Счастье рядом

На пороге стоял незнакомец: школьная любовь, несбывшиеся мечты и вторая попытка счастья под Новый год

На пороге стоял незнакомец. Владимир был влюблен в Галину ещё со школьных лет. Он писал ей записки, пытался

— Хорошая женщина. Что бы мы без неё делали? — А ты ей всего две тысячи в месяц платишь. — Ольга, мы ведь квартиру на неё переписали Николай поднялся с кровати и медленно пошёл в соседнюю комнату. В свете ночника прищурился, посмотрел на жену. Он присел рядом, прислушался. — Кажется, всё хорошо. Поднялся и неспешно побрёл на кухню. Открыл кефир, зашёл в ванну. И пошёл в свою комнату. Лёг на кровать. Не спится: — Нам с Ольгой по девяносто лет. Сколько прожили? Скоро ведь уже к Богу, а рядом никого нет. Дочки, Натальи не стало, шестидесяти не дожила. Максима тоже давно нет… Гулял он много… Есть внучка, Оксана, да та уж в Польше лет двадцать живет. Про деда с бабушкой и не вспоминает. У неё, наверное, уже и дети большие… Не заметил, как уснул. Разбудил его лёгкий касание руки: — Николай, всё хорошо? — послышался тихий голос. Открыл глаза. Над ним склонилась жена. — Что ты, Ольга? — Да смотрю — лежишь, не двигаешься. — Жив ещё! Иди спи! Послышались шаркающие шаги. Щёлкнул выключатель на кухне. Ольга Ивановна выпила воды, зашла в ванную и отправилась к себе в комнату. Легла на кровать: — Вот так, проснёшься как-нибудь — а его уже нету. Что делать буду? Или, может, я раньше уйду… Николай Иванович уже и поминки наши заказал. Вот уж никогда бы не подумала, что такое заранее возможно… С другой стороны — хорошо. Кто бы за нас это сделал? Внучка про нас и не вспоминает. Соседка Вера только и заходит. У неё ключ от нашей квартиры. Дед ей по тысяче из пенсии отдаёт. Она продукты приносит, да ещё что купит… Нам-то деньги куда девать? А мы с четвёртого этажа уже не выходим. Николай Иванович открыл глаза. За окном солнце. Вышел на балкон, увидел под окном зелёную вершину черёмухи. На лице появилась улыбка: — Вот и дожили до лета! Пошёл проведать жену. Она задумчиво сидела на кровати. — Оленька, хватит хандрить! Пойдём кое-что покажу. — Ой, совсем сил нет… — старушка едва поднялась с кровати. — Что ты придумал? — Пойдём, пойдём! Держа за плечи, довёл жену до балкона. — Смотри, черёмуха зеленая! А ты говорила — до лета не доживём. Дожили! — Ой, и правда… И солнышко светит. Сели на скамеечку на балконе. — Помнишь, как я тебя в кино пригласил? В школе ещё. Тогда черёмуха тоже только зеленела… — Разве такое забудешь? Сколько уж лет прошло? — Семьдесят с лишним… Семьдесят пять. Долго сидели, молодость вспоминали. Многое на старости лет забывается, и то, что вчера делал — а молодость никогда не забудется… — Ой, заболтались мы! — поднялась жена. — А мы ведь не завтракали… — Ольга, заваришь хороший чай? Надоело уже это сено… — Нам ведь нельзя… — Хотя бы жиденький, и сахарочку по ложечке добавь… Николай Иванович пил слабый чай с небольшим бутербродом с сыром и вспоминал времена, когда чай был крепкий и сладкий, да с пирожками, с оладушками… Зашла соседка. Одобряюще улыбнулась: — Как у вас дела? — Какие у девяностолетних дела быть могут? — подшутил дед. — Ну, если шутите, значит, всё хорошо. Что принести? — Вера, купи мясо! — попросил Николай Иванович. — Вам ведь нельзя. — Куриное можно. — Ладно, куплю. Сварю вам суп с лапшой! Соседка убрала со стола, вымыла посуду. И ушла. — Ольга, пойдём на балкон, — предложил муж. — На солнышке погреемся… — Пойдём! Пришла Вера. Вышла на балкон: — По солнышку соскучились? — Хорошо тут, Верочка! — улыбнулась Ольга Ивановна. — Сейчас вам кашу принесу, и суп для обеда сварю. — Хорошая женщина, — глянул ей вслед Николай. — Что бы мы без нее… — А ты ей всего две тысячи в месяц платишь. — Ольга, квартира ведь на неё оформлена. — Она этого не знает… Так и просидели на балконе до обеда. На обед был суп с курицей — вкусный, с кусочками мяса и картошкой: — Я всегда такой Наташе и Максиму варила, когда они маленькие были, — вспомнила Ольга Ивановна. — А нам на старости лет чужие люди готовят… — тяжело вздохнул муж. — Видно, Коль, судьба у нас такая… — вздохнула жена. — Не станет нас, и никто не всплакнет. — Всё, Ольга, не будем грустить. Пойдём вздремнем! — Николай, не зря говорят: «Что старый — что малый»… Всё у нас как у детей: суп пюрированный, час сна, полдник… Вздремнул Николай Иванович, встал — не спится. Погода меняется… Зашёл на кухню. На столе два стакана сока — заботливо приготовила Вера. Взял обеими руками, осторожно понёс в комнату жены. А та сидит на кровати, в окно задумчиво смотрит: — Чего, Оленька, загрустила? — улыбнулся муж. — На сок! Она взяла стакан: — Ты тоже не спишь? — Погода такая… — И я с утра, что-то не по себе… — Ольга Ивановна покачала головой. — Чувствую, мало мне осталось… Ты меня похорони по-людски. — Ольга, что ты такое говоришь… Как я без тебя буду жить? — Кто-то из нас всё равно первый уйдёт… — Хватит! Пошли на балкон! Просидели до вечера. Вера принесла сырники. Поели, сели телевизор смотреть. Каждый вечер перед сном включали — новые фильмы плохо понимали, больше смотрели старые комедии и мультики. Сегодня посмотрели только один мультик. Ольга Ивановна встала с дивана: — Пойду спать. Что-то устала… — Тогда и я пойду. — Дай-ка посмотрю на тебя хорошенько! — вдруг попросила жена. — Зачем? — Просто посмотреть… Долго смотрели друг на друга. Наверное, вспоминали свою молодость, когда всё было впереди… — Пошли, провожу тебя до кровати. Ольга Ивановна взяла мужа под руку, и они медленно пошли. Он бережно укрыл жену, сам ушёл в свою комнату. Что-то тяжело на сердце… Долго не мог уснуть… Казалось — совсем не спал… Но электронные часы показывали два ночи. Поднялся, пошёл в комнату к жене. Она лежала с открытыми глазами: — Ольга! Взял руку. — Ольга, ты что! Оль-га! И вдруг самому не хватило воздуха… Дошёл до своей комнаты, достал приготовленные документы, положил на стол. Вернулся к жене. Долго смотрел на неё… Потом лег рядом, закрыл глаза. Увидел свою Ольгу, молодую и красивую, как семьдесят пять лет назад. Она куда-то шла, туда, где свет вдалеке. Он помчался за ней, догнал, взял за руку. Утром Вера зашла в спальню. Они лежали рядом, на лицах застыла счастливая улыбка… Наконец, женщина позвонила в скорую. Врач только покачал головой: — Вместе ушли. Значит, очень любили друг друга… Их забрали. А Вера опустилась на стул и только тогда увидела документы и завещание на своё имя. Уткнулась лицом в руки и заплакала… Ставьте лайки и делитесь своими мыслями в комментариях!

Хорошая женщина. Что бы мы без неё делали? А ты ей всего лишь десять тысяч в месяц платишь.

Люди

017

Неожиданный гость на пороге: история Яны, отвергнутой любви в школе и второго шанса под Новый год

На пороге стоял незнакомец. С детства Виталий был влюблён в Ядвигу. Он передавал ей записки, старался

Люди

048

«Мне стыдно брать тебя на банкет»: история Надежды, домашней хозяйки, которую муж начал стесняться после двенадцати лет брака — и о том, как она снова обрела себя, успех и новое счастье после развода

Мне стыдно брать тебя на банкет, Аркадий даже не отвёл глаз от телефона. Там будут люди. Ну, нормальные

Люди

Самое трудное в том, чтобы жить с щенком, — это вовсе не то, что думают многие люди. Это не выводить его на прогулку под проливным дождём, не мерзнуть в ледяной зиме, не вставать, когда не выспался, и не уговаривать себя, когда на душе тревожно. Это не отказываться от поездок или приглашений с друзьями, если говорят: «Приходи, но без него». Это не шерсть на простынях, на одежде и даже в еде. Это не то, что приходится бесконечно мыть пол, зная, что через полчаса всё будет по-старому. Это не счета у ветеринара и не страх что-то упустить. Это не жертва частичкой свободы, потому что теперь свобода — это «мы». И не в том дело, что сердце уже не только твоё… Всё это — любовь. Всё это — жизнь. Всё это ты сам выбрал. Самое сложное приходит медленно — словно боль в костях при перемене погоды, как мороз, который поначалу не чувствуешь, а потом он пробирает до сути. Однажды ты понимаешь: он уже не может, как раньше. Он старается… но не может. Он мчится навстречу, как всегда… но теперь это по-другому. В его глазах всё ещё отражается ты, но появляется усталый свет, будто он говорит: «Я здесь, но с каждым днём мне всё труднее». Ты вспоминаешь, каким он был, и видишь, каким стал — полностью своим, без остатка доверяющим только тебе. Он всегда верил в тебя: что ты будешь рядом, что поможешь, что спасёшь. И так и было. Но сейчас ты не спасёшь его от старости. Самое больное — знать, что для тебя он был утешением… а ты для него — всё: вся жизнь, всё небо, вся надежда. А ты не готов. Не готов отпустить. Не готов смотреть, как уходит тот, кто научил тебя любить без меры. А потом приходит тишина. Глухая тишина. Пустое место на подушке. Миска, которую уже никто не вылижет. И сердце — разбито. И ты снова выходишь на улицу. Но уже без него. И ловишь себя на том, что шепчешь ветру: «Ну пойдём, мой хороший…» Но если бы всё вернуть назад… Я бы снова выбрал его. Снова всё: усталость, усталость, отдачу. Потому что эта любовь — настоящая. Жить с собакой — значит впустить в дом огонь. Огонь, который будет греть всегда, даже когда его уже нет рядом. Потому что у собаки только одна миссия в этом мире: подарить тебе своё сердце.

Самое трудное в жизни с щенком совсем не то, что думают многие. Это не прогулки в мороз, под дождём или

Люди

0135

«Мне стыдно брать тебя на банкет», — Денис даже не оторвал взгляда от телефона. — «Там будут люди. Нормальные люди». Надежда стояла у холодильника с пакетом молока в руках. Двенадцать лет брака, двое детей. И вот — стыдно. — Я надену чёрное платье. То самое, которое ты сам мне покупал. — Дело не в платье, — наконец посмотрел он. — Дело в тебе. Ты себя запустила. Волосы, лицо… вся какая-то никакая. Там будет Вадим с женой. Она стилист. А ты… сама понимаешь. — Значит, не поеду. — Вот и умница. Скажу, что у тебя температура. Никто и слова не скажет. Он ушёл в душ, а Надежда осталась стоять посреди кухни. В соседней комнате спали дети. Кириллу десять, Светлане — восемь. Ипотека, счета, родительские собрания. Она растворилась в этом доме, а муж стал её стесняться. — Он что, совсем с ума сошёл? — Ольга, подруга-парикмахер, смотрела на Надежду так, будто та объявила конец света. — Стыдно брать жену на банкет? Да кто он вообще такой? — Начальник склада. Получил повышение. — И теперь жена не подходит? — Ольга залила кипяток в чайник резко, зло. — Послушай меня. Ты помнишь, чем занималась до детей? — Работала учителем. — Не про работу. Ты делала украшения. Из бисера. У меня до сих пор то ожерелье с синим камнем лежит. Люди всё спрашивают, где такое купить. Надежда вспомнила. Она собирала украшения вечерами, когда Денис ещё смотрел на неё с интересом. — Это было давно. — Было, значит сможешь повторить, — Ольга пододвинулась ближе. — Когда банкет? — В субботу. — Отлично. Завтра приходишь ко мне. Я делаю причёску и макияж. Позвоним Наташе — у неё платья есть. А украшения найдёшь свои. — Ольга, он ведь сказал… — Да плевать на его «сказал». Ты пойдёшь на банкет. И он затрясётся от страха. Платье Наташа принесла сливовое, длинное, с открытыми плечами. Мерили час, подгоняли, кололи булавками. — К такому цвету нужны особые украшения, — Наташа кружилась вокруг. — Серебро не подойдёт. Золото тоже. Надежда достала старую шкатулку. На дне, в мягкой ткани, лежал комплект — колье и серьги. Синий авантюрин, ручная работа. Она делала его восемь лет назад для особого случая, который так и не наступил. — Глаз не оторвать, — Наташа застыла. — Ты это сама? — Сама. Ольга сделала укладку — мягкую волну, без лишнего. Макияж — сдержанный, но выразительный. Надежда надела платье, застегнула украшения. Камни легли на шею холодно, весомо. — Иди к зеркалу, — Ольга подтолкнула её. Надежда подошла. И увидела не ту женщину, которая двенадцать лет мыла полы и варила супы. Она увидела себя. Ту, какой была раньше. Ресторан у набережной. Зал полон столов, костюмов, вечерних платьев, музыки. Надежда вошла поздно, как планировала. Разговоры стихли на пару секунд. Денис стоял у бара, смеялся над чьей-то шуткой. Увидел её — и его лицо застыло. Она прошла мимо, не глядя, села за дальний стол. Спина прямая, руки спокойно на коленях. — Простите, здесь свободно? Мужчина лет сорока пяти, серый костюм, умные глаза. — Свободно. — Олег. Партнёр Вадима по бизнесу. Пекарни. А вы, если не секрет? — Надежда. Жена начальника склада. Он посмотрел на неё, затем на украшения. — Авантюрин? Ручная работа, вижу сразу. У меня мама собирала камни. Такое редко встречается. — Я сама делала. — Серьёзно? — Олег наклонился ближе, рассматривая плетение. — Класс. Вы продаёте? — Нет. Я… домохозяйка. — Странно. С такими руками обычно не сидят дома. Весь вечер он был рядом. Говорили о камнях, творчестве, о том, как люди теряются в быту. Олег приглашал танцевать, приносил игристое, смеялся. Надежда замечала взгляд Дениса с того конца зала. Его лицо мрачнело с каждой минутой. Когда она выходила, Олег проводил до машины. — Надежда, если решите вернуться к украшениям — звоните, — он протянул визитку. — У меня есть хорошие связи — настоящим мастерам всегда рады. Она взяла визитку и кивнула. Дома Денис не продержался и пяти минут. — Ты там что устраивала вообще? Весь вечер с этим Олегом! Все смотрели, понимаешь? Все видели, как моя жена вешается на чужого! — Я не вешалась. Я разговаривала. — Разговаривала! Ты танцевала с ним трижды! Трижды! Вадим спрашивал, что происходит! Мне стыдно было! — Тебе всегда стыдно, — Надежда сняла туфли, поставила у порога. — Стыдно меня везти, стыдно, когда смотрят. Тебе вообще когда-нибудь не стыдно? — Заткнись. Думаешь, платье надела — и стала кем-то? Ты никто. Сидишь у меня на шее, тратишь мои деньги, а теперь ещё и из себя принцессу строишь. Раньше она бы заплакала. Ушла в спальню, легла бы к стене. Но внутри что-то сломалось. Или, наоборот, восстановилось. — Слабые мужчины боятся сильных женщин, — она говорила тихо, почти спокойно. — Ты закомплексован, Денис. Боишься, что я разгляжу, насколько ты мелок. — Вон отсюда! — Я подаю на развод. Он молчал. Смотрел, и в глазах впервые был не гнев, а растерянность. — Куда ты пойдёшь с двумя детьми? На свои бусинки не проживёшь. — Проживу. Утром она достала визитку и набрала номер. Олег не спешил. Встречались в кафе, обсуждали дела. Он рассказывал о знакомой, у которой галерея авторских вещей. Что сейчас ручная работа на вес золота — людям надоела штамповка. — Вы талантливы, Надежда. Такая гармония — редкость. Она работала по ночам. Авантюрин, яшма, сердолик. Колье, браслеты, серьги. Олег забирал готовое, отвозил в галерею. Через неделю звонил — всё продано. Заказы росли. — Денис не знает? — Мы почти не общаемся. — Развод? — Уже нашла адвоката, начинаем процесс. Олег помог. Без пафоса, без героизма. Просто дал контакты, помог снять квартиру. Когда Надежда собирала вещи, Денис стоял в дверях и смеялся. — Долго не протянешь. Приползёшь назад. Она закрыла чемодан и ушла, не ответив. Полгода. Двушка на окраине, дети, работа. Заказов море. Галерея предложила выставку. Она завела страницу — выкладывала фото украшений. Подписчики росли. Олег приезжал, привозил детям книги, созванивались. Не давил, не лез. Просто был рядом. — Мам, он тебе нравится? — спросила как-то Светлана. — Нравится, — улыбнулась Надежда. — И нам нравится. Он не орёт. Через год Олег сделал предложение. Без колен, без роз. Просто за ужином сказал: — Я хочу, чтобы вы были со мной. Все трое. Надежда была готова. Прошло два года. Денис шёл по торговому центру. После увольнения устроился грузчиком — Вадим узнал о том, как он с женой обращается, и выгнал его через три месяца. Съёмная комната, долги, одиночество. Он увидел их у ювелирного магазина. Надежда в светлом пальто, волосы уложены, на шее тот самый авантюрин. Олег держит за руку. Кирилл и Светлана смеются, что-то рассказывают. Денис остановился у витрины. Смотрел, как они садятся в машину. Как Олег открывает Надежде дверь. Как она улыбается. Потом посмотрел на себя в отражении стекла. Потёртая куртка, серое лицо, пустые глаза. Он потерял королеву. А она научилась жить без него. И это его самая большая кара — понять слишком поздно, что было… Спасибо вам, дорогие читатели, за ваши искренние комментарии и лайки!

Мне стыдно брать тебя на банкет, Артем даже не оторвал глаз от экрана телефона. Там будут люди.

Люди

Самое трудное в жизни с щенком — совсем не то, что думают многие. Это не прогулки под дождём, не мороз, не бессонные ночи и не беспокойное сердце. Это не отказываться от поездок или встреч, потому что «с собакой нельзя». Это не шерсть на простынях, одежде и даже в еде. Это не мытьё полов снова и снова, зная, что через полчаса всё будет по-старому. Это не счета у ветеринара и не страх что-то упустить. Это не потеря части свободы, ведь свобода теперь — это «мы». И не в том дело, что сердце теперь не только твоё… Всё это — любовь. Всё это — жизнь. Это твой выбор. Самое тяжёлое приходит медленно — как боль в суставах к смене погоды. Как столичный холод, который сначала почти незаметен, но потом проникает внутрь. В один день ты вдруг понимаешь: Он уже не может, как раньше. Старается… но не может. Бежит к тебе, как всегда… но уже не так. В его глазах — твой взгляд, но появляется усталый огонёк, говорящий: «Я рядом, но с каждым днём мне труднее». Ты помнишь, каким он был. И видишь, каким он стал — твой целиком, доверившийся до последнего. Он всегда верил тебе: Что ты будешь рядом, что поможешь, что спасёшь. И ты спасал. Но от старости ты не убережёшь. Самое больное — знать, что для тебя он был утешением, а для него ты был ВСЕМ: всей его жизнью, всем его небом, всей его надеждой. А ты не готов. Не готов отпустить его. Не готов смотреть, как уходит тот, кто научил тебя любить без границ. А потом приходит тишина. Густая тишина. Пустое место на подушке. Миска, которую больше никто не вылежит. И сердце — на кусочки. И снова выходишь на улицу. Но уже без него. И ловишь себя на словах в пустоту: «Пошли, мой хороший…» Но если бы вернуть время назад… Я бы всё равно выбрал его. Выбрал бы всё: усталость, печаль, самоотдачу. Потому что эта любовь настоящая. Иметь собаку — значит впустить в жизнь огонь. Огонь, который греет всегда, даже когда его уже нет. Потому что у собаки одна миссия в этом мире — подарить тебе своё сердце.

Самое сложное в том, чтобы жить с щенком, вовсе не то, что обычно думают люди. Не в том, чтобы выводить

Люди

051

Когда муж неожиданно предложил: как решение заботы о маме изменило всё в нашей семье

Люд, надо что-то решать с тяжелым вздохом произносит Татьяна в телефонную трубку. Что случилось?

Люди

098

То, чего я никак не ждала от Феди: семейный совет, ссора сестёр и неожиданный поступок мужа ради мамы

Оль, надо что-то решать с глубоким вдохом сказала Наталья в трубку домашнего телефона. Что там у тебя опять?

Люди

0162

Когда семья мужа забыла про мой сорокалетний юбилей, я решила больше не быть семейной Золушкой — и дала им урок, который они запомнят надолго

Почему телефон молчит? сжав вино в ладони, Анастасия нервно глядела на дисплей, который отражал лишь