Новогодняя тишина
Ноябрь, как обычно, был унылым, мокрым и серым даже вороны ходили с поникшими крыльями. Каждый день казался бесконечной репетицией грусти, как будто весь город затеял марафон меланхолии. Декабрь Анна проявила только по навязчивой рекламе «Советского шампанского», банок с икрой и ящиков мандаринов, которые старательно впихивали везде, куда ни взгляни.
Москва горела, буквально и метафорически, в предновогоднем вихре: витрины сверкали гирляндами, на улицах мельтешил народ все неслись с авоськами, кто с тортом, кто с плюшевым медведем, кто с пледом в цветах национального оптимизма. Павловская кошка в этом хаосе смотрела на всех с мудрой усталостью еще один Новый год, подумаешь дело.
Анна же будто выпала из этой праздничной круговерти. Ни елочки, ни ожидания чудес, ни желания присоединиться ко всеобщему безумию. Просто ждала момента, когда календарь сжалится и переключится на вторую страницу январь.
Сорок лет. Уже. Три месяца назад оформила развод не драму, а глухое, странное молчание. Детей не было, даже кота не осталось бывший «забрал себе», так что делить особо было нечего. Две параллельные жизни наконец разошлись, как ленинские рельсы на станции.
«С наступающим!» радостно орали коллеги, подмигивали, махали коробками конфет.
Анна отвечала улыбкой ровно настолько, чтобы не быть грубой. В душе повторяла: «Декабрь меняется на январь, среда сменяет четверг. Ничего выдающегося, просто отсчет времени. Праздник? Простите, не слышала такого».
План на новогоднюю ночь был предельно честным: душ, старая пижама, чашка ромашкового чая и в кровать в десять вечера, как приличная взрослая женщина. Никаких салатов «Оливье», никаких рюмок шампанского, никаких фильмов с Барбара Брыльска, только сон как лучшая встреча Нового года.
***
И вот оно 31 декабря.
Погода будто исполняла свой злой номер: дождь в перемешку с мокрым снегом, наливался на город серым тоскующим одеялом, из-под которого не видно ни праздничных огней, ни самой жизни. Идеально заглянуть под одеяло и не высовываться, пока всё не утихнет.
В девять тридцать Анна уже лежала под пледом, телефон в беззвучном режиме, за стеной где-то начинала играть музыка соседи готовились к своему персональному празднику. Она закрыла глаза, мысленно читая себя в спящие героини Чехова.
Она проснулась вдруг от яркого, назойливого удара в дверь. Не звонок, не неловкое постукивание, а настоящий стук, будто пришел не гость, а почтальон с приказом на эвакуацию.
Анна ворчливо поднялась, бросила взгляд на часы 23:45.
В дверь, конечно, не пошла мало ли, перепутали этаж или квартиру, чего ради тревожиться. Зато она подошла к окну, и от увиденного забыла все ворчание.
За окном за три часа мир стал другим: ни дождя, ни слякоти, только белый, настоящий московский снег крупные хлопья кружились под фонарем, как в детстве на даче у бабушки, когда казалось, что Новый год это и вправду чудо.
***
Стук повторился, уже менее напористо, но по-прежнему настойчиво.
Анна, все еще в растерянности от неожиданного снегопада, пошла к двери, перестав думать о правилах приличия. Открыла, даже не спросив «Кто там?» момент захватил.
А на пороге стоял сосед.
Артур Борисович из квартиры напротив мужчина с шевелюрой, напоминающей одуванчик после сильного ветра, в твидовом пиджаке и нелепо перевязанном шарфе. В одной руке поношенный дипломат, в другой банка, до краев наполненная что-то ярко-красным.
Извиняюсь за беспокойство, сипло произнес он, мне чудится, что тут у вас новогодняя тишина. Она редкая, не всякий может уловить. Потому разрешите нарушить ее на пятнадцать минут?
Анна молчала как треска на елке, а потом посмотрела на метель за окном, и вернулась глазами к гостю.
Артур Борисович Вы с чем на этот раз? выговорила она, будто вялая картошка с утра.
Подарок принес, протянул банку. Клюквенный морс, по рецепту моей покойной жены. Говорила, выручает от любой декабрьской тоски. А еще хотел кое-что показать Можно войти? Только до курантов, дальше меня дома ждёт мой кот, он нервничает.
Она думала секунду вся ее философия «ничего кроме тишины» пошла трещинами. Такого снега не было лет десять, а сосед абсолютный герой с дипломатом. Любопытство разбудило давно спящую Анну.
Заходите, сказала, почти шепотом.
Артур вошел, отряхнул ботинки, поставил дипломат посередине гостиной. Света в комнате мало только отражение фонаря со двора.
У вас аскетично, констатировал он, искренне без осуждения.
Не для гостей готовилась, вздохнула Анна.
Ох, после подобных перемен, праздник это как личное издевательство. Все вокруг как зомби радостные, а ты сидишь, думашь: «Может, я какая-то дефектная?» сказал Артур, сверля ее взглядом.
Анна удивилась: никто еще так метко не резал по сути.
До этого не болтали особо максимум обсуждали, где почтовому ящику отвалилось дно.
Так точно думаете? кивнула она.
Я стар, Аня. Видел декабрь во всех оттенках серого. Зима это не конец, это перерыв на обновление. Человек тоже должен дать себе время, но ведь не ложиться в анабиоз.
Он хлопнул замками дипломата внутри стеклянные шары разных размеров и цветов, на бархатистой подкладке как драгоценности для Деда Мороза.
Это мои воспоминания, гордо объявил Артур. Не почтовые марки, не монеты, а именно воспоминания. Каждый шар маленькая радость. Вот этот синий когда мы с женой в Карелии смотрели на звезды. Обещали быть вместе. Выполнили. Этот красный подарок на первую годовщину, говорит, любовь всегда жива. Прозрачный символ надежды. Если повернуть, появляется радуга.
Анна смотрела на шары, и ледяная пустота внутри постепенно начинала таять. Это была не коллекция, а настоящая нежная сказка.
Почему мне показываете? спросила она, чуть не дрогнув.
Потому что у вас пусто, просто ответил Артур. А пустота это не приговор, а вакансия для нового. Вот, возьмите
Из кармана он достал прозрачный, простой шар.
Это ваш. Первый шар. Воспоминание этого вечера первого снега, случайного разговора, который случился только потому, что вы открыли дверь. Даже из самой угрюмой тишины иногда случается чудо.
Анна приняла шар, удивив себя он был чуть холодный, очень гладкий.
За окном раздался бой курантов, начались крики: «С Новым годом!»
Анна встретилась взглядом с Артуром его глаза теперь казались не просто озорными, но мудрыми и очень теплыми.
Спасибо, выдохнула она, улыбка была почти как сейчас модно на селфи настоящая, хоть и робкая.
Вам спасибо, усмехнулся Артур. У вас есть начало, Анна. А чем наполнится следующий шар ваше личное решение. Может, это будет утренний кофе, или книга, или что-то большее. Новый год же только начинается.
Он закрыл дипломат, пожелал спокойной ночи и ушёл, оставив её наедине с новой, очень особенной тишиной.
Анна подошла к окну с прозрачным шаром. Снег всё шёл, упорно замазывая прошлое, будто стиралка усердно трудилась на благо новой жизни. И впервые за многие месяцы Анна думала не о вчера, а о завтра
И это, согласитесь, было очень по-настоящему новогоднее чудо.
