Она была прикована к дереву и рычала от боли, но старик рискнул подойти
Такую зиму, как тогда, даже старожилы Запорожья не припомнят. Морозы будто схватили город за шиворот: гривна ломилась в цене, а воробьи падали замертво ещё на лету. Только полные сумасшедшие ходили по улицам без дела или такие, как старый охотник Пётр Иванович, в народе прозванный Сокол. Петру что-то не давало покоя, прямо изнутри свербило, вот и шагал он в глушь под знаменитым урочищем Чёрная Груша, где разве что ведьмы не водятся.
Крайним глазом Пётр высмотрел нечто странное: к акации стальным тросом прикована громадная белоснежная волчица, что-то яростно скулила, согревая небольшой выводок щенков. Ни к добыче, ни к логичному случаю это не отнесёшь проделки местного изверга, которого на районе звали почему-то Костя-Мясник, для крепких нервов.
Пётр знал: к раненому зверю шагни получишь на орехи, притом не только фигурально, но и по-настоящему. Но оставить в беде не смог, хоть и остался бы потом только след на снегу подошёл, отстегнул ножны. Кровь не резать трос резать. Им обоим теперь тесно будет не только с морозом, но и с человеческой дрянью, что хуже любого зверя.
Снежное пятно у старого дерева Пётр сначала принял за блик и только подойдя различил: та самая из запорожских легенд волчица попала в чертову западню, какая хуже любого суда. Трос глубоко врезался в шею, возле лап лежали сжавшиеся в комки замёрзшие малыши.
Волчица встретила старика злым оскалом, синие глаза ледяные, без мольбы, зато с такой яростью, какой, пожалуй, матери и стоит бояться. Пётр снял с себя перчатки, поднял руки: Не будь дурой, красавица, я за тросом пришёл, а не за тобой, орёл не шакал, чужое не возьмёт, пробормотал он.
И случилось невероятное: над ними захрустела ветка, едва не переломилась, но Пётр грудью закрыл малых. Волчица его не тронула а как будто одобрительно лизнула в висок. Уговор без слов, крепче любого клятва на крови.
Стянул старик со санками верёвки, сделал волокуши, и кое-как втянул к себе в хату всю эту кампанию. И понял вдруг: одиночество дело прошлое.
Как дом стал полон
В Запорожской избушке у Петра жизнь заиграла новыми красками. Приехала ветеринарша Галина суровая, но добрая, на ухо каждому зверю шепнуть умеет, да и руки золотые. Зашила раны волчице, которую Пётр окрестил Малышкой уж интеллигент он был сентиментальный. Но радость сменилась тревогой: самый малой волчонок, Васька, вдруг перестал дышать, озяб сердчишком.
Поздно, вздохнула Галина. Но Пётр так просто не сдавался в Запорожье люди упрямые: давай маленькому массаж сердца делать, прямо рот в морду и дышит; долгие минуты И вдруг чудо! Васька задёргался, как щука на крючке, и жить захотел. С той поры уж на старом валенке только и мог спать.
Тучи, думалось, разошлись. Щенята выросли, дом разнесли, а Малышка глядела на Петра, будто всю жизнь только и ждала кого-то своего. Но беда повадилась не одиночкой. Костя-Мясник понял, что остался без шкуры, и вернулся: сначала над хижиной завыл дрон, а потом ночью хату залили каким-то коварным газом.
Шкура на кон: кто кого?
Пётр очнулся с ломотой в голове, поглядев а Васьки нигде! На столе, прибитая охотничьим ножом, записка: Хочешь обратно, веди Малышку. Старая шахта. В полночь. Костя бил не в бровь, а прямо в душу.
Вызывают на обмен, бросил Пётр Галине, а сам будто преобразился не старик у печки, а былой чекист, на каком мать не жалеет холста. Из сундука вытащил маскировку белую да арбалет: тихий, да злой, а главное без шума.
Малышка рядом пристроилась поняла всё. Тут уж не торговаться спасать пошли, да и дать сдачи за всю подлость разом. Галина тоже потихоньку следом, аптечку заткнула за пояс на всякий.
В шахте: ночь по счету двадцать шесть
У шахты свет, сторожа: а думают, старик вот-вот сам упадёт в обморок. А вышел не старик, а призрак местных баек и не один.
Арбалет негромко щёлкнул: сторож уже спит. Путь свободен. Влетает Пётр, где Костя держит клетку с Васькой браконьер, воин, сбитый с толку, поднял ружье, но промедлил.
Из тьмы несётся белый вихрь. Малышка сбила его с ног, держит пастью за горло: рвать ведь не стала, только взглядом так что мгновенно у мужика седина полезла прямиком на виски. Тут и Галина подоспела, полицию вызвала, а Пётр замок стальным ломает, прижимая к груди трясущегося волчонка.
Как всё окончилось
Про всех тут же написали органы, Запорожская правда длиной в полполосы. Костя-Мясник получил срок. Малышку с детьми Галине удалось через знакомых оформить как собаковолков теперь живут на хуторе у Петра, чтобы чужой глаз не сглазил.
Один старик и шестерка хвостатых. Теперь вечерами у ног у Петра спит огромная белая волчица, а Васька дремлет на коленях, и дом полон. Потому что семья не только кровь; бывают времена, когда семья это те, с кем не страшно пережить даже самую лютую зиму.
