Слушай, у меня тут такая история, сейчас расскажу, как будто тебе, по душам.
Жил-был дедушка на отшибе, недалеко от Чернигова, прямо у самого леса его дом стоял, у берега небольшого озерца. Когда-то у него во дворе стояли машины гостей, за столом гомонили друзья и родственники; дом был полон смеха, разговоров, запаха пирогов. Но с годами все ушли: жена скончалась, сын уехал работать в Киев и почти не писал. Дом опустел, стал тихийтолько часы тикают да ветер по избушке гуляет.
Дед, Симеон Игнатьевич, к этому одиночеству привыккаждое утро выходил на крыльцо, вдыхал влажный лесной воздух, щурился на рассвет, да прислушивался, как между соснами свищет сквозняк. Иногда где-то на опушке пробегал заяц, а по тропинке проскакивала лиса, но к его дому дикая живность никогда близко не подходила.
И вот, ранним утром ещё до зари, вдруг что-то сильно стукнуло в дверь. Сразу подумал, что ветка стукнула от сильного ветра. А потом снова услышал настойчивое, тяжёлое движение у крыльца, как будто кто-то серьезный приперся.
Симеон Игнатьевич нехотя натянул старую телогрейку, приоткрыл входную дверь и меня бы, честно говоря, на его месте парализовало от шока.
На пороге, прямо напротив двери, стояла огромная медведица. Мех её весь в снегу, из пасти пар клубится на морозе. Но что действительно ошарашилоона держала в зубах маленького медвежонка.
Ни рычания, ни оскала, никаких признаков злости. Медведица просто смотрела мужчине в глаза что-то просила, видно было, что ей не до нападок.
У старика сердце в пятки ушло, конечно. Любой бы на его месте дверь закрыл и засов отодвинул, сел бы у печки и не рыпался. Но глаза медведицы такие тревожные, доверчивые не дали ему отступить. Как во сне сделал шаг вперед.
Медведица осторожно положила медвежонка прямо на белый снег у его ног.
И тут Симеон Игнатьевич понял, что случилось:
Медвежонок еле дышал, почти не двигался. На одной лапке у него торчала жесткая металлическая петля браконьерская ловушка, глубоко впившаяся в шкуру. Старик аккуратно разжал петлю, освободил крошечную лапку, взял малыша на руки и понёс его в дом. Уложил на старую овчину у печки, сверху накрыл платком, начал осторожно растирать, чтобы отогреть замёрзшего зверёныша.
А медведица всё это время сидела прямо у дверей, не сдвинулась ни на шаг от крыльца.
Спустя какое-то время медвежонок потянулся к солнцу и слабо открыл глаза. Дед взял его на руки и аккуратно вынес обратно на улицу.
Медведица подошла совсем близко, взяла малыша зубами, но прежде чем уйти легко, будто на прощание, коснулась стариковской руки своей мордой.
Потом они неспешно ушли в глубину леса.
Наутро Симеон Игнатьевич обошёл всю опушку и нашёл ещё несколько таких же браконьерских ловушек. Все убрал и выкинул подальше.
С той поры он стал каждый день гулять по лесу, как когда-то много лет назад, вспоминая старую радость и чувствуя себя снова нужным хоть и диким, но всё же настоящим друзьям.
