10 ноября Сегодняшний день перевернул многое внутри меня. Я сидел на кухне, слушал, как закипает самовар
Проучила и мужа, и свекровь, и золовку Где мой ужин, Ксения? Ты слышишь, где еда?! Ксения даже не повернула
Где мой борщ, Маргарита? Я спрашиваю, где еда?! Маргарита не повернула головы в сторону мужа.
Мать заболела и теперь поживёт у нас, тебе придётся смотреть за ней, сказал я, вставая в дверях кухни
Опять задержалась? срывающимся от ревности голосом бросил он, даже не дав ей успеть скинуть облепленные
Мама заболела, и поживёт у нас, ухаживать за ней придётся тебе! с олимпийским спокойствием заявил муж Светланы.
Какой у вас, брат, замечательный домик получился, сказала Жанна, проводя пальцем по аккуратно уложенной
Ты опять задержалась на работе? резко спросил он, не дав ей и шагу ступить через порог. Всё ясно.
Это не мои дети: хочешь — помогай сестре, но не за мой счёт! Она сама разрушила свою семью, а теперь пытается свалить своих детей на нас, чтобы спокойно устраивать личную жизнь
— Какой уютный дом вы построили, братишка! Завидую по-хорошему…
Жанна провела пальцем по скатерти, осматривая кухню, как ревизор. Снежана ставит на стол салат, садится напротив мужа. Стас улыбается сестре, не замечая, как жена сжимает салфетку в кулаке.
— Старались. Полгода искали подходящий вариант.
Чтобы купить этот дом, они продали квартиру и переехали в Самару — ближе к родне Стаса. Свой участок, грядки, тишина — об этом Снежана мечтала три года, и лишь два месяца назад мечта осуществилась.
— А у меня вот семья не сложилась, — тяжело вздыхает Жанна, опуская взгляд. — Три месяца как одна, до сих пор не верю. Просыпаюсь — пусто. Дети спрашивают, где папа. Я и сама не знаю, что говорить.
Тамара Николаевна, свекровь, сидевшая во главе стола, дотянулась до Жанны, чтобы поддержать.
— Всё наладится, доченька. Главное — детки здоровы. А этот еще пожалеет, что ушёл.
Кирюша, четырёхлетний племянник, уже слез со стула — и вскоре с полки что-то с грохотом упало.
— Кирилл, осторожней! — Жанна даже не пошевелилась.
Алиса, которой недавно стукнуло три, заскулила у мамы на руках. Жанна рассеянно покачивает дочку, продолжая жаловаться:
— Хорошо, хоть вы теперь поблизости. Мама после операции еле-еле ходит, сама не справляется.
— На такси еле доехала, — подхватывает Тамара Николаевна, потирая колено. — Четвёртый этаж без лифта, давление скачет… Какие тут внуки!
Снежана пошла к плите — время приносить горячее. На подоконнике аккуратные стаканчики с рассадой томатов — вот-вот высаживать на огород, наконец-то первые свои помидоры!
— Надеюсь, вы не откажете, если иногда детей оставлю? — доносится с кухни голос Жанны. — Только когда деваться некуда будет… Мне же и работу искать надо, и по врачам бегать, и к юристу из-за развода. А дети-то ни при чём.
Снежана обернулась. На лице Жанны та самая беспомощность, которую Снежана отлично научилась узнавать. В свои двадцать семь она умеет брать на жалость безупречно.
Стас, с сочувствием, кивает:
— Конечно, Жанн, помогу. Правда, Снеж?
Три пары глаз уставились на Снежану:
— Да, конечно, только если экстренно, — неуверенно соглашается жена.
Жанна расцветает:
— Вы мои спасители! Я ж на пару часов максимум!
Гости уехали к одиннадцати. Стас вызвал такси для матери, помог спуститься — она на ступеньках охала. Жанна запаковала детей в старенькую «Ладу» и, высунувшись в окно, крикнула: «Спасибо за вечер, вы лучшие!»
Снежана убирает со стола, складывает посуду. Стас обнимает жену сзади:
— Смотри, как хорошо вечеринка прошла! Мама довольна, сестра развеялась. Видишь, правильно мы сделали, что сюда переехали.
— Угу.
— Ты чего такая?
— Да так, устала немного…
Снежана не стала говорить, что её тревожит. Слова «иногда, когда прижмёт» — у неё в голове давно означают «каждый божий день, потому что так удобно».
Через неделю позвонила Жанна:
— Снеж, выручи, утром к врачу записана, а маме с детьми нельзя… Всего на три часа!
Снежана смотрит на рабочие таблицы, срочный отчет…
— Жанн, у меня дедлайн —
— Да они тихие, мультики посмотришь, всё. Очень надо, пожалуйста!
Через полчаса дети у неё. Потом снова. Один раз, два, три — собеседование, встречи, «редко», «пару часов». Всегда растягивается до вечера. И Стас, которому «не проблема, это же не чужие»…
Через три недели все вошло в привычку. Три-четыре раза в неделю: дети у Снежаны, а Жанна живет свою жизнь. Стас ворчит: «Моя сестра, я должен помочь!» А Снежана думает: «А я?» — но молчит.
Однажды в субботу — рассаду высаживать пора, Снежана просит Стаса посидеть с детьми. Через десять минут вопль — Кирюша разбил горшок с томатами, две недели выращивала! Стас даже не оторвался от телефона: «Ну, вырастишь ещё…»
К пяти Жанна не приехала. К шести — «ещё немного задержусь». Восемь — молчание. В девятом часу подкатывает навесёлая на дорогой машине: «Знакомый подвёз после собеседования!» — и пахнет вином.
— Кстати, в среду сможешь? — спрашивает.
— Нет, — впервые твёрдо отвечает Снежана. — Это твои дети, Жанна. Твоя ответственность.
Жанна всхлипывает перед братом, театрально обвиняет жену. Стас скупо защищает. Свекровь звонит: «Стыдно должно быть, родной человек…»
Вдобавок Снежана замечает у Жанны в соцсетях фото из кафе среди веселой компании — вот и «собеседование». В сердцах звонит мужу: «Хочешь — приезжай сам нянчься, я больше не буду!»
Вечером Стас возвращается, молча смотрит на жену. — «Ты права…» После нового задержания детей Жанна слышит от брата: «Так больше не будет. Мы не няньки».
Свекровь обиделась, сестра в обиде. В доме тишина, грядки пустые. А у Снежаны впервые за долгое время чувство облегчения: она сказала «нет» и её услышали.
Остальное потом. Слушай, такой уютный у вас дом получился, Сань. Честно завидую по-хорошему. Яна так важно провела рукой
Мама, что ты сказала моей жене, Марине? Она уже хотела уехать из дома. Я просто сказала ей, как есть.
