Папа! Иди сюда, ты не поверишь, что сейчас увидишь. Веник привёл всю семью домой
Вениамин настоящий кот с характерным окрасом, который у нас зовут «маркиз»: глубокий, почти чернильный цвет на спине, хвосте и ушах, а грудь, носочки на лапах, живот и треугольник на лбу белоснежные, будто рассыпались в лучах северного солнца. Его взгляд зелёный, умный, внимательный, как у старого мастера балалайки, готового исполнить тёмной ночью кошачий романс на подоконнике.
Я привык к его аккуратности ни разу не прыгал на стол, никогда не драл стулья, не устраивал беспорядки на полках, не сбрасывал вещи, словно великий физик экспериментирует с земным притяжением. Каким был Веник в детстве загадка: возможно, носился по шторам, валил ёлки, гонялся за клубком ниток. К нам он попал взрослым, уже сформировавшимся, с тяжёлым прошлым из промышленного гаража рыболовецкой артели, на том берегу Днепра, в пригороде Запорожья.
Но всё переменилось, когда сменился начальник гаража: новый руководитель был ярым поклонником собак и люто ненавидел кошек. Это решило судьбу Веника моего зятя, который работал там сварщиком, и он принёс кота к нам.
Если оставить там, лайки начальника его растерзают. Примите его, умоляю, сказал он, тяжело вздохнув.
Мы согласились и быстро поняли, что Веник не просто домашний, а истинный дон-жуан: всеми силами стал «улучшать» кошачью популяцию во дворе нашего многоквартирного дома.
Не кидайтесь предупреждениями. Тогда, в конце восьмидесятых, на украинской Камчатке, о ветеринарах, кастрации, вакцинациях почти никто не слышал. Если кто-нибудь осмелился бы заговорить об этом с полупьяным ветврачом из совхозной фермы, тот бы только покрутил пальцем у виска.
Веник разгуливал между кошками, но не выбирал ни одну пока не появилась она… Муська.
В тот день я возвращался после ночного дежурства, промылся в душе и провалился в сон. К обеду дочка, Олеся, осторожно меня разбудила:
Папа, проснись, такое зрелище Веник семью домой привёл
Я сонно побрёл на кухню и застыл: Вениамин сидел солидно, хвост обернул вокруг лап; усы впереди, настороженные уши весь в напряжённом внимании.
На ковре перед ним копошились три котёнка: маркизовый окрас, белые носочки, манишки, чёрные хвосты с белыми кисточками. Но самое удивительное было дальше: у его миски, торопливо заглатывая рыбу с гречкой, ела измождённая, худая кошка полосатого, серого окраса с ушами, помятыми от старых схваток. Когда она подняла голову, я увидел у неё лишь один глаз.
Я к двери подошла, оправдывалась Олеся, а вся семья сидит кучкой на коврике, Веник впереди. Хотела их выгнать, но увидела: у неё проблема с глазом
И правильно сделала, что пустила, резко ответил я.
Попытался дотронуться до Муськи она напряглась, отползла и зашипела. Было видно: давным-давно разучилась доверять людям. Скорее всего, пережила многое. Удивительно, что она вообще выжила, ведь во дворе бегали местные промысловые лайки, а её одноглазый вид говорил о тяжёлом прошлом.
Мы оставили всех у себя. И тут случился неожиданный поворот: Веник стал настоящим домашним под вечер устраивался в коробке под столом, вылизывал свою Муську, особенно её повреждённый глаз. Драться с другими котами мог только за территорию, а не ради кошачьих дам.
Постепенно нашёлся местный ветврач, согласился осмотреть кошку за парой бутылок «горилки» это, во времена сухого закона, была настоящая борьба.
Котят быстро разобрали рыбаки узнали, что котята маркиза, и сами выстроились в очередь, будто это не обычные дворняги, а породистый элитный помёт. Остальные надеялись, что Муська принесёт ещё котят, и вскоре так и случилось.
Она дважды приносила потомство, но однажды просто исчезла. Мы искали её всю неделю: обошли дворы Запорожья, звали, смотрели в закутки, проверяли кусты и сараи. Дочка кричала под окнами. Но поиски были тщетны она никогда не отличалась верностью.
Последние котята выросли; их забрали заранее записавшиеся люди. А Веник с того дня стал грустным, мог часами сидеть на подоконнике, глядя вдаль. Иногда выходил во двор, устраивал драки с другими котами, но ни одну подругу больше не приводил домой.
Его легенда хранилась только в потомках: каждый год в нашем дворе появлялись молодые коты с его маркизовым окрасом. Это было живое доказательство того, что стареющий Вениамин оставался героем среди местных котов.
В конце девяностых Веник ушёл на свою «пенсию», днями спал по восемнадцать-девятнадцать часов, ел мало, редко выглядывал в окно. Было видно: не только тело стареет, но и душа.
А в июле девяносто девятого случилось загадочное: Веник вдруг начал выть у двери, царапать порог, выпрашивать выход. Я, понимая, что не зря он так настойчив, последовал за ним, опасаясь встреч с собаками.
Он с трудом спустился с третьего этажа, шёл вокруг дома, направился к сопке в тридцати метрах от двора. Я попытался его подхватить, но он только злобно мяукнул: «не смей, я должен сам».
На вершине сопки он остановился у оврага, взглянул мне прямо в глаза будто хотел что-то сказать или навсегда запомнить. Его зелёные глаза были печальны и проницательны. После этого он стремительно юркнул в одну из земляных нор и исчез во тьме.
Я ждал, звал, пытался пролезть, но только испачкал руки в земле. Вернулся домой, взял фонарь, корм, снова пошёл, но Веник не вернулся.
Больше мы его не видели. Похоже, правда, что старые коты уходят умирать вдали от дома. Через год у оврага вырос куст дикого шиповника с пурпурными цветами. Мы верили и надеялись что это не просто растение, а наш любимый Вениамин в новом своем облике.
