Папа, иди посмотри, какое зрелище! Веня привёл семью домой…
Вениамин был окрашен в распространённую у нас масть, известную как «маркиз»: спинаглубоко серая с синеватым отливом, такого же цвета уши и хвост; а грудка с белоснежной манишкой, щёки, «носочки» на лапках, брюшко, кончик хвоста и ухоженный треугольник на лбу сияли чисто белыми. Его пластика вызывала ассоциации с выражением «изящен, как рояль». Глаза у Венечки были зелёные, вдумчивыевзгляд настоящего исполнителя ночных кошачьих романсов во дворе какого-нибудь дома на окраине Одессы.
Кот отличался необыкновенной воспитанностью: не прыгал на стол, не царапал мебель, не пытался, как Исаак Ньютон, сбрасывать вещи с комода, чтобы выяснить, как они упадут на пол. Каким он был котёнкомугадай: возможно, носился по шторам, валил елку, гонял мячики. К нам он попал уже взрослым, сформировавшимся и самостоятельным, а раньше жил вообще не в квартире.
До появления в нашем доме Вениамин обитал в гараже рыболовецкой артели на другом берегу Днепра. Но потом начальник сменилсяновый оказался заядлым любителем собак и ярым противником кошек. Это и определило дальнейшую долю Венечки. Его к нам принёс мой шурин, работавший там сварщиком.
Если оставить, лайки начальника точно разорвут кота. Вы сможете его приютить? спросил он тревожно.
Вот мы и согласились. Вениамин, словно молодой красавец, сразу принялся за «улучшение кошачьей породы» среди всех соседских кошек.
Не спешите упрекать меня за «самовыгул» и связанные с этим риски! Это были конец восьмидесятых, не Киев, а окраинатогда о вакцинации и кастрации у домашних кошек никто и не думал. А если бы кто вздумал поговорить об этом с местным пьяным ветврачом из фермы, тот с удивлением посмотрел бы и спросил, не обознался ли тот в двери.
Однако, несмотря на любовные странствия, ни одна знакомая кошка не стала для Вениамина особенной. К ним он относился равнодушно, никого не выделяя. Так было, пока на горизонте не показалась она… Маша.
В тот день я вернулся после ночной смены, привёл себя в порядок и провалился в сон. Ближе к обеду меня мягко встряхнула дочь, только что пришедшая из школы.
Папа, проснись такое надо видеть! Веня привёл семью домой…
Я сонно побрёл по коридору, свернул на кухню и застыл. Вениамин сидел там, как истинный кот: спина дугой, лапы аккуратно подогнуты, хвост обвит вокруг передних лапок, уши и усы строго вперёд…
Напротив него на полу копошились три котёнкавнешний вид кричал об их происхождении: такие же тёмные спинки, белые носочки и манишки, а на концах хвостовбелые кисточки. Я сделал шаг, и тут настигла новая неожиданность.
Из миски Вениамина ела худющая, потрёпанная кошка окраса «табби»: серо-полосатая, с порванными ушами и настороженным видом. Она жадно заглатывала рыбу с гречкой.
Когда она подняла голову и взглянула на меняя оцепенел: у кошки был только один глаз.
Я только к двери подошла, начала оправдываться дочь, а они все пятеро кучкой сидят на коврике, Веня впереди. Хотела их прогнать, потом заметила у неё с глазом беда…
Правильно сделала, что пустила, резко ответил я.
Я попытался осторожно дотронуться до кошки, но она тут же напряглась, отшатнулась и зашипела. Было видно: доверить человеку она давно перестала. Вероятно, ей не повезло встретить добрых людей, как Веня с нами. Страшно подумать, что могло случиться, если на неё и котят наткнулись бы дворовые лайкиполудикие и суровые рабочие собаки. И тот факт, что она одноглазая, сам многое говорит о её жизни в прошлом.
В итоге мы оставили семейство у себя. И тут проявился неожиданный поворот: Веня вдруг стал почти домоседом! Если раньше он активно шёл в бой за дамские сердца, то теперь интерес сместился. Он мог подраться лишь за территорию, но не ради любви. Побитый и лохматый, он всегда возвращался домой к своей одноглазой подруге.
По вечерам они устраивались в своём гнездебольшой коробке под кухонным столом. Там Веня с заботой вылизывал свою Машу, особенно вокруг её повреждённого глазика.
Мне удалось уговорить местного «животного специалиста» заняться её лечением. С трудом: пришлось таскать за ворот халата и потом угощать бутылкой. В те «сухие» времена добыть спиртное было целой эпопеей.
Котят мы пристроили быстро мужики из артели, узнав, что малыши потомки Веня, разбирали их мгновенно, словно это был элитный кот. Остальные вставали в очередь, понимая, что Маша ещё родит.
Так всё сложилось: серенькая подруга нашего «маркиза» принесла потомство ещё дважды. Потом однажды опять ушла гулять и не вернулась. Верностью она не отличалась это мы явно поняли.
Мы искали её днями: звали под окнами, ходили по двору, заглядывали в сараи, обследовали кусты на сопке рядом с домом. Но поиски оказались напрасными. Хорошо хоть, что последние котята подросли и были разобраны теми, кто заранее записался.
Сам Веня загрустил. Иногда сидел на подоконнике, часами глядя в окно, словно ждал кого-то. Или медленно бродил по двору, изредка вступал в бурные схватки с другими котами. Но новые подруги уже не приносили радости ни одну он больше не приводил к нашему порогу.
Единственным доказательством его прежней «славы» были юные коты с маркизским окрасом, появлявшиеся весной и осенью. Словно старый Веня всё ещё держал марку и не потерял энергии.
К пенсии он пришёл в 1998 году: окончательно перестал выходить на улицу, спал по 1819 часов, ел мало. Было видно стареет не только телом, но и душой.
В июле 1999 произошло неожиданное: он стал жалобно мяукать у двери, скрести когтями, настойчиво проситься наружу. Я понял просто так он не орёт, и пошёл за ним, опасаясь, как бы не попасться собакам.
Вениамин тяжело спускался с третьего этажа, словно старый дед на каждой ступени осторожничал, будто лапы не слушаются. Затем обошёл дом, направился к крутому пригорку сопки, который поднимался метрах в тридцати от дома. Хотел помочь ему, поднять, но кот показал: «не тронь я должен идти сам».
Достигнув плоской части холма, Веня остановился у извилистого оврага с множеством ямок и промоин. Тут он обернулся ко мне, взглянул прямо в глазакак будто хотел что-то сказать или навсегда запомнить. Его зелёные глаза будто в саму душу смотрят. Потом он неожиданно юркнул в один из ходов под обрывом и исчез.
Я ждал, звал, прислушивался к каждому шороху. Пробовал пролезть следом только получил комки земли за шиворот и сунул руку в какую-то звериную кучу. Не дотянувшись до него, вернулся домой.
Дома помылся, взял фонарик и пакет корма, сейчас уже продающегося в магазинах. Снова пошёл и звал. Но Веня больше не появился, не ответил и не вышел. Пришлось уйти, понимая, что, возможно, видел его в последний раз.
Так он и не вернулся. Видимо, не пустые слова, что старые коты уходят умирать подальше. А нам осталось лишь верить или хотя бы надеяться что тот куст шиповника с малиновыми цветами, выросший на следующий год у оврага, это не просто растение, а сам Веня в новом своем воплощении.
