Декабрь выдался морозным. Пока снег не раздавил тротуары в сугробы, я уже скинул валенки в прихожей
Две колонки Она только что сняла сапоги и уже поставила кипятить воду в чайнике, когда вдруг в мессенджере
Я знаю про твои связи, сказала жена. Андрей весь похолодел. Не вздрогнул, не побледнел хотя внутри всё
Декабрь выдался морозным. Пока снег не раздавил тротуары в сугробы, я уже скинул валенки в прихожей
Дневник. Москва. Сегодня снова остановился у плиты, как будто на экзамене. Аня, не оборачиваясь, бросила
27 марта Я до сих пор помню тот вечер, как будто это было только что. Всё смешалось: запах жареного лука
Таймер на полке Опять соль не туда поставил, буркнула она, помешивая суп деревянной ложкой с таким видом
Надежда встретила свои 64 года… продолжая оплачивать расходы сына, которому уже 33, но который
Я приех к брату на Новый год… но оказалось, что меня даже не приглашали — его жена «не хочет видеть таких, как я» у себя дома
Мне 41 год, брату 38. Всю жизнь были очень близки — вместе росли, делили комнату, секреты, трудности и радости. Но после его женитьбы он стал другим, хотя я не хотела в это верить.
В прошлом декабре меня удивило молчание про новогодний ужин. Мы всегда отмечали вместе — всегда.
Однажды я решила: если нет приглашения, приглашу себя сама — это же мой брат, а не чужой.
Вечером 31 декабря написала ему: «Во сколько заедешь?» — молчание. Звоню — телефон выключен. Что-то ёкнуло внутри. Взяла такси и приехала к его дому.
У подъезда — смех, музыка, детский гам… видно, у них праздник. Даже неловко было звонить, но я всё же позвонила.
Брат открыл, побледнел, быстро обнял — очень напряжённый.
— «Сестра… почему ты не предупредила?»
Я ответила:
— «А ты ничего не говорил. Вот и пришла. Что случилось?»
Перед тем как пустить меня, он огляделся, словно что-то взвешивал.
Я вошла… и застыла.
За столом — вся родня жены: двоюродные братья, тёти, дяди, даже соседи. Одна только я — лишняя.
Жена брата с натянутой улыбкой кивнула и, будто меня нет, продолжила хлопотать.
Я села на диван — в тишине, невидимкой. В этот момент она сказала матери, думая, что я не слышу:
— «Я же говорила, она придёт и всё испортит. Не хочу таких, как она, здесь видеть».
«Таких, как я?» Что это вообще значит? Что я сделала?
Я с трудом сдержалась, чтобы не расплакаться.
Брат тоже услышал, подошёл и тихо сказал:
— «Не обращай внимания, она всегда такая».
Я спросила:
— «Какая? Чем я помешала? Почему в доме брата я вдруг лишняя?»
Он признался:
— «Она запретила звать тебя. Говорит, характер у тебя сильный, много рассуждаешь, постоянно пытаешься всем помочь и вмешиваешься не туда. Не хотел ссориться в Новый год».
Я онемела.
Собственный брат предпочёл не звать меня — лишь бы угодить жене, избежать конфликта.
Я не стала устраивать сцену. Просто сказала:
— «Не переживай. Я ухожу».
Он просил остаться, но я не могла. Не хочу быть там, где я — лишняя.
Я шла по снегу к остановке с комом в горле.
Дома разогрела гречку с курицей — ужинала одна. Пересматривала старые новогодние снимки с братом. И почувствовала: что-то оборвалось — он не смог меня защитить, сохранить нашу близость и память.
До сих пор мы не разговаривали. Он всё обещает «как-нибудь заехать»… а я не уверена, стоит ли общаться или отпустить это навсегда.
Одно ясно: в этот Новый год я не буду с ними. Я решила навестить брата на Новый год и выяснилось, что он меня не приглашал, потому что его жена «не
Галина отметила своё 64-летие… продолжая оплачивать расходы сына, которому 33, и который всё никак
