Давным-давно, в одной русской деревне неподалёку от Вологды, жила-была бабушка Марфа Семёновна. На старости лет завела себе щенка кавказской овчарки, которого назвала Гром. Щенок рос и становился всё опаснее, ведь он воспринимал своё дело охраной двора крайне серьёзно. Ела эта собака так, что тазик disappearing в мгновение ока, а спину чесала о забор так, что доски скрипели и ворота качались. Иногда, бывало, лаяла, когда бабушка лишь мимо проходила, и могла рвануться так, что у старушки поджилки тряслись. Всё-таки даже такому огромному псу нужно хоть какое-то развлечение.
Но вот не дожила Марфа Семёновна до девяноста лет. Родные не винили в этом Грома: просто пришла бабушке пора. Приехали после похорон в дом дочка с сыном, и внуки привезли. И встретил их Гром на цепи, внимательно глядя каждым своим жёлтым глазом: мол, сегодня в доме, видать, праздник живота и витаминов, а гости точно ему по нраву.
Только вот не знали что теперь с этой собакой делать? Усыпить жалко: всё же, душа живая. Оставить во дворе страшновато мало ли что, а разобрать не каждый рискнёт. А если отпустить на волю, где гарантии, что деревня такой испытание выдержит? Решили Грома во всяком случае пристроить в серьёзные руки: хоть и с доплатой, только заберите. Для того, кто возьмёт такого лохматого великана, и пару десятков тысяч рублей не жалко было.
Нашёлся в соседней деревне мужик, Павел Егорович. Всю жизнь мечтал завести вот такого защитника, да чтобы тазами его кормить да за ушами настоящими граблями чесать. Ведь люди бывают разными: кто с кошками разговаривает, а кто и с любыми псами лад находит.
Позвали ветеринара, доктора Алексеева, план обрисовали усыпить пса, аккуратно на брезент и в новый дом перевезти, при этом крестить хозяина и свечку поставить за здравие на всякий случай. Или, если уж слишком страшно станет, то и за упокой, кто его знает, как дорога сложится.
К часу ветеринар явился с длинным ружьём для шприцев и снотворным. Зарядил, выцелил одним точным выстрелом погрузил Грома в сладкий сон. Отцепили цепь, на брезент да в багажник огромной «Волги», совмещённой с салоном. Впереди едет доктор Алексеев профессионал должен сидеть с комфортом и с ситуацией быть поближе. За рулём Павел Егорович, сзади же вся бабушкина родня: тихо везут ухажёра для Грома в новый дом.
Только вдруг Гром стал приходить в себя… Поднял голову, стал осматривать салон: люди кругом сидят, смотрят на него так, будто ждут явления чуда. Ветеринар вытаращил глаза изумления, а у нового хозяина Павла Егоровича лицо и вовсе стало одним большим испугом. Ему уже не до дороги было хотел было даже дверь открыть на ходу, лишь бы выбраться, всё забыл, что за рулём.
Интересно, что же будет дальше, подумал Гром.
Ну, не на тот ли свет ли мы сейчас поедем, мелькнуло у людей.
И вот Гром перешёл из багажника поближе к родным бабушки: а чего ждать? Ну и облизал всех до мокроты: и дочку, и внуков, и Павла Егоровича, что, считай, теперь душа родная. Даже ветеринара не обошёл вниманием всё ж не злопамятный пёс! Пусть и выстрелил по нему какая уж обида в стародавние времена!
Так бабушкины родные убедились, что людоед из Грома никакой, только пригляд хороший. Всю оставшуюся дорогу до нового дома ехали мокрые сверху слюни от поцелуев собачки журчали по плечам и щекам, а снизу потому что страх и радость через край хлынули, неведомо откуда взявшиеся.
Вот так, спустя годы, вспоминаю я родную Марфину усадьбу, её участок, и захватывает дух: как же по-русски всё это было, и как удивительно по-семейному сложилось.
