Счастье рядом

Свекровь возмущается: «Надо было предупредить, я ничего не приготовила! Вы вообще знаете, сколько стоит гостей принимать?!» Я — обычная работающая невестка без короны, мы с мужем живём в собственной квартире в городе, тянем ипотеку, коммуналку, трудимся с утра до ночи. Свекровь с золовкой живут в деревне и решили, что у нас — курорт на выходные: каждый раз с ночёвкой, с пустыми кастрюлями и ожиданием банкета. Я после работы бегаю по магазинам, готовлю, убираю, слушаю комментарии про салат без кукурузы и несваренный борщ, а благодарности ни разу не слышала. Однажды мы с мужем поехали к свекрови без предупреждения — и она сама ощутила, каково принимать нежданных гостей! С тех пор — ни визитов без приглашения, ни спонтанных «мы заскочим», ни работы на кухне каждое воскресенье. А вы бы как поступили на моём месте?

Предупреждать надо! Я же ничего не готовила! Вы вообще представляете, сколько стоит гостей кормить?

Люди

033

— Вот уж возомнила о себе наша Настя! Говорят, деньги портят людей… А я не понимала, чем могла так обидеть окружающих. Когда-то у меня был хороший брак — муж и двое детей. Но однажды всё рухнуло: любимый погиб в аварии, возвращаясь с работы. Я думала, не переживу горе, но мама настояла, чтобы ради детей взяла себя в руки. Я начала много работать, а когда дети выросли — отправилась на заработки, ведь поддержки не было. Сначала я оказалась в Польше, потом — в Англии. Работу пришлось менять не раз, прежде чем смогла нормально зарабатывать. Я отправляла деньги детям каждый месяц, потом купила им по квартире, у себя сделала хороший ремонт. Я гордилась собой и уже собиралась возвращаться в Россию насовсем. Но год назад всё изменилось: я познакомилась с мужчиной. Он тоже наш россиянин, только уже 20 лет живёт в Англии. Мы сблизились, и мне казалось, что у нас может что-то получиться. Но сомнения не давали мне покоя: Артур не мог вернуться в Россию, а я так хотела домой. Вот и приехала наконец — сначала встретилась с детьми, потом с родителями… А до родителей мужа всё никак не доеду: времени не хватает, дел полно! Но тут подруга, продавщица, зашла в гости и говорит: — Твоя свекровь сильно на тебя обиделась! — Почему? — Слышала, как она с кем-то говорила: ты, мол, «зазналась, деньги тебя испортили», да и денег им от тебя ни разу не видели. Мне было очень неприятно это слышать, ведь я сама растила двоих детей и делала всё для них. Я не могла ещё родственникам мужа деньги давать — мне и самой нужно было на что-то жить, понимаете? После такого мне не хотелось идти к свекрам. Но я пересилила себя, купила продуктов, сходила. Вроде всё хорошо, но о том разговоре всё думала. В итоге сказала: — Поймите, мне самой было нелегко все эти годы: я делала всё, чтобы дети «встали на ноги», а помощи ждать было неоткуда. — А мы что, нам кто-то помогал? Все дети помогают, а мы сами, будто сироты! Ты должна вернуться и помогать нам! Свекровь будто пристыдила меня. Я даже не решилась рассказать, что у меня теперь есть мужчина в Англии. Ушла от них расстроенная — что делать дальше, не знаю. Неужели я и правда должна помогать родителям покойного мужа? Я уже не выдерживаю!

Ну и важная стала твоя Алёня! Правда говорят, деньги людей портят! Я так и не поняла, изза чего люди

Люди

013

Пять лет мы ждали чуда, а в один прохладный июльский рассвет у нас появился сын — найденный у ворот, безмолвный, но с великим талантом в душе. История о том, как в сибирской деревне вырос художник Тишины, чьи картины покорили столичные галереи, а сердце оказалось местом, где звучит настоящий смысл семьи.

Мишенька, ну сколько мы уже ждали? Пять лет Пять! Врачи только руками разводят быть детей у нас не будет.

Люди

073

«Ну надо же заранее предупреждать — я ничего не готовила! Вы вообще в курсе, сколько стоит принимать гостей?!» — кричала свекровь. Я — обычная невестка, работаю, без короны на голове; с мужем живём в собственной квартире в городе, сами тянем ипотеку, коммуналку, работаем с утра до ночи. Свекровь живёт в деревне, там же и золовка. Всё было бы нормально, если бы они не решили, что наша квартира — их дача для уик-энда. Сначала это звучало мило: — Мы к вам в субботу заскочим. — Да ненадолго. — Мы же родные. Ага, «ненадолго» — это с ночёвкой; «заскочим» — с авоськами, пустыми кастрюлями и глазами, ожидающими застолья. Каждые выходные одно и то же: я после работы бегаю по магазинам, готовлю, убираю, накрываю на стол, улыбаюсь, а потом полночь мою посуду и навожу порядок. Валентина Ивановна сидит и комментирует: — А чего салат без кукурузы? — Я борщ люблю погуще. — У нас в деревне так не делают. А золовка добавляет: — Ой, я так устала с дороги. — А десерта нет? И ни разу: «Спасибо», «Может, помочь?» Однажды я не выдержала и сказала мужу: — Я не домработница и не хочу каждые выходные обслуживать твоих родственников. — Может, и правда надо что-то решать… И тогда мне пришла идея. В следующий раз свекровь звонит: — Мы в субботу к вам едем. — Ой, у нас планы на выходные, — спокойно отвечаю. — Какие ещё планы? — Да свои. И знаете что? Мы действительно поехали, но не «в планы», а к Валентине Ивановне. В субботу утром стоим с мужем у её дверей. Свекровь открывает — и впадает в ступор: — Это что такое?! — А мы к вам в гости. Ненадолго. — Ну надо же заранее предупреждать! Я ничего не готовила! Вы в курсе, сколько стоит принимать гостей?! Я смотрю на неё и спокойно говорю: — Вот видите, а я так живу каждую неделю. — Так ты меня решила проучить?! Ах ты наглая! Крик стоял на всю деревню, соседи сбежались, и мы поехали обратно. И самое интересное — с тех пор ни одного визита без приглашения. Никаких «мы заскочим» и выходных на кухне. Иногда, чтобы тебя услышали, нужно просто показать, каково это — быть на твоём месте. А вы как считаете, правильно ли я поступила? Как бы вы повели себя в такой ситуации?

Надо предупреждать заранее я ничего не готовила! Вы вообще знаете, во сколько обходится принимать гостей?

Люди

048

«— Миша, мы уже пять лет ждем. Пять лет. Врачи уверяют — у нас не будет детей. А тут вдруг… — Миша, смотри! — я застыла у калитки, не в силах поверить своим глазам. Муж, кряхтя под тяжестью ведра с рыбой, вошёл в двор — а то, что было на скамейке, заставило забыть про июльскую прохладу. — Что там? — Михаил поставил ведро и подошёл ближе. На старой лавке у забора стояла плетёная корзина. В ней, укутанный в выцветшую пеленку, лежал малыш. Его большие карие глаза смотрели прямо на меня — без страха, без удивления, просто смотрели. — Господи, — выдохнул Михаил, — откуда он взялся? Я осторожно погладила его тёмные волосы. Мальчик не плакал, не шевелился — только мигнул глазами. В его крохотном кулачке был сжат листок бумаги. Я аккуратно разжала пальчики и прочитала записку: «Пожалуйста, помогите ему. Я не могу. Простите». — Надо звонить в полицию, — нахмурился Михаил, почесав затылок, — и сообщить в сельсовет. Но я уже прижала малыша к себе. От него пахло пылью дорог и немытыми волосами. Комбинезон поношен, но аккуратный. — Аня, — Михаил тревожно посмотрел на меня, — мы не можем просто взять его. — Можем, — я встретилась с ним взглядом. — Миша, мы ждём пять лет. Пять. Врачи сказали — не будет у нас детей. А тут… — Но законы, документы… Родители могут объявиться, — возразил он. Я покачала головой: Не объявятся. Я просто знаю. Мальчик вдруг широко улыбнулся, как будто понял наш разговор. И этого хватило. По знакомым оформили опеку, документы. 1993 год был непростым. Через неделю заметили необычное: малыш, которого я назвала Ильёй, не реагировал на звуки. Сначала думали — задумчивый, сосредоточенный. Но когда соседский трактор грохотал под окнами, а Илья даже не оглянулся, я сжала сердце. — Миша, он не слышит, — прошептала я вечером, когда укладывала ребёнка в старую колыбельку от племянника. Муж долго смотрел на огонь в печи, потом тяжело вздохнул: поедем к врачу в соседнее Заречье, к Николаю Петровичу. Врач осмотрел Илью и развёл руками: глухота врождённая, полная. Операция не поможет — это не тот случай. Я всю дорогу домой плакала. Михаил молчал, сжимал руль так, что пальцы побелели. В тот вечер, когда Илья заснул, Михаил достал из шкафа бутылку. — Миша, может не надо… — Нет. — Он налил полстакана, выпил залпом. — Не отдадим. — Кого? — Его. Никому не отдадим, — твёрдо сказал он. — Мы сами справимся. — Но как? Как учить его? Как… Михаил перебил меня жестом: — Надо будет — научишься. Ты ведь учительница. Придумаешь что-нибудь. Той ночью я не сомкнула глаз, думала: «Как учить ребёнка, который не слышит? Как дать ему всё необходимое?» А под утро вдруг поняла: у него есть глаза, руки, сердце. Значит, у него есть всё, что нужно. На следующий день я взяла тетрадь и стала писать план. Искать литературу, придумывать, как обучать без звуков. С этого момента наша жизнь изменилась навсегда. Осенью Илье исполнилось десять. Он сидел у окна и рисовал подсолнухи. В его альбоме цветы кружились в волшебном танце. — Миша, глянь, — я позвала мужа. — Снова жёлтый. Сегодня он счастливый. За эти годы мы с Ильёй научились понимать друг друга. Сначала я освоила дактилологию — пальцевую азбуку, потом жестовый язык. Михаил учился медленнее, но главные слова — «сын», «люблю», «горжусь» — запомнил давно. Школы для таких детей у нас не было, и я занималась с ним сама. Читать он научился быстро: буквы, слоги, слова. А считать — ещё быстрее. Но главное — он рисовал. Всё время, на всём, что попадалось под руку. Сначала — пальцем по запотелому стеклу. Потом — на доске, которую Михаил специально для него сколотил. Позже — красками на бумаге и холсте. Краски я заказывала из города по почте, экономя на себе, чтобы у сына были хорошие материалы. — Опять твой немой там что-то калякает? — усмехался сосед Семён, глядя через забор. — Ну и польза от него! Михаил поднял голову от грядки: — А ты, Семён, чем полезным занимаешься, кроме болтовни? С сельскими было нелегко. Нас не понимали. Дразнили Илью, обзывали. Особенно — дети. Однажды он вернулся с разорванной рубашкой и царапиной на щеке. Молча показал, кто обидел — Колька, сын местного главного. Я плакала, обрабатывая ранку. Илья вытирал мои слёзы пальцами и улыбался: мол, не переживай — всё хорошо. А вечером Михаил ушёл. Вернулся поздно, ничего не сказал, но под глазом появился синяк. После того случая никто больше не трогал Илью. К подростковому возрасту рисунки изменились. Появился свой стиль — как будто он пришёл из другого мира. Он рисовал мир без звуков, но в работах была такая глубина, что дух захватывало. Все стены дома были увешаны его картинами. Как-то приехала комиссия из района проверять мою работу по домашнему обучению. Строгая пожилая женщина вошла, увидела картины — и замерла. — Кто рисовал? — спросила она шёпотом. — Мой сын, — гордо ответила я. — Вам нужно показать это специалистам, — она сняла очки. — У вашего мальчика… настоящий дар. Но мы боялись: мир за пределами деревни казался огромным и опасным для Ильи. Как он там без нас, без привычных жестов и знаков? — Поедем! — я всё же настояла и собрала его рисунки — это был районный художественный ярмарок. Илье уже семнадцать. Высокий, худой, с длинными пальцами и внимательным взглядом. Неохотно кивнул — спорить со мной было бессмысленно. На ярмарке его работы повесили в дальнем углу. Пять небольших картин — поля, птицы, руки с солнцем. Люди проходили мимо, иногда останавливались. А потом появилась она — седая женщина с прямой спиной и острым взглядом. Долго стояла, не двигаясь. Затем резко повернулась ко мне: — Это ваши картины? — Моего сына, — указала я на Илью, который стоял рядом, сложив руки на груди. — Он не слышит? — спросила она, заметив, как мы общаемся. — Да, от рождения. Она кивнула: — Меня зовут Вера Сергеевна. Я из художественной галереи в Москве. Эта работа… — она задержала дыхание, рассматривая самую маленькую картину с закатом. — В ней то, что художники ищут годами. Я хочу её купить. Илья замер, глядя мне в лицо, пока я переводила слова неловкими жестами. Его пальцы дрогнули, а в глазах промелькнуло недоверие. — Вы точно не рассматриваете продажу? — голос женщины был уверен, как у знатока. — Мы никогда… — я замялась, чувствуя, как щеки горят. — Мы даже не думали о продаже. Это его душа на холсте. Она достала кошелек и, не торгуясь, отсчитала сумму, которую Михаил зарабатывал в столярной мастерской за полгода. Через неделю она приехала вновь — забрала вторую работу, ту, где руки держат утреннее солнце. А поздней осенью почтальон принёс конверт. «В работах вашего сына — редкая искренность. Понимание глубины без слов. Именно это ищут ценители искусства». Москва встретила нас серыми улицами и холодными взглядами. Галерея — крошечное помещение в старом доме, но каждый день приходили увлечённые люди. Они рассматривали картины, обсуждали композицию, сочетания красок. Илья стоял в стороне, наблюдая за движением губ, за жестами. Хотя слов он не слышал, выражения лиц говорили сами за себя — происходило что-то важное. Потом начались гранты, стажировки, публикации в журналах. Его прозвали «Художник тишины». Его работы — как безмолвные крики души — находили отклик у каждого, кто их видел. Прошло три года. Михаил не сдержал слёз, провожая сына на персональную выставку. Я держалась, но внутри всё дрожало. Наш мальчик стал взрослым. Без нас. Но он вернулся: однажды солнечным днём появился на пороге с букетом луговых цветов. Обнял нас и, взяв за руки, повёл через деревню мимо любопытных взглядов к дальнему полю. Там стоял Дом. Новый, белый, с балконом и огромными окнами. Всё село гадало, кто же этот новый богатый хозяин, но никто не знал его лично. — Что это? — прошептала я, не веря глазам. Илья улыбнулся и достал ключи. Внутри — просторные комнаты, мастерская, книжные шкафы, мебель. — Сынок, — Михаил ошеломлённо оглядывался, — это… твой дом? Илья покачал головой и показал жестом: «Наш. Ваш и мой». Потом вывел нас во двор, где на стене дома красовалась огромная картина: корзина у калитки, женщина с сияющим лицом, держащая ребёнка и надпись жестами: «Спасибо, мама». Я застыла, слёзы лились, но я не вытирала их. Мой всегда сдержанный Михаил вдруг шагнул вперёд и крепко прижал сына к себе. Илья обнял его в ответ, а потом протянул руку мне. И мы стояли так — втроём, на фоне нового дома. Сегодня картины Ильи украшают лучшие галереи мира. Он открыл школу для глухих детей в областном центре и поддерживает программы помощи. Село гордится им — нашим Ильёй, который слышит сердцем. А мы с Михаилом живём в том самом белом доме. Каждое утро я выхожу на крыльцо с чашкой чая и смотрю на картину. Иногда думаю — что было бы, если бы я в тот июльский рассвет не вышла? Не увидела? Испугалась? Теперь Илья живёт в городе, в большой квартире, но приезжает каждую неделю домой. Обнимает меня, и все сомнения исчезают. Он никогда не услышит мой голос. Но знает каждое слово. Он не слышит музыку, но творит свою — из красок и линий. И, глядя на его счастливую улыбку, я понимаю — самые главные моменты жизни случаются в полной тишине. Поставьте лайк — и поделитесь мыслями в комментариях!»

Мишка, мы пять лет ждали. Пять долгих лет. Врачи только махали рукой, говорили, что детей у нас не будет.

Люди

020

– Обретёшь свою судьбу. Не стоит спешить – всему своё время У Полины была давняя, немного странная традиция: каждый год накануне Нового года она отправлялась к гадалке. В большом городе найти новую гадалку было легко. Дело в том, что Поля была одинока. Как ни старалась познакомиться с достойным молодым человеком – всё напрасно. Оказалось, всех приличных парней уже давно разобрали… – В этом году встретишь свою судьбу! – торжественно произнесла темноглазая гадалка, глядя на сверкающий хрусталь. – А где? Где я его встречу? – нетерпеливо спросила Поля. – Мне каждый год говорят одно и то же. Годы идут, а свою судьбу я так и не нашла. Вас мне порекомендовали как самую сильную гадалку. Я требую назвать точное место! Иначе такую антирекламу вам сделаю… – пригрозила девушка. Гадалка закатила глаза, понимая, что просто так от неё не отделаться. Знала, если сейчас не солжёт, девушка просидит до вечера, задерживая очередь тех, кто хочет узнать свою судьбу. – В поезде встретишь! – произнесла гадалка с закрытыми глазами. – Вижу его… высокий блондин, очень красивый. Настоящий принц… – Ух ты! – обрадовалась Поля. – А в каком поезде и когда? – Перед Новым годом! – не унималась гадалка. – Езжай на вокзал, сердце само подскажет, куда брать билет… – Спасибо! – счастливо улыбнулась девушка. Полина вышла от гадалки и, поймав такси, поспешила на вокзал. У окна железнодорожной кассы энтузиазма у неё поубавилось. Она растерянно смотрела на расписание, не понимая, куда брать билет… – Говорите! – раздражённо сказал кассир. – До Самары… На тридцатое декабря, купейный вагон, – пробормотала Поля. Ей уже представлялось, как она сидит в уютном купе, пьёт чай, и вдруг открывается дверь, входит он – её суженый… Вернувшись домой, Полина принялась собирать вещи первой необходимости – вечером отправление… О последствиях поездки она не думала. На что и где будет делать в новогоднюю ночь в чужом городе – не важно. Хотелось только, чтобы гадание исполнилось, и случилось чудо. Особенно остро одиночество ощущалось в праздники, когда все закупались к новогоднему столу, выбирали подарки, кроме неё… Через пару часов Полина сидела в купе со стаканом чая – всё, как она представляла. Оставалось дождаться когда появится её принц. – Здравствуйте! – поздоровалась пожилая дама, закидывая чемодан на верхнюю полку. – Где второе место? – Вот, – растерянно хлопала глазами Полина. – А вы не ошиблись? Это точно ваш вагон? – Нет, дорогая, не ошиблась, – улыбнулась бабушка и плюхнулась на свободную полку. – Простите, можно я выйду, – пролепетала Полина. Она поняла, что совершает глупость. – Дайте выйти! Я передумала ехать! – Сейчас, только сумку уберу, – не понимая, сказала старушка. – Всё… поезд пошёл… – тяжело вздохнула Полина. – Что теперь? – А что так вдруг захотела выйти? Что-то забыла? – поинтересовалась женщина. Полина промолчала, отвернувшись к окну. Эта женщина ни в чём не виновата – всё из-за неё самой. Тем временем Светлана Александровна, так звали бабушку, достала из сумки ещё тёплые домашние пирожки и стала угощать попутчицу. – К дочери в гости ездила. А сейчас домой спешу – сын с невестой приезжают, будем вместе Новый год встречать. – А мне, наверное, придётся встречать Новый год на вокзале… – грустно заметила Полина. Слово за слово, и девушка решилась рассказать старушке всю правду о своей затее. – Глупенькая! Зачем ты ходишь к этим шарлатанам? – упрекнула старушка. – Обретёшь свою судьбу. Не стоит спешить – всему своё время… На следующий день Полина вышла на перроне города, которого она видела впервые. Девушка помогла попутчице выйти с багажом и остановилась, не зная, что делать. – Спасибо, Полина! С наступающим тебя! – поблагодарила Светлана Александровна. – И вас! – натянуто улыбнулась Полина. Пожилая женщина посмотрела на девушку, понимая – не каждый захочет встречать Новый год на вокзале. – Полина, давай ко мне поехали! Ёлку нарядим, накроем праздничный стол… – Неудобно… – растерялась девушка. – А на вокзале сидеть удобно? – рассмеялась старушка. – Поехали! Это даже не обсуждается! Полина всё же согласилась. Светлана Александровна была права: на улице разыгралась метель и смысла бродить по вокзалу не было. – Сашенька с Лизой уже дома, – улыбнулась женщина. Сын ждал маму у лифта, торопясь забрать у неё тяжёлую сумку. – Саша, привет, дорогой. А я с гостьей – дочерью моей старинной подруги, Полиной, – женщина подмигнула девушке. – Очень приятно, проходите, Полина, – ответил парень. Девушка взглянула на высокого красивого блондина и покраснела. Именно такого она представляла в поезде. Что ж, судьба опять сыграла с ней шутку… – А где Лиза? – спросила мама. – Мама, Лизы нет и не будет. Не хочу обсуждать, хорошо? – нахмурился Саша. – Хорошо… – растерялась женщина. Вечером все сидели за столом, провожая старый год. – Полина, вы надолго к нам? – улыбнулся Саша, подкладывая салат. – Нет, утром уеду, – почему-то грустно ответила девушка. Хотелось остаться. Казалось, она знает Светлану Александровну и Сашу всю жизнь. – Не понимаю, куда так спешишь? – возмутилась женщина. – Полина, гостить ещё немного! – И правда, Полина, оставайся. У нас каток замечательный – вечером пойдём. Не уезжай, – попросил Саша. – Уговорили! – улыбнулась девушка. – С радостью останусь. Следующий Новый год они встречали уже вчетвером: Светлана Александровна, Саша, Полина и маленький Артём… А вы верите в новогодние чудеса?

Своё счастье найдёшь. Не стоит спешить. Всему своё время. У меня с самого детства есть странная, немного

Люди

021

Свое счастье непременно найдёшь. Не стоит торопиться — всему своё время У Полины была необычная, почти волшебная традиция: каждый год накануне Нового года она отправлялась к гадалке. Благо жила она в большом городе, и новую гадалку найти было несложно. Дело в том, что Полина чувствовала себя одинокой. Как ни старалась познакомиться с порядочным молодым человеком — всё впустую. Казалось, всех достойных парней уже давно разобрали… — В этом году свою судьбу обязательно встретишь! — торжественно заявила черноглазая гадалка, глядя на сверкающий кристалл. — А где? Где я его повстречаю? — нетерпеливо спросила Полина. — Каждый год слышу одно и то же, а годы идут, свою половинку я так и не встретила. Мне вас рекомендовали как самую сильную гадалку! Требую, скажите точное место — иначе такую антирекламу вам устрою… — пригрозила девушка. Гадалка закатила глаза, понимая, что имеешь дело с непростым клиентом, и просто так от неё не отделаешься. Она знала: не соврёшь — будешь сидеть с ней до вечера, а очередь желающих узнать судьбу уже на пороге. — В поезде встретишь! — произнесла с закрытыми глазами. — Вижу прямо… высокий блондин, очень красивый. Прямо настоящий принц… — Вот это да! — обрадовалась девушка. — А в каком поезде? И когда? — Перед Новым годом! — продолжила гадалка. — Езжай на вокзал. Сердце само подскажет тебе, в каком направлении брать билет… — Спасибо! — счастливо улыбнулась девушка. Полина буквально вылетела из подъезда гадалки, взяла такси и умчалась на вокзал. У окна железнодорожной кассы энтузиазма у неё поубавилось — она растерянно смотрела на расписание, совершенно не понимая, куда покупать билет… — Говорите! — раздражённо окликнула её кассир. — На Екатеринбург… На тридцатое декабря, купейный вагон, — пролепетала Полина. Она уже представляла, как сидит в уютном купе, пьёт чай — и вдруг неожиданно входит он, её жених… Домой приехав, Полина тут же стала собирать дорогу: ведь поздно вечером уже поезд… О последствиях поездки она не думала, да и что делать в новогоднюю ночь в чужом городе — её волновало лишь одно, чтобы предсказание гадалки сбылось как можно скорее. Как же тяжело чувствовать себя ненужной — особенно остро это ощущается в праздники, когда все семьи вместе закупаются для новогоднего стола, дарят друг другу подарки… Все, кроме неё. Через несколько часов Полина уже сидела в купе с стаканом чая, всё как она и мечтала. Оставалось лишь дождаться принца в приоткрытой двери купе. — Здравствуйте, дорогуша! — поздоровалась бабушка, закидывая тяжёлый чемодан в купе. — Где здесь место второе? — Вот… — растерянно хлопала глазами Полина, показывая на полку напротив. — А вы точно не ошиблись вагоном? — Не ошиблась, дорогая, — улыбнулась бабушка и плюхнулась на место. — Извините, дайте пройти… — пробормотала Полина, наконец осознав, какую глупость совершила. — Выпустите! Я домой хочу! — Сейчас, сейчас, сумку уберу, — сказала старушка, ничего не понимая. — Вот, поезд тронулся… — тяжело вздохнула девушка. — Что теперь? — А что так вдруг домой захотела? Что-то забыла? — поинтересовалась женщина. Полина проигнорировала вопрос и повернулась к окну. Она понимала, что бабушка ни в чём не виновата — сама накаркала неприятности. А женщина достала из сумки ещё тёплые домашние пирожки и начала угощать попутчицу. — К дочери ездила, — пояснила Полине. — Сейчас домой спешу, сын с невестой в гости приедут, вместе Новый год загуляем. — Везёт вам… А я, наверное, Новый год на вокзале встречу, — грустно сказала Полина. Слово за слово, девушка решилась рассказать бабушке всю правду о своих скитаниях. — Дура ты, милочка! — отчитала её бабушка. — Свою судьбу найдёшь, не надо спешить, всему своё время… Утром Полина вышла на перрон совсем незнакомого города, помогла бабушке сойти с вагона, остановилась, не зная, что дальше. — Спасибо тебе, Полина! С наступающим! — поблагодарила пожилая женщина. — И вам! — печально улыбнулась девушка. Женщина задумалась, как бы приободрить беднягу — перспектива встретить праздник на вокзале не радовала. — Полина, а поехали-ка ко мне! — вдруг предложила она. — Елку нарядим, накроем стол… — Да как-то неудобно… — растерялась девушка. — А на вокзале, по-твоему, удобнее? — улыбнулась бабушка. — Поехали, не обсуждается! Полина всё же согласилась. Бабушка была права — разыгралась метель, бродить по вокзалу было бессмысленно. — Сашка с Лизой уже дома, — улыбнулась женщина. Саша увидел из окна, как мама подъехала на такси, и поспешил забрать тяжёлую сумку. — Саша, привет, дорогой! Я не одна, у меня гостья — дочь моей давней подруги, Полина, — женщина подмигнула девушке. — Очень приятно! — сказал парень. — Проходите, пожалуйста, Полина. Полина посмотрела на высокого красивого блондина и раскраснелась — именно такого принца она воображала себе в купе. Что ж, судьба опять решила пошутить… — А где Лиза? — спросила мать. — Мама, Лизы больше нет, и не будет никогда. Не хочу это обсуждать, ладно? — нахмурился он. — Ладно… — растерялась женщина. Вечером все сидели за столом, провожали старый год. — Полина, надолго к нам? — улыбнулся Саша, кладя ей салат в тарелку. — Нет. Утром уеду, — почему-то грустно сказала девушка. Очень не хотелось так быстро уезжать из уютного дома. Казалось, будто знает этих людей всю жизнь. — Не понимаю, куда такая спешка? — возмутилась бабушка. — Побудь ещё немного! — Оставайся, Полина, у нас классная каток, завтра вечером сходим, — попросил Саша. — Уговорили! С радостью останусь, — улыбнулась Полина. На следующий Новый год они собрались уже вчетвером: Светлана Александровна, Саша, Полина и маленький Артём… А вы верите в новогодние чудеса?

Найдёшь свою судьбу. Не стоит торопиться. Всему свой срок. У меня, Иринки, уже много лет есть одна, по-своему

Люди

038

— Бабушка Алла, вы что, с ума сошли? Кто вам разрешил держать волка в деревне?

Бабушка Алла! громогласно произнес Матвей. Кто вам разрешил держать волка в деревне? Алла Сергеевна горько

Люди

045

Как написать так, чтобы не звучало как дешёвая драма, но это самое наглое, что со мной делали: живу с мужем много лет, а второй «герой» этой истории — его мама, которая всегда чересчур вмешивается в наш брак. Думала, типичная опека матери, «из лучших побуждений» — а оказалось, что вовсе не из добрых. Несколько месяцев назад муж настоял, чтобы я подписала бумаги на квартиру: обещал, наконец-то будет свой угол, аренда — ерунда, если не сейчас, потом пожалеем. Я счастлива была — мечтала о доме, а не жить в чемоданах и коробках. Подписала, не подозревая подвоха — считала, что это наше семейное решение. Первый странный звоночек — стал ходить сам по инстанциям, говорил, что мне не стоит тратить время, ему проще. Документы приносил в папках, складывал в коридоре, но запрещал их смотреть, а если спрашивала — запутывал терминами, будто я ничего не понимаю. Решила, что мужчины любят контролировать такие вопросы. Потом начались мелкие «финансовые игры» — счета стали трудно оплачиваться, а зарплата, вроде, та же. Убеждал меня давать больше, потому что «так надо сейчас, потом всё наладится». Я брала на себя магазин, часть взносов, ремонт, мебель — строим же «своё». В какой-то момент перестала покупать себе что-то, думала — оно того стоит. А потом, убирая на кухне, набрела на распечатку, спрятанную под салфетками. Оказался не очередной счёт — это был официальный документ с печатью и датой, где было указано имя владельца квартиры. Не моё. И даже не его. Имя — его мамы. Я перечитывала строку за строкой, refusing to believe it: я плачу, мы берём кредит, делаем жильё, покупаем мебель — а хозяйка его мама. Ощущение было не ревности, а унижения. Когда он вернулся домой, я не устраивала сцену, просто положила документ на стол и смотрела на него. Не спрашивала нежно, не просила объяснить — просто смотрела, устала быть в роли «наивной». Он не удивился, даже не сказал «что это». Просто вздохнул, как будто я создала проблему тем, что узнала правду. Тут началось самое наглое объяснение, что я слышала: что «так безопаснее», мама — «гарант», если что-то случится — не придётся делить жильё. Говорил спокойно, будто объясняет, почему купили стиральную, а не сушильную машину. Хотелось смеяться от бессилия: это не семейная инвестиция, а план, где я плачу, а в конце окажусь с чемоданом вещей. И документ — не самое жёсткое. Самое жёсткое — реакция его мамы, которая уже всё знала: вечером позвонила, читала нотации, будто я нахалка. Говорила, что «только помогает», что дом должен быть «в надёжных руках» и не надо принимать всё лично. Представьте — я плачу, экономлю на себе, и мне ещё рассказывают про «надёжные руки». Я начала копать, не из любопытства, а от недоверия. Просмотрела банковские выписки — оказалось, кредит не один, как он говорил: из моих денег выплачивали ещё и чужой долг, не связанный с нашей квартирой. Долг — его мамы. Получается, я не просто содержу квартиру, которая не моя — я ещё и оплачиваю чужие долги, маскируемые под «общие нужды семьи». В этот момент что-то во мне надломилось. В мыслях всплыли все мелкие случаи за годы: как она всегда вмешивается, как он её защищает, как решения принимаются между ними, а я — просто кошелёк. Главная боль — не деньги, а то, что меня использовали, делая вид, будто я просто «удобная», не любимая женщина. Та, которая работает, платит, мало спрашивает — ради «мира в доме». А этот мир был для них, не для меня. Я не плакала, не кричала. Просто села и посчитала — сколько вложено, что отдала, что осталось. Впервые увидела, как меня годами лишали надежд и сколько легко использовали — и больно было не за деньги, а за то, что меня держали за дуру с улыбкой. На следующий день сделала то, что не думала сделать: открыла отдельный счёт, перевела туда свои деньги, сменила все пароли и убрала его доступ. Перестала платить «за общее», потому что общее оказалось только моё вложение. И начала собирать документы и доказательства — больше не верю словам. Сейчас мы живём в одной квартире, но по сути я одна. Не гоню, не прошу, не спорю. Просто вижу мужчину, которому нужна только моя зарплата, и маму, которая решила, что владеет моей жизнью. И думаю — сколько женщин так жили, боясь, что «станет хуже, если начнешь говорить». Но хуже, чем тебя используют с улыбкой, даже не знаю, возможно ли. ❓ Если бы вы узнали, что годы платили за «семейную квартиру», а бумаги оформлены на его маму, и вас держали лишь «удобной», вы бы ушли сразу или попытались вернуть своё?

Не знаю, как написать это так, чтобы не выглядело, будто я разыгрываю дешевую драму, но это самое дерзкое

Люди

019

Когда материнская власть душит: История Варвары, скромной женщины из российской глубинки, нашедшей любовь и внутреннюю свободу вопреки притеснениям и контролю матери

Из-под гнёта матери В свои тридцать пять лет Ксения была скромной, застенчивой женщиной. Она никогда