Счастье рядом

— Вот уж возомнила о себе наша Настя! Говорят, деньги портят людей… А я не понимала, чем могла так обидеть окружающих. Когда-то у меня был хороший брак — муж и двое детей. Но однажды всё рухнуло: любимый погиб в аварии, возвращаясь с работы. Я думала, не переживу горе, но мама настояла, чтобы ради детей взяла себя в руки. Я начала много работать, а когда дети выросли — отправилась на заработки, ведь поддержки не было. Сначала я оказалась в Польше, потом — в Англии. Работу пришлось менять не раз, прежде чем смогла нормально зарабатывать. Я отправляла деньги детям каждый месяц, потом купила им по квартире, у себя сделала хороший ремонт. Я гордилась собой и уже собиралась возвращаться в Россию насовсем. Но год назад всё изменилось: я познакомилась с мужчиной. Он тоже наш россиянин, только уже 20 лет живёт в Англии. Мы сблизились, и мне казалось, что у нас может что-то получиться. Но сомнения не давали мне покоя: Артур не мог вернуться в Россию, а я так хотела домой. Вот и приехала наконец — сначала встретилась с детьми, потом с родителями… А до родителей мужа всё никак не доеду: времени не хватает, дел полно! Но тут подруга, продавщица, зашла в гости и говорит: — Твоя свекровь сильно на тебя обиделась! — Почему? — Слышала, как она с кем-то говорила: ты, мол, «зазналась, деньги тебя испортили», да и денег им от тебя ни разу не видели. Мне было очень неприятно это слышать, ведь я сама растила двоих детей и делала всё для них. Я не могла ещё родственникам мужа деньги давать — мне и самой нужно было на что-то жить, понимаете? После такого мне не хотелось идти к свекрам. Но я пересилила себя, купила продуктов, сходила. Вроде всё хорошо, но о том разговоре всё думала. В итоге сказала: — Поймите, мне самой было нелегко все эти годы: я делала всё, чтобы дети «встали на ноги», а помощи ждать было неоткуда. — А мы что, нам кто-то помогал? Все дети помогают, а мы сами, будто сироты! Ты должна вернуться и помогать нам! Свекровь будто пристыдила меня. Я даже не решилась рассказать, что у меня теперь есть мужчина в Англии. Ушла от них расстроенная — что делать дальше, не знаю. Неужели я и правда должна помогать родителям покойного мужа? Я уже не выдерживаю!

Ну и важная стала твоя Алёня! Правда говорят, деньги людей портят! Я так и не поняла, изза чего люди

Люди

011

Пять лет мы ждали чуда, а в один прохладный июльский рассвет у нас появился сын — найденный у ворот, безмолвный, но с великим талантом в душе. История о том, как в сибирской деревне вырос художник Тишины, чьи картины покорили столичные галереи, а сердце оказалось местом, где звучит настоящий смысл семьи.

Мишенька, ну сколько мы уже ждали? Пять лет Пять! Врачи только руками разводят быть детей у нас не будет.

Люди

070

«Ну надо же заранее предупреждать — я ничего не готовила! Вы вообще в курсе, сколько стоит принимать гостей?!» — кричала свекровь. Я — обычная невестка, работаю, без короны на голове; с мужем живём в собственной квартире в городе, сами тянем ипотеку, коммуналку, работаем с утра до ночи. Свекровь живёт в деревне, там же и золовка. Всё было бы нормально, если бы они не решили, что наша квартира — их дача для уик-энда. Сначала это звучало мило: — Мы к вам в субботу заскочим. — Да ненадолго. — Мы же родные. Ага, «ненадолго» — это с ночёвкой; «заскочим» — с авоськами, пустыми кастрюлями и глазами, ожидающими застолья. Каждые выходные одно и то же: я после работы бегаю по магазинам, готовлю, убираю, накрываю на стол, улыбаюсь, а потом полночь мою посуду и навожу порядок. Валентина Ивановна сидит и комментирует: — А чего салат без кукурузы? — Я борщ люблю погуще. — У нас в деревне так не делают. А золовка добавляет: — Ой, я так устала с дороги. — А десерта нет? И ни разу: «Спасибо», «Может, помочь?» Однажды я не выдержала и сказала мужу: — Я не домработница и не хочу каждые выходные обслуживать твоих родственников. — Может, и правда надо что-то решать… И тогда мне пришла идея. В следующий раз свекровь звонит: — Мы в субботу к вам едем. — Ой, у нас планы на выходные, — спокойно отвечаю. — Какие ещё планы? — Да свои. И знаете что? Мы действительно поехали, но не «в планы», а к Валентине Ивановне. В субботу утром стоим с мужем у её дверей. Свекровь открывает — и впадает в ступор: — Это что такое?! — А мы к вам в гости. Ненадолго. — Ну надо же заранее предупреждать! Я ничего не готовила! Вы в курсе, сколько стоит принимать гостей?! Я смотрю на неё и спокойно говорю: — Вот видите, а я так живу каждую неделю. — Так ты меня решила проучить?! Ах ты наглая! Крик стоял на всю деревню, соседи сбежались, и мы поехали обратно. И самое интересное — с тех пор ни одного визита без приглашения. Никаких «мы заскочим» и выходных на кухне. Иногда, чтобы тебя услышали, нужно просто показать, каково это — быть на твоём месте. А вы как считаете, правильно ли я поступила? Как бы вы повели себя в такой ситуации?

Надо предупреждать заранее я ничего не готовила! Вы вообще знаете, во сколько обходится принимать гостей?

Люди

046

«— Миша, мы уже пять лет ждем. Пять лет. Врачи уверяют — у нас не будет детей. А тут вдруг… — Миша, смотри! — я застыла у калитки, не в силах поверить своим глазам. Муж, кряхтя под тяжестью ведра с рыбой, вошёл в двор — а то, что было на скамейке, заставило забыть про июльскую прохладу. — Что там? — Михаил поставил ведро и подошёл ближе. На старой лавке у забора стояла плетёная корзина. В ней, укутанный в выцветшую пеленку, лежал малыш. Его большие карие глаза смотрели прямо на меня — без страха, без удивления, просто смотрели. — Господи, — выдохнул Михаил, — откуда он взялся? Я осторожно погладила его тёмные волосы. Мальчик не плакал, не шевелился — только мигнул глазами. В его крохотном кулачке был сжат листок бумаги. Я аккуратно разжала пальчики и прочитала записку: «Пожалуйста, помогите ему. Я не могу. Простите». — Надо звонить в полицию, — нахмурился Михаил, почесав затылок, — и сообщить в сельсовет. Но я уже прижала малыша к себе. От него пахло пылью дорог и немытыми волосами. Комбинезон поношен, но аккуратный. — Аня, — Михаил тревожно посмотрел на меня, — мы не можем просто взять его. — Можем, — я встретилась с ним взглядом. — Миша, мы ждём пять лет. Пять. Врачи сказали — не будет у нас детей. А тут… — Но законы, документы… Родители могут объявиться, — возразил он. Я покачала головой: Не объявятся. Я просто знаю. Мальчик вдруг широко улыбнулся, как будто понял наш разговор. И этого хватило. По знакомым оформили опеку, документы. 1993 год был непростым. Через неделю заметили необычное: малыш, которого я назвала Ильёй, не реагировал на звуки. Сначала думали — задумчивый, сосредоточенный. Но когда соседский трактор грохотал под окнами, а Илья даже не оглянулся, я сжала сердце. — Миша, он не слышит, — прошептала я вечером, когда укладывала ребёнка в старую колыбельку от племянника. Муж долго смотрел на огонь в печи, потом тяжело вздохнул: поедем к врачу в соседнее Заречье, к Николаю Петровичу. Врач осмотрел Илью и развёл руками: глухота врождённая, полная. Операция не поможет — это не тот случай. Я всю дорогу домой плакала. Михаил молчал, сжимал руль так, что пальцы побелели. В тот вечер, когда Илья заснул, Михаил достал из шкафа бутылку. — Миша, может не надо… — Нет. — Он налил полстакана, выпил залпом. — Не отдадим. — Кого? — Его. Никому не отдадим, — твёрдо сказал он. — Мы сами справимся. — Но как? Как учить его? Как… Михаил перебил меня жестом: — Надо будет — научишься. Ты ведь учительница. Придумаешь что-нибудь. Той ночью я не сомкнула глаз, думала: «Как учить ребёнка, который не слышит? Как дать ему всё необходимое?» А под утро вдруг поняла: у него есть глаза, руки, сердце. Значит, у него есть всё, что нужно. На следующий день я взяла тетрадь и стала писать план. Искать литературу, придумывать, как обучать без звуков. С этого момента наша жизнь изменилась навсегда. Осенью Илье исполнилось десять. Он сидел у окна и рисовал подсолнухи. В его альбоме цветы кружились в волшебном танце. — Миша, глянь, — я позвала мужа. — Снова жёлтый. Сегодня он счастливый. За эти годы мы с Ильёй научились понимать друг друга. Сначала я освоила дактилологию — пальцевую азбуку, потом жестовый язык. Михаил учился медленнее, но главные слова — «сын», «люблю», «горжусь» — запомнил давно. Школы для таких детей у нас не было, и я занималась с ним сама. Читать он научился быстро: буквы, слоги, слова. А считать — ещё быстрее. Но главное — он рисовал. Всё время, на всём, что попадалось под руку. Сначала — пальцем по запотелому стеклу. Потом — на доске, которую Михаил специально для него сколотил. Позже — красками на бумаге и холсте. Краски я заказывала из города по почте, экономя на себе, чтобы у сына были хорошие материалы. — Опять твой немой там что-то калякает? — усмехался сосед Семён, глядя через забор. — Ну и польза от него! Михаил поднял голову от грядки: — А ты, Семён, чем полезным занимаешься, кроме болтовни? С сельскими было нелегко. Нас не понимали. Дразнили Илью, обзывали. Особенно — дети. Однажды он вернулся с разорванной рубашкой и царапиной на щеке. Молча показал, кто обидел — Колька, сын местного главного. Я плакала, обрабатывая ранку. Илья вытирал мои слёзы пальцами и улыбался: мол, не переживай — всё хорошо. А вечером Михаил ушёл. Вернулся поздно, ничего не сказал, но под глазом появился синяк. После того случая никто больше не трогал Илью. К подростковому возрасту рисунки изменились. Появился свой стиль — как будто он пришёл из другого мира. Он рисовал мир без звуков, но в работах была такая глубина, что дух захватывало. Все стены дома были увешаны его картинами. Как-то приехала комиссия из района проверять мою работу по домашнему обучению. Строгая пожилая женщина вошла, увидела картины — и замерла. — Кто рисовал? — спросила она шёпотом. — Мой сын, — гордо ответила я. — Вам нужно показать это специалистам, — она сняла очки. — У вашего мальчика… настоящий дар. Но мы боялись: мир за пределами деревни казался огромным и опасным для Ильи. Как он там без нас, без привычных жестов и знаков? — Поедем! — я всё же настояла и собрала его рисунки — это был районный художественный ярмарок. Илье уже семнадцать. Высокий, худой, с длинными пальцами и внимательным взглядом. Неохотно кивнул — спорить со мной было бессмысленно. На ярмарке его работы повесили в дальнем углу. Пять небольших картин — поля, птицы, руки с солнцем. Люди проходили мимо, иногда останавливались. А потом появилась она — седая женщина с прямой спиной и острым взглядом. Долго стояла, не двигаясь. Затем резко повернулась ко мне: — Это ваши картины? — Моего сына, — указала я на Илью, который стоял рядом, сложив руки на груди. — Он не слышит? — спросила она, заметив, как мы общаемся. — Да, от рождения. Она кивнула: — Меня зовут Вера Сергеевна. Я из художественной галереи в Москве. Эта работа… — она задержала дыхание, рассматривая самую маленькую картину с закатом. — В ней то, что художники ищут годами. Я хочу её купить. Илья замер, глядя мне в лицо, пока я переводила слова неловкими жестами. Его пальцы дрогнули, а в глазах промелькнуло недоверие. — Вы точно не рассматриваете продажу? — голос женщины был уверен, как у знатока. — Мы никогда… — я замялась, чувствуя, как щеки горят. — Мы даже не думали о продаже. Это его душа на холсте. Она достала кошелек и, не торгуясь, отсчитала сумму, которую Михаил зарабатывал в столярной мастерской за полгода. Через неделю она приехала вновь — забрала вторую работу, ту, где руки держат утреннее солнце. А поздней осенью почтальон принёс конверт. «В работах вашего сына — редкая искренность. Понимание глубины без слов. Именно это ищут ценители искусства». Москва встретила нас серыми улицами и холодными взглядами. Галерея — крошечное помещение в старом доме, но каждый день приходили увлечённые люди. Они рассматривали картины, обсуждали композицию, сочетания красок. Илья стоял в стороне, наблюдая за движением губ, за жестами. Хотя слов он не слышал, выражения лиц говорили сами за себя — происходило что-то важное. Потом начались гранты, стажировки, публикации в журналах. Его прозвали «Художник тишины». Его работы — как безмолвные крики души — находили отклик у каждого, кто их видел. Прошло три года. Михаил не сдержал слёз, провожая сына на персональную выставку. Я держалась, но внутри всё дрожало. Наш мальчик стал взрослым. Без нас. Но он вернулся: однажды солнечным днём появился на пороге с букетом луговых цветов. Обнял нас и, взяв за руки, повёл через деревню мимо любопытных взглядов к дальнему полю. Там стоял Дом. Новый, белый, с балконом и огромными окнами. Всё село гадало, кто же этот новый богатый хозяин, но никто не знал его лично. — Что это? — прошептала я, не веря глазам. Илья улыбнулся и достал ключи. Внутри — просторные комнаты, мастерская, книжные шкафы, мебель. — Сынок, — Михаил ошеломлённо оглядывался, — это… твой дом? Илья покачал головой и показал жестом: «Наш. Ваш и мой». Потом вывел нас во двор, где на стене дома красовалась огромная картина: корзина у калитки, женщина с сияющим лицом, держащая ребёнка и надпись жестами: «Спасибо, мама». Я застыла, слёзы лились, но я не вытирала их. Мой всегда сдержанный Михаил вдруг шагнул вперёд и крепко прижал сына к себе. Илья обнял его в ответ, а потом протянул руку мне. И мы стояли так — втроём, на фоне нового дома. Сегодня картины Ильи украшают лучшие галереи мира. Он открыл школу для глухих детей в областном центре и поддерживает программы помощи. Село гордится им — нашим Ильёй, который слышит сердцем. А мы с Михаилом живём в том самом белом доме. Каждое утро я выхожу на крыльцо с чашкой чая и смотрю на картину. Иногда думаю — что было бы, если бы я в тот июльский рассвет не вышла? Не увидела? Испугалась? Теперь Илья живёт в городе, в большой квартире, но приезжает каждую неделю домой. Обнимает меня, и все сомнения исчезают. Он никогда не услышит мой голос. Но знает каждое слово. Он не слышит музыку, но творит свою — из красок и линий. И, глядя на его счастливую улыбку, я понимаю — самые главные моменты жизни случаются в полной тишине. Поставьте лайк — и поделитесь мыслями в комментариях!»

Мишка, мы пять лет ждали. Пять долгих лет. Врачи только махали рукой, говорили, что детей у нас не будет.

Люди

020

– Обретёшь свою судьбу. Не стоит спешить – всему своё время У Полины была давняя, немного странная традиция: каждый год накануне Нового года она отправлялась к гадалке. В большом городе найти новую гадалку было легко. Дело в том, что Поля была одинока. Как ни старалась познакомиться с достойным молодым человеком – всё напрасно. Оказалось, всех приличных парней уже давно разобрали… – В этом году встретишь свою судьбу! – торжественно произнесла темноглазая гадалка, глядя на сверкающий хрусталь. – А где? Где я его встречу? – нетерпеливо спросила Поля. – Мне каждый год говорят одно и то же. Годы идут, а свою судьбу я так и не нашла. Вас мне порекомендовали как самую сильную гадалку. Я требую назвать точное место! Иначе такую антирекламу вам сделаю… – пригрозила девушка. Гадалка закатила глаза, понимая, что просто так от неё не отделаться. Знала, если сейчас не солжёт, девушка просидит до вечера, задерживая очередь тех, кто хочет узнать свою судьбу. – В поезде встретишь! – произнесла гадалка с закрытыми глазами. – Вижу его… высокий блондин, очень красивый. Настоящий принц… – Ух ты! – обрадовалась Поля. – А в каком поезде и когда? – Перед Новым годом! – не унималась гадалка. – Езжай на вокзал, сердце само подскажет, куда брать билет… – Спасибо! – счастливо улыбнулась девушка. Полина вышла от гадалки и, поймав такси, поспешила на вокзал. У окна железнодорожной кассы энтузиазма у неё поубавилось. Она растерянно смотрела на расписание, не понимая, куда брать билет… – Говорите! – раздражённо сказал кассир. – До Самары… На тридцатое декабря, купейный вагон, – пробормотала Поля. Ей уже представлялось, как она сидит в уютном купе, пьёт чай, и вдруг открывается дверь, входит он – её суженый… Вернувшись домой, Полина принялась собирать вещи первой необходимости – вечером отправление… О последствиях поездки она не думала. На что и где будет делать в новогоднюю ночь в чужом городе – не важно. Хотелось только, чтобы гадание исполнилось, и случилось чудо. Особенно остро одиночество ощущалось в праздники, когда все закупались к новогоднему столу, выбирали подарки, кроме неё… Через пару часов Полина сидела в купе со стаканом чая – всё, как она представляла. Оставалось дождаться когда появится её принц. – Здравствуйте! – поздоровалась пожилая дама, закидывая чемодан на верхнюю полку. – Где второе место? – Вот, – растерянно хлопала глазами Полина. – А вы не ошиблись? Это точно ваш вагон? – Нет, дорогая, не ошиблась, – улыбнулась бабушка и плюхнулась на свободную полку. – Простите, можно я выйду, – пролепетала Полина. Она поняла, что совершает глупость. – Дайте выйти! Я передумала ехать! – Сейчас, только сумку уберу, – не понимая, сказала старушка. – Всё… поезд пошёл… – тяжело вздохнула Полина. – Что теперь? – А что так вдруг захотела выйти? Что-то забыла? – поинтересовалась женщина. Полина промолчала, отвернувшись к окну. Эта женщина ни в чём не виновата – всё из-за неё самой. Тем временем Светлана Александровна, так звали бабушку, достала из сумки ещё тёплые домашние пирожки и стала угощать попутчицу. – К дочери в гости ездила. А сейчас домой спешу – сын с невестой приезжают, будем вместе Новый год встречать. – А мне, наверное, придётся встречать Новый год на вокзале… – грустно заметила Полина. Слово за слово, и девушка решилась рассказать старушке всю правду о своей затее. – Глупенькая! Зачем ты ходишь к этим шарлатанам? – упрекнула старушка. – Обретёшь свою судьбу. Не стоит спешить – всему своё время… На следующий день Полина вышла на перроне города, которого она видела впервые. Девушка помогла попутчице выйти с багажом и остановилась, не зная, что делать. – Спасибо, Полина! С наступающим тебя! – поблагодарила Светлана Александровна. – И вас! – натянуто улыбнулась Полина. Пожилая женщина посмотрела на девушку, понимая – не каждый захочет встречать Новый год на вокзале. – Полина, давай ко мне поехали! Ёлку нарядим, накроем праздничный стол… – Неудобно… – растерялась девушка. – А на вокзале сидеть удобно? – рассмеялась старушка. – Поехали! Это даже не обсуждается! Полина всё же согласилась. Светлана Александровна была права: на улице разыгралась метель и смысла бродить по вокзалу не было. – Сашенька с Лизой уже дома, – улыбнулась женщина. Сын ждал маму у лифта, торопясь забрать у неё тяжёлую сумку. – Саша, привет, дорогой. А я с гостьей – дочерью моей старинной подруги, Полиной, – женщина подмигнула девушке. – Очень приятно, проходите, Полина, – ответил парень. Девушка взглянула на высокого красивого блондина и покраснела. Именно такого она представляла в поезде. Что ж, судьба опять сыграла с ней шутку… – А где Лиза? – спросила мама. – Мама, Лизы нет и не будет. Не хочу обсуждать, хорошо? – нахмурился Саша. – Хорошо… – растерялась женщина. Вечером все сидели за столом, провожая старый год. – Полина, вы надолго к нам? – улыбнулся Саша, подкладывая салат. – Нет, утром уеду, – почему-то грустно ответила девушка. Хотелось остаться. Казалось, она знает Светлану Александровну и Сашу всю жизнь. – Не понимаю, куда так спешишь? – возмутилась женщина. – Полина, гостить ещё немного! – И правда, Полина, оставайся. У нас каток замечательный – вечером пойдём. Не уезжай, – попросил Саша. – Уговорили! – улыбнулась девушка. – С радостью останусь. Следующий Новый год они встречали уже вчетвером: Светлана Александровна, Саша, Полина и маленький Артём… А вы верите в новогодние чудеса?

Своё счастье найдёшь. Не стоит спешить. Всему своё время. У меня с самого детства есть странная, немного

Люди

021

Свое счастье непременно найдёшь. Не стоит торопиться — всему своё время У Полины была необычная, почти волшебная традиция: каждый год накануне Нового года она отправлялась к гадалке. Благо жила она в большом городе, и новую гадалку найти было несложно. Дело в том, что Полина чувствовала себя одинокой. Как ни старалась познакомиться с порядочным молодым человеком — всё впустую. Казалось, всех достойных парней уже давно разобрали… — В этом году свою судьбу обязательно встретишь! — торжественно заявила черноглазая гадалка, глядя на сверкающий кристалл. — А где? Где я его повстречаю? — нетерпеливо спросила Полина. — Каждый год слышу одно и то же, а годы идут, свою половинку я так и не встретила. Мне вас рекомендовали как самую сильную гадалку! Требую, скажите точное место — иначе такую антирекламу вам устрою… — пригрозила девушка. Гадалка закатила глаза, понимая, что имеешь дело с непростым клиентом, и просто так от неё не отделаешься. Она знала: не соврёшь — будешь сидеть с ней до вечера, а очередь желающих узнать судьбу уже на пороге. — В поезде встретишь! — произнесла с закрытыми глазами. — Вижу прямо… высокий блондин, очень красивый. Прямо настоящий принц… — Вот это да! — обрадовалась девушка. — А в каком поезде? И когда? — Перед Новым годом! — продолжила гадалка. — Езжай на вокзал. Сердце само подскажет тебе, в каком направлении брать билет… — Спасибо! — счастливо улыбнулась девушка. Полина буквально вылетела из подъезда гадалки, взяла такси и умчалась на вокзал. У окна железнодорожной кассы энтузиазма у неё поубавилось — она растерянно смотрела на расписание, совершенно не понимая, куда покупать билет… — Говорите! — раздражённо окликнула её кассир. — На Екатеринбург… На тридцатое декабря, купейный вагон, — пролепетала Полина. Она уже представляла, как сидит в уютном купе, пьёт чай — и вдруг неожиданно входит он, её жених… Домой приехав, Полина тут же стала собирать дорогу: ведь поздно вечером уже поезд… О последствиях поездки она не думала, да и что делать в новогоднюю ночь в чужом городе — её волновало лишь одно, чтобы предсказание гадалки сбылось как можно скорее. Как же тяжело чувствовать себя ненужной — особенно остро это ощущается в праздники, когда все семьи вместе закупаются для новогоднего стола, дарят друг другу подарки… Все, кроме неё. Через несколько часов Полина уже сидела в купе с стаканом чая, всё как она и мечтала. Оставалось лишь дождаться принца в приоткрытой двери купе. — Здравствуйте, дорогуша! — поздоровалась бабушка, закидывая тяжёлый чемодан в купе. — Где здесь место второе? — Вот… — растерянно хлопала глазами Полина, показывая на полку напротив. — А вы точно не ошиблись вагоном? — Не ошиблась, дорогая, — улыбнулась бабушка и плюхнулась на место. — Извините, дайте пройти… — пробормотала Полина, наконец осознав, какую глупость совершила. — Выпустите! Я домой хочу! — Сейчас, сейчас, сумку уберу, — сказала старушка, ничего не понимая. — Вот, поезд тронулся… — тяжело вздохнула девушка. — Что теперь? — А что так вдруг домой захотела? Что-то забыла? — поинтересовалась женщина. Полина проигнорировала вопрос и повернулась к окну. Она понимала, что бабушка ни в чём не виновата — сама накаркала неприятности. А женщина достала из сумки ещё тёплые домашние пирожки и начала угощать попутчицу. — К дочери ездила, — пояснила Полине. — Сейчас домой спешу, сын с невестой в гости приедут, вместе Новый год загуляем. — Везёт вам… А я, наверное, Новый год на вокзале встречу, — грустно сказала Полина. Слово за слово, девушка решилась рассказать бабушке всю правду о своих скитаниях. — Дура ты, милочка! — отчитала её бабушка. — Свою судьбу найдёшь, не надо спешить, всему своё время… Утром Полина вышла на перрон совсем незнакомого города, помогла бабушке сойти с вагона, остановилась, не зная, что дальше. — Спасибо тебе, Полина! С наступающим! — поблагодарила пожилая женщина. — И вам! — печально улыбнулась девушка. Женщина задумалась, как бы приободрить беднягу — перспектива встретить праздник на вокзале не радовала. — Полина, а поехали-ка ко мне! — вдруг предложила она. — Елку нарядим, накроем стол… — Да как-то неудобно… — растерялась девушка. — А на вокзале, по-твоему, удобнее? — улыбнулась бабушка. — Поехали, не обсуждается! Полина всё же согласилась. Бабушка была права — разыгралась метель, бродить по вокзалу было бессмысленно. — Сашка с Лизой уже дома, — улыбнулась женщина. Саша увидел из окна, как мама подъехала на такси, и поспешил забрать тяжёлую сумку. — Саша, привет, дорогой! Я не одна, у меня гостья — дочь моей давней подруги, Полина, — женщина подмигнула девушке. — Очень приятно! — сказал парень. — Проходите, пожалуйста, Полина. Полина посмотрела на высокого красивого блондина и раскраснелась — именно такого принца она воображала себе в купе. Что ж, судьба опять решила пошутить… — А где Лиза? — спросила мать. — Мама, Лизы больше нет, и не будет никогда. Не хочу это обсуждать, ладно? — нахмурился он. — Ладно… — растерялась женщина. Вечером все сидели за столом, провожали старый год. — Полина, надолго к нам? — улыбнулся Саша, кладя ей салат в тарелку. — Нет. Утром уеду, — почему-то грустно сказала девушка. Очень не хотелось так быстро уезжать из уютного дома. Казалось, будто знает этих людей всю жизнь. — Не понимаю, куда такая спешка? — возмутилась бабушка. — Побудь ещё немного! — Оставайся, Полина, у нас классная каток, завтра вечером сходим, — попросил Саша. — Уговорили! С радостью останусь, — улыбнулась Полина. На следующий Новый год они собрались уже вчетвером: Светлана Александровна, Саша, Полина и маленький Артём… А вы верите в новогодние чудеса?

Найдёшь свою судьбу. Не стоит торопиться. Всему свой срок. У меня, Иринки, уже много лет есть одна, по-своему

Люди

037

— Бабушка Алла, вы что, с ума сошли? Кто вам разрешил держать волка в деревне?

Бабушка Алла! громогласно произнес Матвей. Кто вам разрешил держать волка в деревне? Алла Сергеевна горько

Люди

044

Как написать так, чтобы не звучало как дешёвая драма, но это самое наглое, что со мной делали: живу с мужем много лет, а второй «герой» этой истории — его мама, которая всегда чересчур вмешивается в наш брак. Думала, типичная опека матери, «из лучших побуждений» — а оказалось, что вовсе не из добрых. Несколько месяцев назад муж настоял, чтобы я подписала бумаги на квартиру: обещал, наконец-то будет свой угол, аренда — ерунда, если не сейчас, потом пожалеем. Я счастлива была — мечтала о доме, а не жить в чемоданах и коробках. Подписала, не подозревая подвоха — считала, что это наше семейное решение. Первый странный звоночек — стал ходить сам по инстанциям, говорил, что мне не стоит тратить время, ему проще. Документы приносил в папках, складывал в коридоре, но запрещал их смотреть, а если спрашивала — запутывал терминами, будто я ничего не понимаю. Решила, что мужчины любят контролировать такие вопросы. Потом начались мелкие «финансовые игры» — счета стали трудно оплачиваться, а зарплата, вроде, та же. Убеждал меня давать больше, потому что «так надо сейчас, потом всё наладится». Я брала на себя магазин, часть взносов, ремонт, мебель — строим же «своё». В какой-то момент перестала покупать себе что-то, думала — оно того стоит. А потом, убирая на кухне, набрела на распечатку, спрятанную под салфетками. Оказался не очередной счёт — это был официальный документ с печатью и датой, где было указано имя владельца квартиры. Не моё. И даже не его. Имя — его мамы. Я перечитывала строку за строкой, refusing to believe it: я плачу, мы берём кредит, делаем жильё, покупаем мебель — а хозяйка его мама. Ощущение было не ревности, а унижения. Когда он вернулся домой, я не устраивала сцену, просто положила документ на стол и смотрела на него. Не спрашивала нежно, не просила объяснить — просто смотрела, устала быть в роли «наивной». Он не удивился, даже не сказал «что это». Просто вздохнул, как будто я создала проблему тем, что узнала правду. Тут началось самое наглое объяснение, что я слышала: что «так безопаснее», мама — «гарант», если что-то случится — не придётся делить жильё. Говорил спокойно, будто объясняет, почему купили стиральную, а не сушильную машину. Хотелось смеяться от бессилия: это не семейная инвестиция, а план, где я плачу, а в конце окажусь с чемоданом вещей. И документ — не самое жёсткое. Самое жёсткое — реакция его мамы, которая уже всё знала: вечером позвонила, читала нотации, будто я нахалка. Говорила, что «только помогает», что дом должен быть «в надёжных руках» и не надо принимать всё лично. Представьте — я плачу, экономлю на себе, и мне ещё рассказывают про «надёжные руки». Я начала копать, не из любопытства, а от недоверия. Просмотрела банковские выписки — оказалось, кредит не один, как он говорил: из моих денег выплачивали ещё и чужой долг, не связанный с нашей квартирой. Долг — его мамы. Получается, я не просто содержу квартиру, которая не моя — я ещё и оплачиваю чужие долги, маскируемые под «общие нужды семьи». В этот момент что-то во мне надломилось. В мыслях всплыли все мелкие случаи за годы: как она всегда вмешивается, как он её защищает, как решения принимаются между ними, а я — просто кошелёк. Главная боль — не деньги, а то, что меня использовали, делая вид, будто я просто «удобная», не любимая женщина. Та, которая работает, платит, мало спрашивает — ради «мира в доме». А этот мир был для них, не для меня. Я не плакала, не кричала. Просто села и посчитала — сколько вложено, что отдала, что осталось. Впервые увидела, как меня годами лишали надежд и сколько легко использовали — и больно было не за деньги, а за то, что меня держали за дуру с улыбкой. На следующий день сделала то, что не думала сделать: открыла отдельный счёт, перевела туда свои деньги, сменила все пароли и убрала его доступ. Перестала платить «за общее», потому что общее оказалось только моё вложение. И начала собирать документы и доказательства — больше не верю словам. Сейчас мы живём в одной квартире, но по сути я одна. Не гоню, не прошу, не спорю. Просто вижу мужчину, которому нужна только моя зарплата, и маму, которая решила, что владеет моей жизнью. И думаю — сколько женщин так жили, боясь, что «станет хуже, если начнешь говорить». Но хуже, чем тебя используют с улыбкой, даже не знаю, возможно ли. ❓ Если бы вы узнали, что годы платили за «семейную квартиру», а бумаги оформлены на его маму, и вас держали лишь «удобной», вы бы ушли сразу или попытались вернуть своё?

Не знаю, как написать это так, чтобы не выглядело, будто я разыгрываю дешевую драму, но это самое дерзкое

Люди

018

Когда материнская власть душит: История Варвары, скромной женщины из российской глубинки, нашедшей любовь и внутреннюю свободу вопреки притеснениям и контролю матери

Из-под гнёта матери В свои тридцать пять лет Ксения была скромной, застенчивой женщиной. Она никогда

Люди

030

— Бабушка Алла! — окликнул Матвей. — Кто разрешил держать волка в деревне? Алла Степановна горько заплакала, увидев разрушенный забор. Она уже не раз подпирала его досками и чинила гнилые столбы, надеясь, что ограда устоит, пока она накопит денег со своей скромной пенсии. Но не судьба! Забор рухнул. Десять лет Алла сама справлялась с хозяйством после смерти любимого мужа Петра Андреевича. У него были золотые руки — столяр, плотник. Пока он был жив, бабушка ни о чем не думала. Пётр был мастером на все руки. В деревне его уважали за доброту и трудолюбие. Вместе они счастливо прожили 40 лет, не дотянув одного дня до юбилея. Уютный дом, щедрый овощной сад, аккуратное хозяйство — всё это было их трудом. У супругов был единственный сын — Егор, гордость и радость. С детства он привык работать, и не надо было его уговаривать помогать. Возвращаясь с фермы усталой, Алла видела — сын уже нарубил дров, принес воды, натопил печь и накормил скотину. Пётр после работы умывался и выходил покурить на крыльцо, а Алла готовила ужин. Вечерами они все вместе ужинали, делились новостями. Это была счастливая семья. Шло время. Егор вырос, уехал в большой город — получил образование, женился на Людмиле. Осели в столице. Сначала он приезжал к родителям в отпуск, позже жена уговорила отдыхать за границей — так и повелось. Пётр Андреевич сердился, не понимая сына. — Где уставать наш Егорка? Это, наверное, Люся ему голову заморочила. К чему ему те путешествия? Пётр тосковал, Алла скучала. Оставалось только жить и ждать вестей от сына. Однажды Пётр заболел — слабел, отказывался от еды. Врачи прописывали лекарства, но потом просто отправили домой “доживать”. Весной, когда в лесу заливаются соловьи, Пётр покинул этот мир. Егор приехал на похороны, горько плакал, виня себя, что не успел увидеть отца живым. Провёл неделю дома — и уехал. За десять лет написал матери только три письма. А Алла осталась одна. Продала корову и овец соседям. Для чего ей теперь хозяйство? Корова долго стояла у двора, слушая, как старая хозяйка горько плачет. Алла запиралась в дальней комнате, затыкала уши и рыдала. Без мужских рук хозяйство пошло вниз — то крыша протечёт, то доски на крыльце треснут, то подполье затопит… Алла делала всё сама, из пенсии откладывала на мастеров, иногда справлялась, ведь выросла в деревне, всё умела. Так прошли годы, когда случилась беда. У Аллы резко ухудшился зрение, хотя раньше проблем не было. Она пошла в магазин, еле рассмотрела цены. А через пару месяцев едва увидела вывеску. Медсестра настаивала на обследовании в больнице. — Алла Степановна, хотите ослепнуть? Надо лечиться — зрение вернётся! Но бабушка боялась операции и отказалась ехать. За год почти полностью ослепла, но не переживала. — Да зачем мне свет? Телевизор не смотрю — слушаю. Диктор новости читает — мне понятно. Дома всё делаю на память. Но иногда беспокоилась: в деревне стало больше нечестных людей. Часто приезжали воры, обносили заброшенные дома. Алла переживала, что у неё нет хорошей собаки, чтобы отпугнуть незваных гостей грозным лаем. Она спросила у охотника Семёна: — Нет ли у егеря щенков? Мне бы хоть самого мелкого — вырастила бы… Семён заинтересованно посмотрел: — Бабушка Алла, зачем тебе лайка? Они для леса. Я могу привезти настоящую породистую овчарку из города. — Овчарка, наверное, дорогая… — Не дороже денег, бабушка. — Ну, тогда вези. Алла пересчитала сбережения, решила, что хватит на хорошую собаку. Но Семён — ненадёжный, всё тянул да тянул. Алла злилась, но жалела: был он несчастен — ни семьи, ни детей, только “хозяйка водка”. Семён, ровесник её сына, так и остался в селе — тесно ему было в городе. Больше всего любил охоту, мог пропадать в лесу днями. Не охотился — помогал бабушкам, копал огороды, столярничал, чинил технику; а вырученные деньги тратил на водку. После запоев уходил в лес — опухший, больной, виноватый. Через пару дней возвращался с грибами, ягодами, рыбой, шишками. Всё продавал по дешёвке — и снова пропивал. Пьяница помогал и Алле — за плату. И теперь, когда рухнул забор, она снова позвала его. — Придётся с собакой подождать, — вздохнула Алла Степановна. — Семёну за забор платить, а денег мало. Семён пришёл не с пустыми руками. В его рюкзаке, кроме инструментов, что-то шевелилось. Улыбнувшись, окликнул Аллу: — Посмотрите, кого я вам привёз! — Открыл рюкзак. Старенькая нащупала пушистую головку. — Семён, неужели щенка привёз? — Самого породистого овчарёнка, бабушка. Щенок пискнул, пытаясь выбраться из рюкзака. Алла запаниковала: — Мне не хватит! Только на забор! — Ведь не назад нести, бабушка! Ты понимаешь, сколько я за него заплатил? Что делать? Бабушка побежала в магазин, где продавщица дала ей пять бутылок водки в долг и записала фамилию в долговую тетрадь. К вечеру Семён починил забор. Алла накормила, налила чарку. Пьяный Семён весело рассуждал, поглядывая на щенка у печки: — Кормить два раза в день. Купи цепь — вырастет сильным. Я в собаках понимаю. Так у Аллы появился новый жилец — Тузик. Старушка сразу полюбила щенка, а тот ей — стал верным. Каждый раз, когда Алла выходила кормить Тузика, он прыгал, облизывал хозяйку. Но едва вырос — большим, как телёнок, а лаять так и не научился. Это огорчило Аллу. — Ох, Семён, ох, хитрец! Продал мне негодного пса. Но прогнать жалко — добрый ведь. И не надо лаять: соседские собаки побаивались молчаливого Тузика, который за три месяца вырос почти до пояса хозяйки. Однажды в деревню заехал Матвей — местный охотник, затариться продуктами, солью, спичками перед охотничьим сезоном. Проходя мимо дома Аллы, он замер, увидев Тузика. — Бабушка Алла! — окликнул Матвей. — Кто разрешил держать волка в деревне? Алла испуганно приложила руки к груди. — Господи! Вот я глупая! Обманул меня Семён! Говорил, чистокровная овчарка… Матвей серьёзно посоветовал: — Бабушка, его надо отпустить в лес. Иначе беда будет. Глаза Аллы наполнились слезами: как жалко расставаться с Тузиком — добрый, ласковый зверь, хоть и волк. В последнее время он стал неспокойным, тянул цепь, рвался на свободу. Люди его боялись. Выбора не было. Матвей отвёз волка в лес. Тузик помахал хвостом, исчез между деревьев — больше его не видели. Алла тосковала по любимцу и ругала Семёна. А тот жалел сам: ведь хотел как лучше. Однажды, бродя в лесу, Семён нашёл медвежьи следы, услышал писк. Распугал кусты, увидел нору. Рядом лежала мёртвая волчица, вокруг — растерзанные волчата. Медведь напал. Уцелел один малыш. Семён пожалел сироту, забрал, а потом отдал Алле — пусть вырастит. Думал: когда волк вырастет, сам убежит в лес. А он найдет бабушке настоящую собаку. Но всё испортил Матвей. Семён несколько дней ходил вокруг её дома, не смел зайти. Зима бушевала, Алла топила печь, чтобы не замерзнуть. Вдруг постучали. Старушка поспешила открыть. На пороге — мужчина. — Добрый вечер, бабушка. Пусти переночевать? Шёл в соседнее село, да заблудился. — Как тебя зовут, милый? Я плохо вижу. — Борис. Алла нахмурилась: — Что-то Борисов у нас нет… — Я не местный, бабушка. Купил дом недавно. Хотел посмотреть, машина застряла, пришлось пешком, а тут пурга! — Ты купил дом покойного Данилыча? — Так и есть. Алла пригласила в дом, поставила чайник. Не заметила, как незнакомец жадно осматривал сервант, где хранила деньги и ценности. Пока бабушка хлопотала, гость полез в шкаф. Алла услышала скрип дверцы. — Что там делаешь, Борис? — Да ведь денежная реформа была! Помогаю вам старые деньги выбросить. Алла нахмурилась: — Нет никакой реформы! Кто ты такой?! Мужчина схватил нож, приставил к подбородку: — Молчи, бабка! Давай деньги, золото, еду! Аллу охватил страх: преступник, скрывающийся от полиции… судьба решена. Но вдруг дверь распахнулась, ворвался огромный волк — кинулся на грабителя. Тот закричал, но толстый шарф спас от укусов. Выхватил нож, ранил волка в плечо. Тузик отпрыгнул, а вор убежал. В тот момент к дому шёл Семён — собирался извиняться. У двора увидел мужика с ножом — тот бежал, ругаясь. Семён вбежал — на полу лежал окровавленный Тузик. Всё понял, кинулся к участковому. Грабителя поймали, посадили. А Тузик стал героем деревни — ему приносили еду, здороваться стали; его больше не привязывали, он был волен, но приходил к бабушке Алле, возвращался с Семёном с охоты. Однажды возле её дома остановился чёрный внедорожник. На дворе кто-то колол дрова — сын Аллы, Егор. Увидел старого знакомого, бросился обнимать. Вечером все сидели за столом, а Алла сияла от счастья. Егор уговорил её поехать в город — сделать операцию и вернуть зрение. — Ну, надо так надо… — вздохнула старушка. — Летом внучок приедет, хочу его увидеть. Семён, присмотри за домом и Тузиком, ладно? Семён кивнул. Тузик уютно устроился у печки, положил голову на лапы. Его место было здесь, рядом с друзьями. Чтобы не пропустить новые интересные публикации, подписывайтесь на нашу страницу! Оставляйте свои мысли и эмоции в комментариях, поддержите лайками.

Бабушка Алла! крикнул Матвей. Кто вам разрешил держать волка в деревне? Алла Степановна горько заплакала