Счастье рядом

«Мама, это мы, твои дети… Мама…» Она посмотрела на них. Анна и Роберт прожили всю жизнь в бедности. Женщина уже потеряла надежду на счастливое и благополучное будущее. Когда-то она была молодой и влюблённой, мечтала о светлом завтра. Но жизнь сложилась не так, как она представляла. Роберт тяжело работал, но зарабатывал мало. Вдобавок ко всему, Анна забеременела. Один за другим у них родились трое сыновей. Анна давно не работала. Одной зарплаты мужа едва хватало на еду. Дети росли, им требовались одежда и обувь. Вся зарплата уходила на продукты, коммуналку и прочие нужды. Двенадцать лет такой жизни наложили отпечаток на их семью. Роберт начал пить. Несмотря на это, всю зарплату он по-прежнему отдавал домой, но каждый день возвращался пьяным. Анна стала терять к нему сердце от такой жизни. Однажды муж пришёл домой пьяным, в руке держал недопитую бутылку водки. Анна не выдержала, вырвала у него бутылку и сама допила остаток. С того момента она тоже стала пить. Спустя время ей стало легче, все проблемы будто исчезли. Настроение даже улучшилось. Теперь она с нетерпением ждала, когда муж принесёт алкоголь. Так супруги начали пить вместе. Анна совсем забыла о детях. Односельчане удивлялись, как водка может так изменить человека. Позже мальчики пошли по деревне просить еду. В один из дней соседка не выдержала: — Анна, лучше бы отправила детей в детдом, чем давать им умирать с голода. Сколько можно пить и не думать о своих детях? Эти слова глубоко врезались в память Анны, долго не давали покоя. Было бы проще, если бы дети не путались под ногами… Через некоторое время Анна с Робертом совсем отказались от детей. Так мальчики попали в детдом. Плакали, ждали маму с папой, но никто не пришёл за ними. Анна с Робертом даже не вспоминали о сыновьях. Годы шли. Один за другим мальчики покидали детский дом, получая крохотные однокомнатные квартиры. Но, по крайней мере, было где жить. Все нашли работу, всегда поддерживали друг друга. О родителях старались не говорить, но в душе надеялись встретиться и спросить: за что они так с ними поступили? Однажды они собрались и поехали к дому, где когда-то жили. По дороге встретили маму, которой было трудно идти. Она прошла мимо, даже не посмотрев на сыновей. — Мама, это мы, твои дети… Мама… Она посмотрела на них пустыми глазами. И вдруг узнала. Заплакала, стала просить прощения. Но можно ли её простить? Сыновья стояли, не зная, что сказать. Но решили: кто бы она ни была, она — их мать. И они её простили.

«Мама, это же мы, твои дети… Мама…» Я смотрел на нее. Екатерина и Игорь прожили всю жизнь

Люди

046

Муж всегда говорил мне, что я недостаточно женственна. Сначала это были, казалось бы, безобидные замечания — что, мол, если бы я чаще красилась, носила платья, была «по-нежнее». Но я никогда такой не была: всегда практичной, прямолинейной, не особо заботилась о внешности. Работаю, решаю проблемы, делаю всё, что нужно. Он знал меня именно такой, я ни разу не притворялась другой. Со временем замечания участились. Он стал сравнивать меня с женщинами из соцсетей, с женами наших друзей, с коллегами по работе. Говорил, что я больше похожа на друга, чем на жену. Я слушала, иногда спорила, и шли дальше. Для меня это были обычные разногласия пары. В день, когда я хоронила отца, всё это перестало казаться незначительным. Я была в шоке: не спала, не ела и думала только о том, как пережить похороны. Накинула первые попавшиеся чёрные вещи, не накрасилась, даже волосы уложила кое-как — не было ни сил, ни желания. Перед тем как выйти из дома, муж посмотрел на меня и спросил: «Ты в таком виде пойдёшь? Может, хоть чуть-чуть приведёшь себя в порядок?» В первую секунду я даже не поняла. Сказала ему, что мне всё равно, как я выгляжу — я только что потеряла отца. А он ответил: «Да, но всё же… Люди будут смотреть. Выглядишь неухоженно.» Я почувствовала в груди что-то странное, словно меня раздавили изнутри. На поминках он был с остальными: выражал соболезнования, выглядел серьёзным. Но ко мне держался отстранённо — не обнимал, не спрашивал, как я. В какой-то момент, проходя мимо зеркала в гостиной, тихо сказал мне, что мне стоит немного собраться, дескать, папа не хотел бы видеть меня в таком состоянии. После похорон, уже дома, я спросила у него: неужели это всё, что он заметил в тот день? Не видел ли он, что мне плохо? Он сказал — не преувеличивай, это просто его мнение: женщина не должна запускать себя даже в трудные моменты. С тех пор я смотрю на него иначе. Но уйти не могу. Чувствую, что не справлюсь одна. ❓ Что бы вы сказали этой женщине, если бы она стояла перед вами?

Муж всегда говорил мне, что во мне мало женственности. Сначала это были мимолетные замечания мол, если

Люди

041

«Мама, это мы, твои дети… Мама…» Она посмотрела на них. Анна и Роберт прожили всю жизнь в бедности. Женщина давно потеряла надежду на счастливое будущее. Когда-то она была молода, влюблена и мечтала о светлом завтрашнем дне для их семьи. Но жизнь сложилась иначе. Роберт много трудился, но получал гроши. К тому же она забеременела. Один за другим у них родились три сына. Анна давно не работала, а зарплаты мужа едва хватало. Дети росли, им нужны были одежда и обувь. Все деньги уходили на еду; коммунальные услуги и другие нужды — всё ложилось тяжелым грузом на плечи семьи. Двенадцать лет такой жизни не прошли даром. Роберт начал пить. Хотя всю зарплату приносил домой, каждый день возвращался пьяный. Из-за этого Анна потеряла к нему сердце. Однажды муж вновь пришёл навеселе, с недопитой бутылкой водки в руке. Анна не выдержала, вырвала бутылку и сама её осушила. С этого всё и началось. Через какое-то время ей стало легче. Проблемы как будто исчезли, настроение улучшилось. С тех пор она почти каждый день ждала, что муж принесёт ей выпивку — так они начали пить вместе. Анна забыла о детях. Соседи удивлялись, как водка способна так изменить человека. Спустя время мальчики стали побираться по деревне, выпрашивать еду. Как-то соседка не вынесла и сказала: — Анна, лучше бы ты отдала их в детдом, чем держать впроголодь. Сколько можно пить и не думать о своих детях? Эти слова врезались Анне в память. Мысли об этом её мучили. В какой-то момент им с Робертом стало всё равно, и они отдали мальчиков в детдом. Братья плакали и ждали родителей, но те не вспоминали о них. Так прошло несколько лет. Один за другим братья покидали детдом — каждому дали по маленькой однушке, все устроились на работу. Они всегда поддерживали друг друга, о родителях не говорили, но мечтали встретиться и спросить: «Почему вы так поступили?» Однажды они сели в машину и поехали в родную деревню. По дороге встретили маму, которая с трудом шла домой. Она прошла мимо, не глядя на сыновей. — Мама, это мы, твои дети… Мама… Она взглянула на них пустыми глазами и только тогда узнала их. Заплакала, стала просить прощения. Но как простить? Братья растерялись, стояли молча. Но потом решили: кто бы она ни была — это их мама. И они простили её.

Мама, это мы, твои дети… Мама… тихо сказал я, глядя на нее. Екатерина и Владимир жили в бедности

Люди

043

Муж всегда говорил, что я недостаточно женственная. Сначала это были невинные замечания — мол, если бы я наносила больше макияжа, носила платья, если бы была «нежнее». Я никогда такой не была. Я всегда была практичная, прямолинейная, не особо заботилась о внешности. Я работаю, решаю проблемы, делаю всё, что нужно. Он знал меня такой. Я никогда не притворялась другой. Со временем его комментарии участились. Он начал сравнивать меня с женщинами из соцсетей, с жёнами наших друзей, с коллегами. Говорил, что я больше похожа на друга, чем на жену. Я слушала, иногда спорила, и мы шли дальше. Я не считала это чем-то серьёзным — воспринимала как обычные различия в отношениях. В день, когда я хоронила отца, это перестало казаться незначительным. Я была в шоке. Не спала, не ела, не думала ни о чём, кроме того, как пережить похороны. Я надела первые попавшиеся чёрные вещи, не накрасилась, с волосами ничего не делала, только самое необходимое. Просто не было сил. Перед выходом из дома муж посмотрел на меня и сказал: «Ты так пойдёшь? Может, хоть немного приведёшь себя в порядок?» Я не сразу поняла, о чём он. Ответила, что мне всё равно, как я выгляжу — я только что потеряла отца. Он парировал: «Но всё же… люди будут смотреть. Ты выглядишь неряшливо». Я почувствовала такую боль внутри, словно меня раздавили. На панихиде он общался с другими, принимал соболезнования, выглядел серьёзным. Но ко мне был холоден — почти не обнимал, не спрашивал, как я. В какой-то момент, проходя мимо зеркала, тихо сказал, что мне нужно «собраться», что папа не хотел бы видеть меня в таком виде. Дома после похорон я спросила его — неужели он заметил только это? Неужели не увидел, что я сломлена? Он ответил, что я драматизирую, и просто сказал своё мнение: мол, женщина не должна запускать себя даже в такие моменты. С тех пор я смотрю на него иначе. Но не могу уйти. Чувствую, что не могу без него. ❓ Что бы вы сказали такой женщине, если бы она сидела сейчас перед вами?

Муж всегда говорил мне, что я недостаточно женственная. Сначала это звучало между делом мол, стоило бы

Люди

018

Свадьба должна была состояться через неделю, когда она призналась, что не хочет выходить замуж. Всё уже было оплачено: банкетный зал, ЗАГС, кольца, даже часть семейного торжества. Месяцами я организовывал детали. За всё время наших отношений я был уверен, что поступаю правильно: работал на полную ставку и отдавал около 20% своей зарплаты ей — на салон красоты, маникюр, любые желания. Не потому что она не работала — у неё был свой доход, которым она распоряжалась как хотела. Я считал, что как мужчина и партнёр должен брать на себя эти расходы. Никогда не просил у неё денег на коммуналку. Я платил за свидания, рестораны, кино, короткие поездки — всё. За год до свадьбы сделал большой жест — предложил вывезти на курорт всё её семейство: не только родителей с братьями, но и племянников, даже двоих двоюродных братьев. Нас было много. Чтобы всё получилось, я работал сверхурочно, не тратил деньги на себя и копил месяцами. Когда поездка состоялась, я оплатил жильё, транспорт, еду — всё. Она была счастлива, семья благодарна. Никто не подозревал, что для неё это ничего не значит. Когда она захотела расстаться, объяснила, что я был «слишком». Я требовал слишком много внимания, тепла, заботы — хотел обнимать, писать ей, знать, как у неё дела. Она сказала, что всегда была холоднее, что я её душил, и что ждал от неё того, чего она не может дать. Рассказала и то, чего раньше не говорила — она на самом деле никогда не хотела замуж. Согласилась, потому что я слишком настаивал, втянул родителей, и она почувствовала давление. Я сделал предложение в ресторане при всей семье — для меня это был красивый жест, для неё — ловушка. Она не могла отказаться при всех. За пять дней до ЗАГСа, когда всё было почти готово, она рассказала правду: я как будто заставлял её жить чужой жизнью; делал слишком много, а она чувствовала себя обязанной. Предпочла уйти, чем делать то, что не по душе. После разговора она ушла. Не было скандала, не было примирения. Остались договоры, оплаченные счета, сорванные планы — и отменённая свадьба. Она не передумала. На этом всё кончилось. Это была неделя, когда я понял: быть мужчиной, который платит за всё, всё решает и всегда рядом — вовсе не значит, что кто-то захочет остаться с тобой.

Слушай, друг, расскажу тебе одну историю, до сих пор вспоминается с каким-то горьким привкусом.

Люди

047

Свадьба должна была состояться через неделю, когда она призналась, что не хочет выходить замуж. Всё уже было оплачено — банкетный зал, документы, кольца, даже часть праздничного застолья с родственниками. Я месяцами сам организовывал всё до мелочей. За всё время наших отношений я был уверен, что поступаю правильно: работал на полной ставке и каждый месяц отдавал около 20% зарплаты на неё — на салоны, маникюр и всё, что ей хотелось. Не из-за того, что у неё не было своих денег — она зарабатывала сама и могла тратить их, как захочет. Я считал, что оплата — это моя мужская обязанность, поэтому никогда не просил делить счета, всегда оплачивал встречи, рестораны, кино, поездки. За год до свадьбы я решил сделать особенный жест и предложил всей её семье — не только родителям и братьям, но и племянникам, двоюродным братьям — поехать отдыхать на море. Нас было много — я работал сверхурочно, полностью отказался от личных расходов, откладывал каждый рубль. Я оплатил проживание, проезд, питание — всё до последней мелочи. Она была счастлива, её родственники — благодарны. Никто не знал, что для неё это не значит ничего. Когда она объявила о расставании, сказала, что я был «слишком много»: требовал слишком много любви, внимания, заботы; хотел обнимать, писать, знать, как у неё дела. А она всегда была сдержанной, и я её «душил». Сказала, я ожидаю того, чего она дать не может. А главное — призналась, что никогда не хотела замуж, просто согласилась под давлением, потому что я слишком настаивал. И что моё предложение в ресторане, при всей её семье, было для неё не жестом, а ловушкой — она не могла отказаться прямо при всех. За пять дней до ЗАГСа она открыто призналась: я навязывал ей жизнь, которой она не хотела, делал для неё слишком много, поэтому ей было неловко и не по себе, и она предпочитает уйти, чем притворяться. Она ушла — без скандала, без попыток что-то наладить. Остались оплаченные счета, договоры и отменённая свадьба. Она осталась при своём решении. В ту неделю я понял: быть мужчиной, который всё решает, всё оплачивает и всегда готов прийти на помощь, вовсе не значит, что кто-то захочет остаться рядом с тобой.

Свадьба должна была быть через неделю, когда она сказала мне, что не хочет выходить замуж. Всё уже было

Люди

081

Мой муж никогда мне не изменял, но много лет назад он перестал быть моим мужем — семнадцать лет брака превратились в сожительство двух соседей, где забота, разговоры и близость постепенно растворились в бытовых обязанностях, а за закрытыми дверями осталась только тишина и чувство невидимости.

Мой муж никогда мне не изменял, но уже много лет назад он перестал быть мне мужем. Семнадцать лет вместе.

Люди

Мне 38 лет, и долгое время я винила во всём себя: что я — плохая мать, плохая жена, будто со мной что-то не так, ведь внешне я справлялась со всем, но внутри ощущала полную опустошённость. Каждый день вставала в 5 утра, готовила завтраки, форму, обед детям в школу, быстро убирала дом и уходила на работу. Чётко выполняла все обязанности, на работе меня считали ответственной, сильной, организованной. Дома тоже всё было под контролем: обед, уроки, купание, ужин, разговоры с детьми, помощь, забота. Снаружи мой московский быт казался идеальным — семья, работа, здоровье, никаких трагедий. Но внутри я была пуста. Это была не грусть — это была усталость, которую не снимал даже сон. Я ложилась вымотанной и просыпалась обессиленной. Раздражала суета, мельчайшие просьбы выбивали из колеи. Я даже начала думать страшные вещи: что, может, моим детям было бы лучше без такой матери, как я, что я не создана быть мамой. Я никогда не опаздывала, не срывалась, не теряла контроль, поэтому никто не замечал — ни на работе, ни дома. Даже муж говорил: «Все мамы устают». И я замкнулась. Иногда вечерами просто сидела в ванне с закрытой дверью — не плакала, а просто неподвижно смотрела в стену, считала минуты до возвращения к своим обязанностям «этой женщины, которая всё может». Желание исчезнуть, сбежать даже на несколько дней, чтобы перестать быть нужной и хотя бы ненадолго не существовать — пришло тихо и беспощадно. День, когда я окончательно сломалась, был самым обычным вторником: ребёнок просит помощи, а я с пустой головой смотрю на него и не могу ничего сделать; села на кухонный пол и не могла подняться, а сын только спросил: «Мама, тебе хорошо?». Тогда я поняла — силы кончились. Обратилась к психологу, и впервые кто-то сказал: «Дело не в том, что вы плохая мать». И объяснил, почему мне так тяжело. Я поняла — пока женщина продолжает делать всё, от неё ждут, что она справится и дальше; никто не спросит, как чувствует себя та, что никогда не падает. Восстановление было долгим, трудным, с чувством вины. Я училась просить о помощи, говорить «нет», позволять себе отдыхать — и поняла, что это не делает меня плохой мамой. Сейчас я всё так же работаю и воспитываю детей, но не изображаю совершенство, не считаю ошибку катастрофой и больше не думаю, что желание сбежать делает меня плохой матерью. Я просто была очень измотана.

Мне 38 лет, и долгое время я думал, что проблема во мне. Что я плохой отец, не самый лучший муж.

Люди

012

Что укоротишь — того не воротишь: История любви Таисии и Олега — романтика на Черном море, три жены, одесско-киевский маршрут, поиски свободы, семейные драмы и взросление под звёздами Украины

ЧТО УКОРАТИШЬ ТОГО НЕ ВЕРНЕШЬ Когда Полина показывает подругам свои свадебные снимки, обязательно добавляет

Люди

058

Мой муж ни разу не изменил мне, но много лет назад перестал быть моим мужем. Семнадцать лет вместе: познакомились молодыми, строили планы, работали, любили, радовались. В начале он был заботливым, внимательным, искренне интересовался мной. Неидеальным — но настоящим. А потом пришли брак, работа, квартира, коммуналка, заботы. На каком-то этапе всё изменилось, но я не заметила, когда именно. Не было измены, переписок на стороне, никаких чужих женщин. Просто однажды я поняла: его взгляд стал другим. Наши разговоры свелись к бытовым вопросам: что купить, кому платить, во сколько куда поехать. Мы перестали спрашивать друг друга “Как дела?”. Где-то по пути исчезла близость, исчезли объятия. Сначала я думала — усталость, потом надеялась — он просто переживает сложный период. Проходили недели, мы спали вместе, но чётко “каждый на своей стороне кровати”. Я пыталась поговорить, сблизиться, строить планы — он отмахивался: — Давай завтра. Но “завтра” не наступало. В какой-то момент я поняла: рядом со мной больше не муж, а сосед по квартире. Мы делим быт, семейные хлопоты, бюджет. На людях муж кажется идеальным — спокойный, уважаемый работяга. Никто не догадывается, что за закрытой дверью только тишина и эхо отсутствия… Я пыталась снова и снова: — Мне тебя не хватает, я одинока, мне нужно нечто большее, чем просто совместная жизнь. Он не злится, не кричит, просто отвечает коротко: — Ты слишком накручиваешь. — В долгих браках так бывает. — У нас всё нормально, правда ведь? Самое странное: скандалов нет, повода уйти как будто нет. Измены нет — но и любви. Я стала невидимой в собственном доме. С годами перестала стараться что-то изменить, делиться мыслями, ждать чего-то. Ощущение, что вообще больше ничего не надо… Порой казалось — наверное, я слишком многого хочу. А сегодня понимаю: не всякое одиночество приходит с чемоданами.

Моя жена никогда мне не изменяла, но много лет назад перестала быть моей супругой. С Анной мы вместе