А потом, однажды, во дворе накрывали проводы: Ирина Петровна наконец-то решила поехать жить к сыну.
Лена, детки мои Спасибо вам. С собаками разберётесь?
Да куда мы денемся? засмеялась Лена, обнимая соседку. Всё будет хорошо! Скатертью дорога!
И вдруг казалось: во дворе на Островитянова стало светлее. Счастье, оно ведь не любит шума ему тишина по душе. Пусть будет тихо. До утра. А завтра опять новый день и новые заботы, но ведь для этого и живём, правда?
А в огромном доме у сына Ирины найдётся место и ей, и внукам, и всем четверым собакам с кошкой, которая теперь только и знала, что мурлыкала на коленях у Олега, когда тот подключал бабушке скайп.
Привет, тётя Ира! звучит из динамиков, и счастье улыбается в ответ.
© Людмила ЛавроваВечером, когда стихли все заботы, Лена лежала на диване и слушала, как на кухне кот гремит крышками, а дети полушёпотом обсуждают, какие ещё животные могут к ним однажды прибежать. Саша читал что-то у окна книгу или, может, просто разглядывал тёмный город, в котором каждый дом с историей и добрым чудом внутри.
Впервые за долгое время Лена поймала себя на тёплом чувстве почти идеального счастья. Не тихого довольства нет, настоящего взахлёб, когда сердце легко и просто поёт. Она вспомнила: как бы ни казалась жизнь невыносимой, странной, тяжёлой, в ней обязательно находится своё место для тех, кто может полюбить, защитить, дать дом тому, кто потерялся дворовому коту, уставшему соседу, запутавшемуся ребёнку.
Иногда счастье выглядывает из-за угла с зелёными глазами; иногда со смущённой улыбкой родного сына. Дом это не адрес и не стены. Это люди, которые выбирают оставаться рядом друг с другом, принимать, прощать, держать руку, когда страшно; быть семьёй, пусть и слегка потерявшейся в большом городе.
И когда за окном закапал предвечерний дождик, Лена, не открывая глаз, шепнула сквозь полумрак:
Спасибо тебе, жизнь. За всё найденное и за всё, что было потеряно, но обрело дорогу домой.
Кот тронул ей щёку мокрым носом, дети тихо рассмеялись, а Саша положил ей ладонь на плечо просто, чтобы Лена знала: рядом всегда будет кто-то свой. Пока кто-то возвращается домой и кто-то ждёт за ужином, в этой вселенной нет ни одной окончательно потерявшейся души.
