Так это же мама
Какой еще просроченный платёж? Вы, наверное, ошиблись, у нас нет никаких кредитов Да, Тихоновы, да, наш адрес, но Сколько? Не может быть. А на чьё имя оформлен кредит? недоумевала Валерия.
На Максима Сергеевича Тихонова, ответили ей.
Да, это мой муж, но как он мог? И зачем? растерялась женщина.
Соболезную, голос на другом конце смягчился, но закон один для всех: пропущены сроки сегодня напоминание, потом другие меры.
Валерия не поняла, как дошла до дивана и оказалась перед ноутбуком, будто попала в зыбкое марево тревожного сна. Всё казалось нелепым, как во сне, когда стулья вдруг становятся волками, а стены шепчут. Она решила самой выяснить, откуда взялся этот долг.
У мужа никогда не было кредитной карты, значит, деньги явно не пошли на семью. Мысли путались, работа уходила на второй план, было только это странное, липкое чувство нереальности. Валерия едва дождалась возвращения Максима домой:
Для кого ты взял деньги? Кто тебя просил?
Не успел всё-таки позвонили, буркнул Максим и, поймав себя на слове, вспыхнул: Ну и что смотришь? Маме деньги. Маме. Она одна, просила помочь.
И куда же такая сумма? Мы сами еле сводим концы с концами, оба работаем.
На отдых! Ясно?
Куда же собралась? В Египет или на Мальдивы?
Мама вырастила меня одна, имеет право. А от тебя такого не ожидал
И с этими словами побрел в комнату и отвернулся в кресле к стене, словно превратился в обиженного мальчишку в тяжёлом сне, где комната вдруг наполняется льдом и эхом. Этот спектакль не тронул Валерию.
Она молчала. В её жизни свекровь, Анфиса Матвеевна, присутствовала всегда слишком плотно, как странный сон про метель, где не видно дороги домой. Требовать вот её дар. Даже когда только познакомились, свекровь с восхищением ахнула при виде золотых серёг и поинтересовалась: настоящие? Не бижутерия?
Узнав, что нет подделок, только покачала головой:
Вот деньги на ветер кидаете. Лучше бы в квартиру инвестировали
Это был подарок, смутила Валерию реакция.
Ну, если подарок, то ладно, быстро улеглись волны.
Через неделю Максим робко попросил не надевать серьги в гости: мол, мама завидует, а купить такие не может.
Уже тогда появилось чувство, будто она оказывается в чьём-то чужом сне, где желания перепутаны и невидимая тяжесть давит на грудь. Но Валерия, влюблённая и наивная, отгоняла тревожные мысли прочь.
Потом была свадьба, и свекровь блистала, как кошка, затаившаяся в ночи. Наряды, подарки оказалось всё куплено Максимом, иначе мама бы не пришла, переманивая сына между мирами. Дальше новый телевизор, фен, салон красоты, процедуры Всё сразу, всё немедленно. Если нет рыдания, жалобы на здоровье, как комариный звон в голове. Максим не выносил её слёз и бросался исполнять все фантазии:
Это же мама. Как не выполнить?
Но теперь у него была семья, и вдруг оказалось денег не хватает даже на повседневные вещи: квартира в ипотеке, скромная техника, мечты о кухонном гарнитуре. Валерия изумлялась:
Как так? Оба работаем, а не хватает и на базовое?
Видимо, не научилась ещё вести бюджет, Валерочка. У мамы бы поучиться
Но поучиться у Анфисы Матвеевны Валерия не захотела: с первого дня стало ясно этот архетип «мамы» слишком узнаваем. Она старалась держаться от него подальше как в дурном сне, где за окном чужие лица.
Но вот и последняя капля: мама требует оплаченный отдых. Потраченная на неё сумма оглушила: за такие деньги можно было внести три взноса по ипотеке, обставить квартиру, купить технику и ещё бы хватило пропраздновать в лучшем ресторане Харькова.
Но Максима это не смущало: маме всё. И Валерия, возможно, смирилась бы, если бы муж хотя бы предупредил. А то ведь могло случиться что угодно на кого бы повис этот кредит? Только не на свекровь
Пора было ставить вопрос ребром. Валерия попыталась поговорить с мужем он вспылил:
Я же уже всё оплатил! Да сколько можно! Да, мама не желает дешёвые санатории, ей нужен первый класс. Она ведь всю жизнь для меня жила! И я не могу обеспечить ей отдых?
А ничего, что нам это не по карману? Может, стоит ей объяснить?
Лучше я тебе объясню: мама это святое.
И в этот момент Валерия поняла, что ничего не изменится. Она знала эту ревность свекрови: ведь та почти каждый день звонила Максиму, просила приехать, скучала и сын бросал всё, мчался на противоположный конец Киева: мама зовёт!
После ссоры супруги ушли на работу не помирившись. Ближе к обеду Валерию накрыла странная слабость, будто туман потянулся к ногам и не отпускал.
Коллеги настояли: срочно к врачу. Там Валерия узнала ждёт ребёнка. Она предвкушала, как сообщит мужу новость, которая изменит всё: это же шанс пересмотреть бюджет!
Но радовалась зря. Максим схватился за голову, просил повременить с ребёнком, даже настаивал на прерывании. А вскоре и свекровь начала звонить, но вместо мольбы звучал ультиматум:
Не хочу быть бабкой! Решила держать его ребёнком? Всё равно уйдёт к другой!
Почему уйдёт? С чего вы взяли?
Я мать, вижу, сын ищет, где бы подальше от такой, как ты. Сделай, как он говорит. Всё равно алиментов не дождёшься.
Валерия почувствовала, как мир становится белым и пустым. Она очнулась уже в палате рядом сидела их общая знакомая, медсестра Ирина Васильевна.
Очнулась, деточка, услышала она родной голос. Пришлось выбирать ты или малыш.
Что?!
Успокойся, всё обошлось. Только расскажи, почему себя довела?
Выслушав Валерию, женщина нахмурилась:
Бросай ты эту семейку. Максима не исправить: он живёт под мамой, всегда будет крутиться вокруг неё. А Анфиса мужа извела вечно требовала. Сын такой же. Женился чудо. Знала бы, сколько девушек сбежало после первой встречи с ней Решай. Кстати, что Максим про ребёнка думает?
Услышав ответ, медсестра только цыкнула и что-то буркнула себе под нос в адрес маменькиного сынка. Как будто это заклинание сняло морок сна: Валерия вдруг ясно поняла справится сама, сама и за дочку, и за себя.
На развод она подала, едва вернулась на работу. Максим не настаивал на продолжении брака. О том, что ребёнка удалось сохранить, Валерия ему не сказала.
Прошёл год после освобождения. Валерия гуляла с дочкой по аллее у дома.
Надо же, встреча! услышала родной, тревожно-липкий голос. Почему не даёшь видеться с внучкой?
Это не ваша внучка, спокойно ответила Валерия. Та, от которой вы с вашим сыном меня отговаривали, не родилась. А это моя, только моя дочка. И бабушка у неё есть.
Да как ты смеешь
Смею. Статус бабушки нужен? Так подыщите сыну другую жену.
Валерия уходила с улыбкой. За спиной исчезали, будто рассасывались во сне, голоса и упрёки. Она понимала, что вовремя остановилась, вырвалась из ловушки чужого сна, оставив в прошлом маменькиного сынка и его ненасытную маму. Всё было правильноМаленькая ладошка сжала её пальцы крепко-крепко. Валерия замедлила шаг и присела на корточки рядом с дочкой, посмотрела в сияющие, тёплые глаза.
Мам, а у тебя хорошее настроение? вдруг спросила девочка.
Валерия засмеялась сквозь лёгкую дрожь внутри ту, что теперь приносила не тревогу, а радость:
Самое лучшее, моя звездочка. Знаешь почему? Потому что теперь всё по-настоящему.
Дочка обняла маму, обвила шею тонкими ручками, как будто знала: главное быть вместе.
Ветер шевельнул ветви над их головами. Было спокойно, тихо и очень светло. Гул чужих голосов растворился где-то позади, прошлое осталось только смутным эхом.
Вперёд вёл их только смех искренний, радостный, новый. Валерия взяла дочь на руки, подняла её высоко, и обе закружились в блёстках солнечных лучей: две свободные души, которым больше никто не сможет навязать чужие мечты.
И впервые Валерия не боялась смотреть в будущее оно по-настоящему принадлежало им обеим.
