Он смотрел на меня снизу вверх. Впервые за все эти годы без превосходного взгляда. В его глазах переплетались страх, злость и беспомощная попытка отыскать выход, словно воробей, попавший в сеть. Раньше он умел давить в такие моменты. Сейчас нет.
Что ты хочешь? повторил он, уже тише, дрожащим голосом. Деньги? Назови сумму. Я решу вопрос. Можно договориться.
Я оставила короткую паузу, не театральную, а точную, как когда заполняешь отчет и ставишь последний автограф.
Ты до сих пор не понимаешь, Иван, спокойно сказала я. Мне не нужны твои деньги.
Он моргнул. Это потрясло его даже больше, чем крик.
Тогда что? Мстишь мне? Хочешь уничтожить? голос снова сорвался.
Нет. Я хочу вернуть себе то, что моё. И поставить точку.
Я поднялась, подошла к шкафу, достала тонкую папку. Серую, без имени. Ту, что лежала на самом дне под старыми договорами и налоговыми декларациями. Для него это были «бухгалтерские причуды Анны».
Положила папку на стол, открыла.
Вот здесь, показала я на первый лист, договора займа. Личные. Ты брал деньги у компании. Немало. На своё имя. «Временно», как любил говорить.
Перевернула страницу.
Протоколы сверки тут. Все задолженности признаны.
Ещё один лист.
А здесь дополнительное соглашение: при одностороннем выводе активов долг становится немедленно требуемым.
Он побледнел так, что даже веснушки на носу когда-то казавшиеся милыми стали болезненно явными.
Ты ты их подделала?
Нет, покачала я головой. Ты подписывал сам. В разные моменты. В разном состоянии. Иногда пьяный. Иногда, торопясь на «встречу» поздно вечером.
Он вскочил.
Это шантаж!
Это бухгалтерия, Иван, я посмотрела прямо в его глаза. Ты никогда не понимал разницу.
Он начал метаться по кухне, проводя рукой по волосам.
Марина она не знала Это всё ты! Ты спланировала!
Марина знала достаточно, ответила я. Знала, что ты «почти свободен», и «почти всё уже оформлено». Ей этого хватало.
Я вновь села напротив него.
У тебя выбор, продолжила я. Первый: идём в суд. Дарственную признают ничтожной. Дальше проверки, налоговая, прокуратура, репутация, «новая жизнь» всё минус.
А второй? прошептал он.
Второй проще. Подписываем соглашение. Ты добровольно выходишь из бизнеса. Передаёшь мне свою долю. Без скандала.
Он рассмеялся резко, истерично.
По-твоему, я останусь ни с чем?
Нет, честно ответила я. Оставлю тебе то же, что ты предложил мне: машину и время собрать вещи.
Смотрел долго. В этом взгляде было всё ненависть, попытка вызвать жалость и память о том, как мы начинали в тесном офисе со старым компьютером.
Я любил тебя прошептал он.
Я не отводила взгляд.
Я любила человека. Не схему, не предателя. Того человека уже нет.
Он сел обратно не для показухи, по-настоящему.
Дай мне время подумать
У тебя есть сутки, сказала я. Завтра в десять приходит нотариус.
Он кивнул. Медленно. Без сил.
На следующий день явился вовремя. С впавшими щеками, красными глазами. Марина не звонила. Или звонила он не поднял.
Документы подписывал молча. Рука дрожала.
Когда всё было закончено, нотариус ушёл, оставив нас наедине.
Ты победила, сказал он глухо.
Нет, ответила я. Я просто вышла из игры, в которую давно играла одна.
Он взял ключи, остановился в коридоре.
Думал, что ты слабая
Я чуть улыбнулась.
Это была твоя главная ошибка.
Дверь закрылась нежно, без звука.
Через полгода фирма была совсем другой. Я сменила команду, убрала серые схемы, всё разложила по полочкам. Бизнес стал чистей, крепче.
Иван пытался начать сначала. Слышала неудачно. Марина ушла быстро без денег ей уже было неинтересно.
Время от времени встречала его имя в новостях. Всё реже, всё тише.
Файл «Резерв» удалила. Он больше не нужен.
Иногда самое точное возмездие не удар.
А хладнокровный, математический расчёт, сделанный задолго до финала.
