Случайный звонок
Сергей Петрович? голос в трубке был холоден и строг.
Да, я Сергей Петрович. А кто это?
Это заведующая детским домом. Через неделю вашей дочери исполняется три года, мы должны будем перевести её в другое учреждение. Вы точно не собираетесь её забирать?
Подождите, какая дочь? У меня сын, Коля… ошарашено пробормотал я.
Анастасия Сергеевна Лаврентьева. Это разве не ваша дочка?
Нет, не моя. Я Сергеев. Сергей Петрович, но не Лаврентьев.
Простите, устало сказала трубка, наверное, произошла ошибка.
Послышались частые гудки, которые грохотом отдавались в ушах.
«Вот тебе и дела!» возмутился я. «Какая-то дочь, детдом! Что у них там, в учреждениях, творится с бумагами?!»
Но звонок не давал покоя. Всё думалось как же живётся малышам без дома, без материнской ласки, без заботливого отца и бабушкиных пирогов на выходных… Коля вот окружён родственниками: и бабушки, и дяди с тётями все при деле.
Марина сразу заметила мою задумчивость рассеянные ответы, мысли где-то далеко. Что же утаишь от жены, с которой мы уже почти десять лет бок о бок, со школы вместе?
Вечером за ужином Марина спросила напрямик:
А как её зовут, ну ту, о которой ты думаешь?
Кого? удивился я (неужели и ей кто-то звонил?).
Ну, девочку.
Настя… нехотя выдавил я. Анастасия Сергеевна Лаврентьева.
А, Настя, значит… Значит, я у тебя Марина, а она Настя?! всё громче возмущается жена.
Да нет же, отвечаю. Просто так звонили, ошиблись.
Сейчас ещё паспорт её назовёшь! почти кричит Марина.
Да нет у неё, наверное, паспорта. Зачем он трёхлетней?
Может, беженка какая? уже тише бурчит жена.
Кто беженка? окончательно ничего не понимаю.
Да эта твоя Настя беженка? Получить прописку хочет? Признавайся, негодяй!
Да нечего мне признавать! совсем растерялся, забыв про ужин.
Вдруг Марина заплакала. Не громко, не наигранно, а злые тяжёлые слёзы катились на кухонный фартук.
Завтра же к маме поеду. Имей в виду, Колю тебе не оставлю, сказала сквозь слёзы.
Марин, ты чего? Зачем к маме-то?
Думаешь, я тут вам с любовницей прислуживать буду, с этой Настей?!
Постепенно до меня дошёл весь абсурд ситуации. Посадил Марину на диван и спокойно рассказал всё о том утреннем звонке.
Теперь Марина плакала уже из жалости к той девочке. Женские слёзы неисчерпаемы льются по любому поводу и сколько угодно, а я таких слёз с детства боюсь.
Аппетит испарился, поужинал иначе, чем обычно, кое-как.
Ночью проснулся оттого, что жена копалась в моём телефоне! За десять лет такого не бывало. Не поверила, ищет улики. Стало обидно.
И вдруг она шепчет: Серёж… Серёж… толкает в бок.
Я сделал вид, что только проснулся.
Серёж, это ведь вот этот номер звонил, городской, да?
Ну да, отвечаю автоматически.
Ладно, спи… Марина вышла, унося телефон.
Спи-спи… Уснёшь тут! Слышу компьютер включается. Через какое-то время подхожу. Она вся в экране, даже не замечает меня. В поисковике запрос: «Детский дом, Харьков».
Компьютер выдал адрес, сайт, телефон, даже фото здания. Марина проверила номер входящего.
Серёж, совпадает! Номер-то!
Так я сразу сказал. Ты, значит, решила перепроверить?
Не перепроверяю, а уточняю.
Для чего?
Слушай, а ведь этот детдом рядом совсем… со знанием дела замечает жена.
Поехали туда? Почему у них вообще твой номер?
Я и сам не думал об этом. Вдруг и вправду разобраться стоит, чтобы больше никаких чужих детей мне не приписывали.
Заснуть после этого не удалось. Лежим, и вдруг снова осторожный тычок в бок.
Серёж… А точно у тебя ничего не было? Ну так, разочек, случайно… Может, с первой любовью? Вдруг, встретились, всё вспыхнуло она промолчала, а ребёнка в роддоме оставила. А, Серёж?
Да какая любовь, Марин? Я как с тобой за одной партой сел, так до сих пор только с тобой, и во сне, и наяву! Три года назад Коле только исполнилось, в садик пошёл, болел, ты на работу. Кто с ним сидел? Я! Перешёл на удалёнку детские микстуры, таблетки, врачи, какая там любовница? Я еле на ногах держался!
А номер твой откуда, кто мог оставить?
Меня и самого это мучило. Перебрал мысленно всех знакомых женщин кто удачно замужем, у кого дети с бабушками, а самая активная уехала дальше в Польшу несколько лет назад…
Но раз дело зашло так далеко, я решил утром съездить и всё выяснить.
Приехали рано, но уже был посетитель: худенький светловолосый мужичок в стоптанных ботинках. Чисто одет, но заметно измучен. Документы дрожали в руках, сам нервничал.
За мной будете, неожиданно басит мужик.
Почти сразу его пригласили, минут за пятнадцать было слышно его глухое бормотание.
Когда он вышел, нас позвали в кабинет.
Здравствуйте, приятная брюнетка средних лет, крутила в пальцах дужку очков. Какой у вас вопрос?
Мы по поводу вчерашнего звонка, начал я с улыбкой.
Мне сейчас не до загадок. Объясните по существу.
Я объяснил про звонок.
Ах, это вы… женщина устало улыбнулась. Извините, ошибка вышла, звонили не вам.
Но номер-то мой! Откуда?
Я ошиблась на одну цифру номер начинается с 050, а я набрала 060. А совпало, что вы тоже Сергей Петрович, просто случай.
Он, кстати, перед вами был здесь, кивнула на дверь.
Кто? я догадался, но уточнил.
Сергей Петрович Лаврентьев, отец Насти.
Простите ещё раз. Мне пора.
На бейджике было написано: «Екатерина Валерьевна Матюхина».
Марина успела прочесть и спросила:
Екатерина Валерьевна, так он, Лаврентьев, дочку заберёт?
Директор вздохнула, опять села.
Нет, он не заберёт. Мать девочки умерла, а у этого уже семь детей от разных женщин. За три года был тут два раза, и то под нашим давлением. Настя ему не нужна. Всё, уважаемые, прошу, мне работать нужно.
Мы вышли из кабинета ошарашенные.
Во дворе, будто в немом кино, играли дети. Кто-то на качелях, кто-то съезжал с горки, мальчишки катали машинки на лавочке. Но что-то было не так: было тихо, не было детского визга и хохота. Не как у Коли во дворе только тихие разговоры, какие-то взрослые лица. Они стали взрослыми раньше времени не играли, а выживали, кому-то не хватало игрушек, у кого-то еды, иногда и доброго слова.
Я посмотрел на Марину в её глазах были слёзы. Опять эти слёзы ну почему же так больно смотреть на одиноких детей?
Мы пошли к воротам, и вдруг раздался крик: Мама! Все повернулись. К нам летела малышка в вязаной шапке с помпоном. Мама, я здесь!
Она бросилась к Мариным ногам, раздался такой горький плач, что у меня защипало в глазах.
Настенька, Анастасия! воспитательница спешила за ней. Девочку с трудом отлепили от Марины обещанной шоколадкой.
Мы поспешили уйти.
В машине молчали. Марину трясло, я сам чувствовал себя как после тяжёлой дрожи. Остановились у магазина. Марина показала взглядом на вывеску «Детский мир».
Ни слова не говоря, взявшись за руки, мы вместе пошли за куклой и розовым платьем.
И пусть Настенька не наша по крови, но для каждого ребёнка так важно, чтобы для него нашлись доброта, забота и немного счастья. Иногда случайный звонок способен напомнить нам, как важно быть внимательнее к тем, кто вокруг.
