Ой, ну слушай, такая история у нас произошла летом на даче под Тверью, до сих пор вспоминаю с улыбкой и немного с грустью. Представляешь, уехали наши дети к речке купаться, забыли закрыть клетку попугая. А тут бабушка Зинаида Тимофеевна из магазина вернулась, да еще открыла настежь окно, чтобы дача проветрилась. Вечером смотрим а Фимы-то и нет! Наш красавец-амазон, буквально за одну минуту свободы, улетел Бог знает куда, будто сквозь землю провалился.
Три дня и три ночи все семейство, забыв про грядки, занявшись поисками, носились по всему дачному поселку, спрашивали всех соседей: «Не видели ли зеленого попугая?». Да где там! Ни слуху, ни духу о нашем Фиме. Дети, Софья и Миша, совсем расклеились, слезы текут, бабушка только и охает: «Ох-ох-ох, как же так!», а мы с мужем друг на друга ворчим, то на детей, то на старшее поколение валим вину.
Даже наш верный пес, эрдельтерьер по кличке Микки, вдруг загрустила так, что и не узнать. Всё время лежала на коврике, вялая, только кто-нибудь в дверь позвонит подпрыгнет, лает на весь дом, а потом вдруг затихает, будто поняла, что больше-то и лаять некому в компании с ней. Представляешь, четыре года подряд, когда кто-то приходил, встречал гостей дружный собачий и попугайский, между прочим лай! Фима так умел имитировать лай, что иногда казалось, будто он это делает даже лучше самой Микки.
Смешно, но первый раз Фима начал лаять именно подражая собаке. Была у нас ещё кошка, Муська, так он её, едва прилетев в наш дом, пытался напугать подкрадывался и лаял ей в самое ухо, та, бедная, подскакивала до потолка! А Микки тут же мчала спасать свою кошку и в доме начиналась вакханалия. Муська с Фимой мирилась только из терпения, хотя, честно говоря, казалось, что большого удовольствия от общения с болтуном не получала. А вот Микки явно искренне любила попугая он чуть ли не на ней сидел, пока её журил. Ещё поди вспомни, как он копировал бабушкину речь: «Кто кашу есть будет?», выдержит паузу и добавит сердито: «У нас свиней нет!» Микки реагировала на это примерно так же, как дети на бабушкины упреки то есть вообще никак.
Потерю Фимы все мы переживали просто как личную трагедию, конечно, кроме Муськи той, по-моему, было даже полегче без пернатого. Прошло пару недель, мы уже смирились, что не увидеть нам больше нашего зелёного невоспитанного болтуна. И тут слух по всему посёлку пошёл: появились в саду новые вороны в стае вдруг затесался какой-то особенно яркий, зелёный с красной мордой пернатый. И не просто кричит, а лает на дачников, кое-где даже ругаться начал так, что старушки в очередях у магазинов только крестились. Это меня сначала совсем смутило: дома мы, конечно, всяко разговаривали, но сильно уж таких слов не употребляли! Потом решили ну, мало ли, что он там на свободе понахватался.
Дней через десять мне вдруг повезло. Я на огороде лук полола, а тут из кустов вишни вдруг родной голос: «Ну чЬто?», я присматриваюсь а там мой Фима, сидит среди воронов, зеленый весь, блестит на солнце.
Я ему: «Фимочка, иди ко мне, мой хороший. Мама тебя пожалеть хочет, семечки вкусные будет давать» А он смотрит хитро, голову склонит да молчит. Я дальше его уговариваю и папа, и София с Мишей, и Микки все по тебе соскучились! Только руку к ветке протянула, он вдруг как выкрикнет басом председателя кооператива: «Шшукины дети!» и вместе с воронами в небо.
Вот так он кочевал по поселку на вольных хлебах до ноября, изредка показывался у нас во дворе, но близко не подходил все осторожничал, по-своему грустил. Особенно часто стал одним прилетать, видно, поднадоела ему жизнь среди ворон, да только в руки не давался И тогда решила я пора звать Микки. Что уж она ему наговорила, уж не знаю, но спустя пару минут Фима гордо въехал в дом рысью верхом на спине своей любимой собаки.
Вот так и живём. А Фима теперь никуда не улетает по дому шагает как барин, и периодически обсуждает с Микки новости дня.
