Счастье рядом

«Ну куда она денется? Жена ведь как арендованная машина: пока заправляешь и техосмотр проходишь — едет, а я свою Ольку “купил” двенадцать лет назад. Всё у меня под контролем, никакой головной боли, шёлковая женщина! Но однажды Ольга взяла нож, порезала салат и стала совсем другой. Как я был уверен в себе, пока не остался без борща, без выглаженных сорочек и без своей тени — и понял, что настоящий профессионал жил со мной всё это время. История о том, как “удобная” жена перестала быть услугою и стала настоящим партнёром — и жизнь уже не прежняя, а вкус яичницы вдруг меняет всё.»

Да куда же она денется, Витя? Ты пойми, женщина она как хорошо прокатанная иномарка на аренде.

Люди

Опальная сиделка: Тайны любви и утраты в семье Войтюков Месяц назад Зина была нанята ухаживать за Региной Войтюк — женщиной, обездвиженной после инсульта. Она переворачивала её каждые два часа, меняла простыни, следила за капельницами. Три дня назад Регина скончалась во сне. Врачи указали — повторный инсульт. Никто не виноват. Никто, кроме сиделки, как считает дочь умершей. Зина трогает старый шрам на запястье — напоминание о давней работе в районной поликлинике. Сейчас ей под сорок, она разведена, сына растит бывший муж, а её репутация оказывается под угрозой. После похорон дочь покойной обвиняет её в смерти матери, публикует гневный пост, и в Сети начинается травля. Зине приходится вернуться в скромную однокомнатную квартиру, а из поликлиники её просят уйти «до прояснения обстоятельств». Неожиданно звонит вдовец — Илья Войтюк: нужна помощь разобрать вещи покойной супруги. Несмотря на обвинения, она соглашается приехать. В просторном пустом доме за городом Зина находит загадочную фотографию и старую шкатулку, полную писем, отправленных за двадцать лет из Харькова женщиной по имени Лариса Мельникова. Выясняется: все это время жена перехватывала письма бывшей возлюбленной мужа, но не уничтожала — берегла их у изголовья. Зина разыскивает Ларису, чтобы раскрыть тайну двадцатилетнего молчания и недопонимания. Так вскрывается правда об угасшей любви, страхе потерять, ревности и ошибках прошлого. Илья вынужден рассказать дочери семейные секреты, чтобы спасти не только свою честь, но и дать семье надежду на прощение и примирение. Через обиду, предательство и горе — к тяжелому примирению. История о женщине, чьё имя стало мишенью в интернете, о секретах, которые хранились годами, и о том, что иногда быть обвинённой — значит получить шанс начать всё сначала.

Сиделка для вдовца Месяц назад её наняли ухаживать за Галиной Сергеевной Рязанцевой женщиной, которую

Люди

028

— Хорошая женщина. Что бы мы без неё делали? — А ты ей всего две тысячи в месяц платишь. — Ольга, мы ведь на неё квартиру оформили Николай поднялся с кровати и медленно пошёл в соседнюю комнату. В тусклом свете ночника, прищурившись, взглянул на свою жену. Он присел рядом с ней, прислушался. — Вроде всё хорошо. Он встал и медленно поплёлся на кухню. Открыл кефир, зашёл в ванную. И пошёл в свою комнату. Лёг на кровать. Не спится: — Нам с Ольгой уже по девяносто. Сколько прожили? Скоро и к Богу уже, а рядом никого нет. Дочки не стало, Наташи не стало, и шестидесяти не было. Максима тоже уже нет. Гулял… Внучка, Оксана, уже лет двадцать живёт в Германии. Дедушку с бабушкой и не вспоминает. У неё уже, наверное, и дети большие… Не заметил, как уснул. Разбудило его лёгкое прикосновение: — Николай, всё хорошо? — раздался едва слышный голос. Открыл глаза. Над ним склонилась жена. — Ты что, Ольга? — Да смотрю — лежишь, не шелохнёшься. — Жив ещё! Иди спи! Послышались шаркающие шаги. Щёлкнул выключатель на кухне. Ольга Ивановна попила воды, зашла в ванную и направилась в свою комнату. Легла на кровать: — Вот так проснёшься когда-нибудь, а его уже нет. Что делать-то? А может, и я раньше. Николай уже и наши поминки заказал. Никогда бы не подумала, что так можно заранее организовать. С другой стороны, хорошо. Кто за нас сделает? Внучка про нас совсем забыла. Соседка Ирина только одна заходит. У неё есть ключ от нашей квартиры. Дед ей по тысяче с пенсии отдаёт. Она то продукты принесёт, то что нужно ещё купит. Куда нам деньги тратить? Да и с четвёртого этажа мы уже сами не ходим. Николай Иванович открыл глаза. В окно заглядывало солнце. Он вышел на балкон, увидел зелёную верхушку черёмухи. На лице появилась улыбка: — Вот и до лета дожили! Пошёл к жене. Та задумчиво сидела на кровати. — Ольга, хватит грустить! Пойдём, кое-что покажу. — Ой, совсем сил нет! — старушка едва поднялась. — Что ты там себе надумал? — Пойдём, пойдём! Он поддержал её, довёл до балкона. — Смотри, черёмуха зелёная! А ты говорила, не доживём до лета. Дожили! — Ой, правда! И солнце светит. Они сели на скамейку на балконе. — Помнишь, как я тебя впервые в кино пригласил? Тогда ещё в школе. В тот день черёмуха тоже вся зазеленела. — Как тут забудешь? Сколько лет прошло? — Семьдесят с лишним… Семьдесят пять. Долго они сидели, вспоминали молодость. Многое в старости забывается, даже вчерашний день, а молодость — никогда. — Ой, заговорились мы! — пошла жена к плите. — А ещё не завтракали. — Ольга, заваришь хороший чай? Уж надоела эта трава. — Нам уже нельзя… — Пусть жиденький, да сахару по ложечке добавь. Николай Иванович пил этот слабый чай, запивая маленький бутерброд с сыром и вспоминал времена, когда на завтрак чай был крепкий и сладкий, да ещё с пирожками или оладушками. Зашла соседка. Одобрительно улыбнулась: — Ну как у вас дела? — Какие у девяностолетних дела? — пошутил дед. — Ну, когда шутите — всё хорошо. Что купить-то вам? — Ирина, купи мяса! — попросил Николай Иванович. — Вам нельзя же. — Куриное можно. — Ладно, куплю. Сварю супчик с лапшой! Соседка прибрала, вымыла посуду. И ушла. — Ольга, пошли на балкон, — предложил муж. — Погреемся на солнышке. — Пошли! Пришла Ирина. Вышла на балкон: — Что, за солнышком скучаете? — Хорошо здесь с тобой, Ирина! — улыбнулась Ольга Ивановна. — Сейчас вам кашу принесу. И суп начну к обеду готовить. — Хорошая женщина, — сказал он ей вслед. — Что бы мы без неё делали? — А ты ей всего две тысячи платишь. — Ольга, мы ведь на неё квартиру оформляли. — Она этого не знает. Так и просидели до обеда на балконе. На обед был куриный суп — вкусный, с кусочками мяса и картошкой. — Я такой всегда Наташе и Максиму готовила, когда они маленькие были, — вспомнила Ольга Ивановна. — А нам на старости чужие люди готовят, — вздохнул муж. — Наверное, Коля, судьба у нас такая. Не станет нас с тобой, и никто не заплачет. — Ладно, Ольга, не будем грустить. Пошли отдохнуть! — Николай, недаром говорят: «Что старый, что малый». Всё как у детей: суп протёртый, дневной сон, полдник. Подремал Николай Иванович, да не спится. Погода, что ли, меняется? Зашёл на кухню. На столе — две заботливо приготовленных Ириной рюмки с соком. Он взял их и осторожно отнёс в комнату жены. Она сидела на кровати, задумчиво смотрела в окно: — Ну что ты, Ольга, загрустила? — улыбнулся — Соку выпей! Она отпила глоток: — Ты тоже не спишь? — Погода такая. — Вот и я с утра сегодня что-то неважно. Ощущаю — мне совсем немного осталось. Ты меня хорошо похорони! — Ольга, ну что ты, как я без тебя жить буду? — Кто-то из нас всё равно первый уйдёт. — Перестань! Пойдём на балкон! Сидели до вечера. Ирина приготовила сырники. Поели, уселись телевизор смотреть. Каждый вечер смотрели перед сном. Новые фильмы плохо понимали, поэтому — старые комедии, да мультфильмы. Сегодня посмотрели только один мультфильм. Ольга Ивановна поднялась: — Пойду спать. Устала. — Тогда и я пойду. — Дай-ка я на тебя хорошенько посмотрю! — вдруг попросила жена. — Зачем? — Просто так. Долго смотрели друг на друга. Наверное, вспоминали молодость, когда всё было ещё впереди. — Пойдём, провожу тебя до постели. Ольга Ивановна взяла мужа под руку, и они медленно пошли. Он укрыл её одеялом, пошёл в свою комнату. Что-то тяжело было у него на душе. Долго не мог заснуть. Казалось, не спал совсем. Но электронные часы показывали два ночи. Встал, пошёл к жене. Она лежала с открытыми глазами: — Ольга! Взял её за руку. — Ольга, что с тобой?! Ольга! И вдруг самому стало трудно дышать. Он дошёл до своей комнаты, взял подготовленные документы, положил на стол. Вернулся к жене. Долго смотрел на её лицо. Лёг рядом, закрыл глаза. Увидел свою Ольгу — молодую и красивую, как семьдесят пять лет назад. Она куда-то шла к свету вдали. Он бросился за ней, догнал, взял за руку. Утром Ирина зашла в спальню. Они лежали рядом. На их лицах застыла одинаково счастливая улыбка. Наконец-то, женщина вызвала скорую. Врач, что приехал, посмотрел и изумлённо покачал головой: — Вместе ушли. Видно, сильно любили друг друга… Их увезли. А Ирина, обессилев, опустилась на стул у стола. Тут она увидела документы и завещание на своё имя. Она опустила голову на руки и заплакала… Ставьте лайки и пишите свои мысли в комментариях!

Хорошая женщина. Что бы мы без неё делали? А ты ей всего восемь тысяч в месяц платишь. Анна, мы же квартиру

Люди

«А куда же она денется? Понимаешь, Витя, жена — как арендованная машина: пока заливаешь бензин и чинить готов, поедет, куда скажешь. А моя Олька — я ее купил с потрохами ещё двенадцать лет назад. Плачу — музыку заказываю. Удобно, понимаешь? Ни своих мыслей, ни головной боли. Шёлковая у меня жена». Сергей говорил громко, размахивая шампуром, с которого капал жир на раскалённые угли. Он был уверен в своей правоте, как в том, что завтра — понедельник. Витя, его давний институтский друг, только ухмылялся. Ольга стояла у открытого кухонного окна с ножом в руке, резала помидоры для салата. Сок стекал, в ушах звенело самодовольное: «Плачу — музыку заказываю». Двенадцать лет. Двенадцать лет она была не просто женой, а тенью, черновиком и подушкой безопасности для Сергея. Он считал себя звездой адвокатской конторы, гением юриспруденции, а толстые конверты с премиями бросал на тумбочку победителя. А Ольга… ей место дома, с борщами. Только вот вечером, когда он засыпал, она аккуратно доставала из портфеля документы, дорабатывала их, искала свежие поправки, исправляла ошибки. Утром невзначай советовала: «Сергей, может, сослаться на Жилищный кодекс? Я закладку оставила». Он всегда отмахивался: «Опять твои женские советы… Ладно, гляну». Не спасибо, не «без тебя бы провалился» — ни разу за все эти годы. Ведь успех — это его озарение. Ольга же… дома сидит, ничего не делает. В тот вечер на даче она не ругалась, не хлопала дверями, не переворачивала мангал. Спокойно дорезала салат, заправила сметаной, поставила на стол. «Музыку заказываешь?» — подумала она, наблюдая, как он безвкусно жует мясо. — «Ну что ж, включу тишину». В понедельник утром Сергей как всегда носился по квартире — искал свой счастливый голубой галстук. «Оля, где мой синий? У меня встреча с застройщиком!» — «В шкафу, на второй полке», — раздался ровный, слишком спокойный голос из ванной. Дверь за ним захлопнулась, Ольга открыла старую записную книжку. Телефон Бориса Петровича, их бывшего начальника, уже двадцать лет не менялся. «Алло, Борис Петрович? Это Ольга Самойлова, жена Сергея. Нет, он не знает. Вопрос есть. Вам еще нужны люди в архив? Или кто-то, кто может разобрать безнадежные завалы?» Борис Петрович хорошо помнил Ольгу — ее курсовые, хватку и умение видеть суть в ворохе слов. Только он двенадцать лет назад сказал: «Напрасно ты в домохозяйки». — «Приезжай. Есть у меня одно дело. Никто браться не хочет. Справишься — возьму в штат». Вечером дома Сергей был не в духе: застройщик сложный, дело застопорилось. Бросил пиджак на кресло: «Оля, что поесть есть? Хорошо бы белую рубашку на завтра погладить». Тишина. На плите — пусто. На столе записка: «Ужин — в холодильнике, пельмени замороженные. Я устала». — «Чего?» — Сергей уставился на бумажку как на письмо на китайском. В этот момент хлопнула входная дверь. Ольга зашла с портфелем документов, в строгом костюме и на каблуках. — «Ты где была? Это что, маскарад?» — «Я была на работе. В твоей фирме — в архиве. Борис Петрович взял меня младшим помощником». Сергей рассмеялся — нервно, зло: «Ты — работать? Да не смеши меня! Двенадцать лет ничего тяжелее половника не держала!» — «Посмотрим», — спокойно ответила она. — «Теперь сам глади рубашки. Утюг — там же, где десять лет лежит». Первый звоночек. Сергей решил — кризис, гормоны. «Поиграет неделю и успокоится». Но неделя прошла, вторая — кризис не исчез. Дом уже не работал как бесперебойный механизм: носки не оказывались парами в ящике, а копились в ванной, пыль не растворялась сама собой. Сорочки приходилось гладить самому — и это оказалось адской работой. Но хуже всего — Ольга больше не была жилеткой. Раньше он ныл ей часами, делился проблемами, считая советы своими — теперь она не слушала, а работала. Прошел месяц, фирме достался золотой клиент: Анна Марковна Вишневская — сеть частных клиник, железная хватка, терпения — ноль. Суд с крестником за долю бизнеса. Дело доверили Сергею — шанс реабилитироваться. — «Я её выиграю, премию получу, шубу куплю — может, вернешься к нормальной жизни», — хвастался дома, режа колбасу прямо на столе. Ольга молчала. В день переговоров атмосфера была наэлектризована. Анна Марковна сидела во главе стола. Сергей размахивал графиками, сыпал терминами: «Заморозим счета, они будут ползать!» — «Я не хочу никого давить. Это мой крестник. Дайте мне вернуть дело, чтобы никто не сел». — «Так нельзя, это суд!» — «Вы сняты с дела», — спокойно сказала она, встала. На Бориса Петровича напала паника. В этот момент вошла Ольга с подносом чая: — «Извините… В 98-м была похожая история. Обошлись мировым, никого не садили, было красиво. И тут, если позволите, у векселя дефект формы, можно обойтись без экспертизы подписи, это не уголовка». Вишневская остановилась. — «Расскажите поподробнее», — впервые улыбнулась она. Два часа переговоров вела Ольга. Сергей молчал. «Ольга Дмитриевна, — сказал Борис Петрович, — завтра жду вас у себя, будем говорить о повышении. Хватит в архиве сидеть». В машине Сергей молчал: его вселенная рухнула. Дома — тишина и темнота. Ольга сняла макияж, открыла холодильник, достала яйца. — «Олю…» — Голос Сергея дрогнул. — «Я сам», — взялся жарить яичницу. — Прости меня, — сказал он. — Я сегодня понял… Ты меня спасала. Все эти годы. — Я не уйду, Сергей. Пока нет. Но правила меняются. Двадцать лет вместе все-таки. Но: уважай. Я не шёлковая. Я человек и твой партнер. И дома, и на работе. — Понял, — кивнул он. — Есть будем? — улыбнулся он. Яичница была пересолена и подгорела, но вкуснее Сергей ничего не ел давно. Потому что это был ужин двоих равных.

Да куда она денется? Ты, Петька, пойми: жена как арендованная машина. Пока заливаешь бензин, меняешь

Люди

020

Дневник Зинаиды Прошел месяц с тех пор, как меня пригласили ухаживать за Региной Алексеевной Ширяевой

Люди

010

На пороге стоял незнакомец: школьная любовь, несбывшиеся мечты и вторая попытка счастья под Новый год

На пороге стоял незнакомец. Владимир был влюблен в Галину ещё со школьных лет. Он писал ей записки, пытался

Люди

040

— Хорошая женщина. Что бы мы без неё делали? — А ты ей всего две тысячи в месяц платишь. — Ольга, мы ведь квартиру на неё переписали Николай поднялся с кровати и медленно пошёл в соседнюю комнату. В свете ночника прищурился, посмотрел на жену. Он присел рядом, прислушался. — Кажется, всё хорошо. Поднялся и неспешно побрёл на кухню. Открыл кефир, зашёл в ванну. И пошёл в свою комнату. Лёг на кровать. Не спится: — Нам с Ольгой по девяносто лет. Сколько прожили? Скоро ведь уже к Богу, а рядом никого нет. Дочки, Натальи не стало, шестидесяти не дожила. Максима тоже давно нет… Гулял он много… Есть внучка, Оксана, да та уж в Польше лет двадцать живет. Про деда с бабушкой и не вспоминает. У неё, наверное, уже и дети большие… Не заметил, как уснул. Разбудил его лёгкий касание руки: — Николай, всё хорошо? — послышался тихий голос. Открыл глаза. Над ним склонилась жена. — Что ты, Ольга? — Да смотрю — лежишь, не двигаешься. — Жив ещё! Иди спи! Послышались шаркающие шаги. Щёлкнул выключатель на кухне. Ольга Ивановна выпила воды, зашла в ванную и отправилась к себе в комнату. Легла на кровать: — Вот так, проснёшься как-нибудь — а его уже нету. Что делать буду? Или, может, я раньше уйду… Николай Иванович уже и поминки наши заказал. Вот уж никогда бы не подумала, что такое заранее возможно… С другой стороны — хорошо. Кто бы за нас это сделал? Внучка про нас и не вспоминает. Соседка Вера только и заходит. У неё ключ от нашей квартиры. Дед ей по тысяче из пенсии отдаёт. Она продукты приносит, да ещё что купит… Нам-то деньги куда девать? А мы с четвёртого этажа уже не выходим. Николай Иванович открыл глаза. За окном солнце. Вышел на балкон, увидел под окном зелёную вершину черёмухи. На лице появилась улыбка: — Вот и дожили до лета! Пошёл проведать жену. Она задумчиво сидела на кровати. — Оленька, хватит хандрить! Пойдём кое-что покажу. — Ой, совсем сил нет… — старушка едва поднялась с кровати. — Что ты придумал? — Пойдём, пойдём! Держа за плечи, довёл жену до балкона. — Смотри, черёмуха зеленая! А ты говорила — до лета не доживём. Дожили! — Ой, и правда… И солнышко светит. Сели на скамеечку на балконе. — Помнишь, как я тебя в кино пригласил? В школе ещё. Тогда черёмуха тоже только зеленела… — Разве такое забудешь? Сколько уж лет прошло? — Семьдесят с лишним… Семьдесят пять. Долго сидели, молодость вспоминали. Многое на старости лет забывается, и то, что вчера делал — а молодость никогда не забудется… — Ой, заболтались мы! — поднялась жена. — А мы ведь не завтракали… — Ольга, заваришь хороший чай? Надоело уже это сено… — Нам ведь нельзя… — Хотя бы жиденький, и сахарочку по ложечке добавь… Николай Иванович пил слабый чай с небольшим бутербродом с сыром и вспоминал времена, когда чай был крепкий и сладкий, да с пирожками, с оладушками… Зашла соседка. Одобряюще улыбнулась: — Как у вас дела? — Какие у девяностолетних дела быть могут? — подшутил дед. — Ну, если шутите, значит, всё хорошо. Что принести? — Вера, купи мясо! — попросил Николай Иванович. — Вам ведь нельзя. — Куриное можно. — Ладно, куплю. Сварю вам суп с лапшой! Соседка убрала со стола, вымыла посуду. И ушла. — Ольга, пойдём на балкон, — предложил муж. — На солнышке погреемся… — Пойдём! Пришла Вера. Вышла на балкон: — По солнышку соскучились? — Хорошо тут, Верочка! — улыбнулась Ольга Ивановна. — Сейчас вам кашу принесу, и суп для обеда сварю. — Хорошая женщина, — глянул ей вслед Николай. — Что бы мы без нее… — А ты ей всего две тысячи в месяц платишь. — Ольга, квартира ведь на неё оформлена. — Она этого не знает… Так и просидели на балконе до обеда. На обед был суп с курицей — вкусный, с кусочками мяса и картошкой: — Я всегда такой Наташе и Максиму варила, когда они маленькие были, — вспомнила Ольга Ивановна. — А нам на старости лет чужие люди готовят… — тяжело вздохнул муж. — Видно, Коль, судьба у нас такая… — вздохнула жена. — Не станет нас, и никто не всплакнет. — Всё, Ольга, не будем грустить. Пойдём вздремнем! — Николай, не зря говорят: «Что старый — что малый»… Всё у нас как у детей: суп пюрированный, час сна, полдник… Вздремнул Николай Иванович, встал — не спится. Погода меняется… Зашёл на кухню. На столе два стакана сока — заботливо приготовила Вера. Взял обеими руками, осторожно понёс в комнату жены. А та сидит на кровати, в окно задумчиво смотрит: — Чего, Оленька, загрустила? — улыбнулся муж. — На сок! Она взяла стакан: — Ты тоже не спишь? — Погода такая… — И я с утра, что-то не по себе… — Ольга Ивановна покачала головой. — Чувствую, мало мне осталось… Ты меня похорони по-людски. — Ольга, что ты такое говоришь… Как я без тебя буду жить? — Кто-то из нас всё равно первый уйдёт… — Хватит! Пошли на балкон! Просидели до вечера. Вера принесла сырники. Поели, сели телевизор смотреть. Каждый вечер перед сном включали — новые фильмы плохо понимали, больше смотрели старые комедии и мультики. Сегодня посмотрели только один мультик. Ольга Ивановна встала с дивана: — Пойду спать. Что-то устала… — Тогда и я пойду. — Дай-ка посмотрю на тебя хорошенько! — вдруг попросила жена. — Зачем? — Просто посмотреть… Долго смотрели друг на друга. Наверное, вспоминали свою молодость, когда всё было впереди… — Пошли, провожу тебя до кровати. Ольга Ивановна взяла мужа под руку, и они медленно пошли. Он бережно укрыл жену, сам ушёл в свою комнату. Что-то тяжело на сердце… Долго не мог уснуть… Казалось — совсем не спал… Но электронные часы показывали два ночи. Поднялся, пошёл в комнату к жене. Она лежала с открытыми глазами: — Ольга! Взял руку. — Ольга, ты что! Оль-га! И вдруг самому не хватило воздуха… Дошёл до своей комнаты, достал приготовленные документы, положил на стол. Вернулся к жене. Долго смотрел на неё… Потом лег рядом, закрыл глаза. Увидел свою Ольгу, молодую и красивую, как семьдесят пять лет назад. Она куда-то шла, туда, где свет вдалеке. Он помчался за ней, догнал, взял за руку. Утром Вера зашла в спальню. Они лежали рядом, на лицах застыла счастливая улыбка… Наконец, женщина позвонила в скорую. Врач только покачал головой: — Вместе ушли. Значит, очень любили друг друга… Их забрали. А Вера опустилась на стул и только тогда увидела документы и завещание на своё имя. Уткнулась лицом в руки и заплакала… Ставьте лайки и делитесь своими мыслями в комментариях!

Хорошая женщина. Что бы мы без неё делали? А ты ей всего лишь десять тысяч в месяц платишь.

Люди

023

Неожиданный гость на пороге: история Яны, отвергнутой любви в школе и второго шанса под Новый год

На пороге стоял незнакомец. С детства Виталий был влюблён в Ядвигу. Он передавал ей записки, старался

Люди

069

«Мне стыдно брать тебя на банкет»: история Надежды, домашней хозяйки, которую муж начал стесняться после двенадцати лет брака — и о том, как она снова обрела себя, успех и новое счастье после развода

Мне стыдно брать тебя на банкет, Аркадий даже не отвёл глаз от телефона. Там будут люди. Ну, нормальные

Люди

Самое трудное в том, чтобы жить с щенком, — это вовсе не то, что думают многие люди. Это не выводить его на прогулку под проливным дождём, не мерзнуть в ледяной зиме, не вставать, когда не выспался, и не уговаривать себя, когда на душе тревожно. Это не отказываться от поездок или приглашений с друзьями, если говорят: «Приходи, но без него». Это не шерсть на простынях, на одежде и даже в еде. Это не то, что приходится бесконечно мыть пол, зная, что через полчаса всё будет по-старому. Это не счета у ветеринара и не страх что-то упустить. Это не жертва частичкой свободы, потому что теперь свобода — это «мы». И не в том дело, что сердце уже не только твоё… Всё это — любовь. Всё это — жизнь. Всё это ты сам выбрал. Самое сложное приходит медленно — словно боль в костях при перемене погоды, как мороз, который поначалу не чувствуешь, а потом он пробирает до сути. Однажды ты понимаешь: он уже не может, как раньше. Он старается… но не может. Он мчится навстречу, как всегда… но теперь это по-другому. В его глазах всё ещё отражается ты, но появляется усталый свет, будто он говорит: «Я здесь, но с каждым днём мне всё труднее». Ты вспоминаешь, каким он был, и видишь, каким стал — полностью своим, без остатка доверяющим только тебе. Он всегда верил в тебя: что ты будешь рядом, что поможешь, что спасёшь. И так и было. Но сейчас ты не спасёшь его от старости. Самое больное — знать, что для тебя он был утешением… а ты для него — всё: вся жизнь, всё небо, вся надежда. А ты не готов. Не готов отпустить. Не готов смотреть, как уходит тот, кто научил тебя любить без меры. А потом приходит тишина. Глухая тишина. Пустое место на подушке. Миска, которую уже никто не вылижет. И сердце — разбито. И ты снова выходишь на улицу. Но уже без него. И ловишь себя на том, что шепчешь ветру: «Ну пойдём, мой хороший…» Но если бы всё вернуть назад… Я бы снова выбрал его. Снова всё: усталость, усталость, отдачу. Потому что эта любовь — настоящая. Жить с собакой — значит впустить в дом огонь. Огонь, который будет греть всегда, даже когда его уже нет рядом. Потому что у собаки только одна миссия в этом мире: подарить тебе своё сердце.

Самое трудное в жизни с щенком совсем не то, что думают многие. Это не прогулки в мороз, под дождём или