Ну что, раз такая умная переведи! усмехнулся директор, швырнув уборщице контракт, а через неделю уже запаковывал свои вещи.
Ксения смотрела на размазанный след от ботинка на только что вымытом линолеуме. В горле стоял знакомый привкус хлорки и дешёвого мыла. Ей было тридцать два, и последние пять лет её жизни измерялись количеством вымытых лестничных пролётов и объёмом ведра.
Давыдова, ты что, заснула? голос директора завода «Северсталь» Виктора Сергеевича раздался в её ушах, как резкий окрик. Через десять минут в конференц-зале будут немцы. Чтоб ни пылинки не было.
Ксения молча выпрямилась. Она привыкла быть незаметной. Никто в этом здании не знал, что под синим рабочим халатом скрывалась женщина, которая когда-то читала Гёте в оригинале и готовилась к карьере международного юриста. Судьба разрушилась просто: инфаркт у мамы, инвалидная коляска, счета за лечение, которые поглотили и квартиру, и мечты. Теперь её немецкий только изредка всплывал в памяти, вытесненный графиками смен.
В конференц-зале было душно. На полированном столе, который Ксения только что натирала до блеска, лежала кожаная папка. На верхнем листе был мелкий шрифт на языке, к которому она не прикасалась много лет.
«Vertrag über die Übertragung von Anteilen» буквы складывались в смысл сами по себе. Сердце закололо это был не просто контракт. Это был приговор заводу. Виктор Сергеевич Котов технически выводил активы, оставляя инвесторам пустую оболочку и огромные долги по зарплате рабочих.
Что, Давыдова, знакомые буквы ищешь? Котов вошёл в зал, лениво поправляя галстук. За ним семенил главный инженер, Пётр Николаевич.
Ксения не успела отступить. Она подняла голову и в её глазах на мгновение мелькнула та самая гордость, которую она словно бы похоронила.
Здесь ошибка, Виктор Сергеевич. В двенадцатом пункте. Немцы при первой задержке платежа забирают право контроля. Вы подписываете документ, который позволит вас выбросить уже через месяц.
Котов застыл. Лицо его налилось багровым. Он повернулся к инженеру, и в тишине раздалась его тяжёлая, издевающаяся усмешка.
Слышал, Пётр? Теперь у нас уборщица эксперт по международному праву! Посмотри на неё: халат весь в пятнах, ведро в руках, а умная нашлась!
Он подошёл очень близко, запах дорогого парфюма и коньяка сразу ударил в нос Ксении.
Раз умная переведи! захохотал директор, швырнув ей на стол контракт.
Давай, умница. Если к восьми утра у меня на столе не будет полного перевода с твоими «правками» сдашь инвентарь и пойдёшь на паперть. Как твоя мама без лекарств интересно посмотреть!
Пётр Николаевич отвёл глаза. Ксения молча подняла папку. Она была тяжёлая, как и её жизнь.
Этой ночью Ксения не сомкнула глаз. Сидела на кухне под тусклой лампой. Мама в соседней комнате тихо стонала во сне. Перед Ксенией лежал контракт и потрёпанный студенческий словарь.
Работала одержимо. Каждый абзац, каждую юридическую уловку разбирала. Ей было ясно: Котов подставил не только себя, но и сотни людей на заводе. Он скрывал в отчетности «мертвые» кредиты.
Утром Ксения не стала брать швабру. Она надела единственное сохранившееся от прежней жизни черное строгое платье, которое берегла на важный случай.
В восемь ровно зашла в кабинет Котова.
Вот перевод, Виктор Сергеевич. И совет: не подписывайте. Там пункт о личной ответственности директора всем имуществом.
Котов даже не посмотрел на бумаги. Лениво выпустил дым из сигареты.
Ступай пол мой, юрист. Уволю завтра, если лестницу никто не вымоет. Свободна!
На следующий день приехала делегация её возглавлял господин Шнайдер, человек с каменным лицом. Переговоры шли за закрытыми дверями, но Ксения, протирая плинтусы в коридоре, слышала, как голос Котова становился всё более нервным.
Вдруг двери распахнулись. Из кабинета вышел Шнайдер, держа в руках те самые листы, что Ксения готовила ночью.
Wer hat das geschrieben? спросил он. Кто это написал?
Официальный переводчик, молодой растерянный парень, замялся. Котов выскочил следом, злой и вспотевший.
Это ерунда, господин Шнайдер! Уборщица баловалась Сейчас я её уволю!
Шнайдер жестом остановил его. Он подошёл к Ксении, которая стояла с тряпкой в руке.
Это вы? спросил он на корявом русском.
Я, безупречно по-немецки ответила Ксения. И на вашем месте я бы посмотрела приложение четыре дебиторка не совпадает с реальностью.
Котов вздрогнул, лицо его исказилось. Он замахнулся, будто хотел ударить, но Шнайдер перехватил его руку.
Хватит, холодно сказал немец. Мы подозревали подвох, а ваш разбор подтвердил худшие опасения. Господин Котов, наши юристы уже подают иск. Вы теряете не только сделку, вы теряете всё.
Он долго смотрел на руки Ксении грубые, потрескавшиеся от воды.
Нам нужен человек, знающий завод и понимающий наши законы. Мы ставим временную администрацию. Согласны работать с нами? Нам нужен честный аудит.
Ксения взглянула на Котова. Тот держался за дверь и выглядел потерянным во взгляде не было ни власти, ни гнева, только страх.
Я согласна, тихо сказала Ксения.
Прошла неделя. В директорском кабинете было тихо. Ксения сидела за тем же столом, за который неделю назад Котов бросал бумаги. На ней был новый костюм за счёт аванса.
В дверь постучали. Это был Пётр Николаевич.
Ксения Павловна он неуверенно замялся. Тут Котов зашел вещи забрать. Охрана не пускает без вашего разрешения.
Ксения вышла в коридор. Виктор Сергеевич Котов стоял у лифта с картонной коробкой. Там статуэтки, диплом в рамке и недопитая бутылка коньяка. Он постарел лет на десять, щетина посеребрила лицо, дорогой пиджак висел мешком.
Он взглянул на неё вовсе не злобно, а с какой-то пустотой.
Перевела, значит, глухо сказал он. Довольна?
Я только хотела, чтобы завод работал, чтобы люди получали зарплату, а не вы премии за их счёт, ответила Ксения.
Она кивнула охране. Те расступились. Котов зашел в лифт, двери медленно сомкнулись, отрезая его от мира, где он привык командовать.
Ксения вернулась в кабинет, подошла к окну и посмотрела вниз, на заводской двор. У входа стояла новая уборщица, молоденькая девушка в синем халате. Неуверенно водила шваброй по мраморному полу.
Ксения почувствовала: что-то, долго сжатое пружиной где-то внутри, наконец отпустило. Ноги подогнулись, она села в кресло. Это не была победа просто возвращение к себе.
Она взяла телефон и набрала домашний номер.
Мам, это я. Всё хорошо. Завтра приедет настоящий врач из центра. Не волнуйся. Мы справимся. Можешь больше не экономить на лекарствах.
Ксения положила трубку, посмотрела на стопку документов. Работы впереди было много, но теперь она делала её не ради выживания а ради жизни.
Иногда в жизни мы теряем себя, вынужденные подчиниться обстоятельствам. Но важно не забывать: даже в самой простой роли можно изменить свою судьбу, если оставаться честным и не предавать себя.
