ОДИНОЧЕСТВО ВДВОЁМ
Тридцать восемь лет назад Людмила впервые привела своего будущего мужа Игоря знакомиться с родителями в Киев. Сообщила: дескать, вот собираемся жениться.
Мама с папой уже по одному стуку в дверь поняли: дело серьезное. До этого Люда никогда никого домой не водила если не считать соседского кота Барсика, который вечно воровал у них на кухне печенье. Родители были насторожены и к каждому ухажёру дочери относились, мягко говоря, скептически.
Зачем их показывать? отмахивалась Люда раньше. Захочу под венец тогда и приду.
Вот и в этот раз отец не выдержал перехватил Люду в коридоре:
Ты, дочка, поспешишь людей насмешишь. Не выходи ты за него замуж.
А чего это вдруг? моментально вспыхнула Людмила. Из-за того, что он тракторист?
Дело даже не только в этом, поморщился отец. Он, может, человек и неплохой, трудяга. Но, Люд, ты всю жизнь в офицерской семье выросла, высшее образование, книги, театры… А он? Село, картошка, да баня по субботам. Разные вы! Вот поговори ты с ним души в душу о чём?
Пап, да брось! Люда отмахнулась. Привычки дело наживное! Главное любит же меня. А уж подтяну если надо, всему научу.
Ну смотри… Как говорится, кто советов не слушает потом сам локти кусает. Только потом, прошу, мать с отцом не вини…
Свадьба, как водится, гуляли шумно на всю округу. Розы красные, «шампанское» по рублю семьдесят, баян до утра… После этого семейная жизнь пошла по классике жанра: Люда в бухгалтерии, Игорь на тракторе.
Сначала Люда долго уговаривала Игоря заочно поступить в ПТУ мол, так сейчас все делают. Тот кивнул для порядка. Пару раз съездил в Кривой Рог на сессии, вздыхал: мол, зачем мне это надо? Люда за него писала контрольные, помогала с чертежами (хотя плана колхоза она даже на глаз не различала), а потом муж устало махнул рукой:
Хватит мне этих премудростей! Ну надо тебе сама и учись.
Спорить она не стала. Думала: ну, не академик, так хоть душа широкая, в библиотеке книжки мои листает уже человек Правда, и спустя десять лет муж всё так же не понимал ценности образования. На работе в колхозе его уважали, да и ладно, подумала Люда, все равно любит растить помидоры и чеснок.
С годами отношения стали совсем киснуть. Игорь с женой в советах не считался всё пытался доказать, кто в доме атаман. При людях резал правду-матку так, что Людмила пару раз в голос краснела. Любое семейное решение от ремонта до покупки нового холодильника всегда ложилось на плечи Люды.
Ты хочешь? Вот и даю тебе полный карт-бланш! говорил Игорь и возвращался на любимую дачу.
Дача это было святое. На ней муж превращался в чудо-человека, ворочал грядки, любил землю, размахивал лопатой. Только проблема в том, что дачный сезон это всего три месяца, а всё остальное время Люда была за двоих и мамой, и папой, и электриком с сантехником.
Поначалу она даже не замечала этой нагрузки. Молодость, дети, заботы… А потом усталость всё больше давила. Муж по привычке жил «за женой», а что меняться если в принципе всё устраивает? За всю жизнь тюльпана не купил к 8 Марта, а на упрёки качал головой:
Я же тебе уже подарочки сделал. Вон, две дочки по квартире бегают.
Людмила только улыбалась криво: не привык человек к подаркам и ладно, выживу.
Общаться с Игорем тоже было задачей не из простых. Не любил он праздные разговоры, друзья у него не водились, а на Людиных приятелей и родственников глядел с подозрением, будто те пирожки воруют прямо со стола. Сам, правда, новых знакомств не заводил.
Деньги Людмила всегда умела зарабатывать сама. Даже в самые лихие времена находила, где подработать. Знала: если не она никто не вытянет. А Игорь в свой колхоз ходил хоть по привычке и на том спасибо.
Со временем Люда поняла: поговорить с мужем испытание. Вкусы расходились во всём фильмы, музыка, книги. То, над чем Люда тихо плакала под сериал, Игорь называл ерундой бесполезной. Его любимые передачи о тракторных испытаниях она не выдерживала и пяти минут. Про характеры уж и говорить нечего Люда ради семьи готова на подвиг, а мужу на себя бы хватило.
В итоге и суп варят разный, и спать ложатся как в общежитии на разных концах кровати, и чувства ушли вслед с молодостью. Дети давно выросли и разъехались, а они вдвоём остались каждый по-своему, но под одной крышей. Чужие, да и только.
Игорь был уверен, что Люда стала дерзкой и не уважает хозяина. Что тянет всё сама? Так ведь обязана кто же ещё? За что уважать-то, спрашивается?
Вот и выпускал пар, когда на душу нальёт. Начинал выговаривать Люде все грехи: и старых родителей только не приплетал, и родню поперечислял… Под градусом становился барином поучал прислугу жизни. А утром удивляется: чего это Людмила в стороне держится? Не понимает: ведь это его, и только его правда. Чужую даже слушать не станет.
Вот и сидит Людмила сейчас за чаем у меня на кухне, нюхает платочек, жалуется:
Устала, хоть волком вой. Всю жизнь на пороховой бочке. Никогда не знаешь, что в голову его стукнет, и когда опять рванёт. Устала я подстраиваться, компромиссы искать, терпеть его выходки… Да развестись бы, думаешь, с концами? Какой смысл? Не уйдёт он никуда а просто кровь будет по капле пить. А ещё уверен, что прав на сто процентов. После его «искренностей» потом неделю болею, собираю себя в кучку.
А что делать? Дети, внуки, квартира. Жалко бросать и дом, в который всю душу вложила. Да и страшно: если уйду, он заведёт тут свой клуб трактористов. Знаем, проходили
Так и живём: привыкла терпеть, а бросать страшно. Пока дети были малы, разные мы люди не так чувствовалось. А сейчас, когда остались вдвоём, стало очевидно: чужие мы понемногу. Тридцать восемь лет прошло А между нами, как и говорил когда-то батя, всегда стоял один вопрос: интеллектПауза повисла тяжёлая, даже часы на кухне тикали как-то настороженно. Людмила утерла глаза и выпрямилась:
Вот смешно, да? Всю жизнь мечтала о семейном счастье, а теперь и сама не понимаю, что дальше. Иногда думаю ну хоть бы гром грянул, переменил бы всё. А никаких громов не будет: тянется эта жизнь, как резиновая, и конца не видно
Я положила ей ладонь на руку она вздрогнула, словно забыла, что рядом кто-то есть. Несмело улыбнулась, и вдруг так легко засмеялась нежданно и звонко, как девочкой.
Всё равно смешно! вдруг сказала. Вот сидим мы с ним в одной квартире, варим обоим суп, целый день молчим а вечером телевизор включаем на полном звуке, чтоб не слышать друг друга. И вроде как вдвоём, а будто бы за стеной.
Поставила пустую чашку, встала и вдруг по-новому посмотрела в окно. За ним тянулась тихая апрельская ночь, над двором куковала кукушка. Люда усмехнулась:
Ничего, прорвусь. Я же упрямая. Только будущий май жду теперь не с ним, а просто для себя. Может, когда-нибудь набреду однажды в воскресенье на рынок, куплю себе букет тюльпанов почему нет? Вот пока жив всё можешь поменять. Даже если страшно.
Она уже не казалась такой потерянной скорее готовой впервые за долгое время выбрать не компромисс, а себя. Людмила выпрямилась, натянула пальто, поблагодарила за чай и, уходя, шёпотом но твёрдо сказала:
Одинокой быть страшно, но вдвойне страшней жить чужой жизнью. Может, хватит уже бояться?
И двери за ней закрылись легко, почти весело словно впереди у неё был не пустой подъезд, а сама весна.
