ПО-ЖИВОМУ
В нашей семье каждый жил как будто сам по себе. Отец, Игорь Николаевич, кроме мамы, держал при себе ещё одну любимую женщину, а порой и не одну, а сразу нескольких. Мама, Валентина Сергеевна, догадывалась о папиных похождениях, но сама не отличалась примерностью: ей нравилось проводить вечера вне дома с женатым коллегой по работе. Оба сына, старший Михаил и младший Дениc, росли по сути самостоятельно, поскольку всерьёз их воспитанием никто не занимался. Мама твердила, что школа обязана отвечать за воспитание детей полностью.
По воскресеньям мы всей семьёй собирались на кухне, чтобы быстро и молча пообедать, а затем скорей разбежаться по своим делам. Так бы и жили мы в своей изуродованной, пусть и приторно-сладкой, но развращённой семейной жизни, если б не стряслось однажды нечто непоправимое.
…Денису тогда было двенадцать. Отец впервые позвал его с собой в гараж, чтобы тот помогал ему. Пока Денис с любопытством разглядывал инструменты, отец на минуту отлучился поболтать с автолюбителями, ковыряющимися рядом у своих автомобилей.
Вдруг из гаража повалил густой чёрный дым, потом вырвались языки пламени. Никто ничего не понял. Позже, когда всё улеглось, выяснится: Денис по неосторожности уронил зажжённую паяльную лампу на канистру с бензином. Люди столпились, растерялись, никто не решался подойти огонь бушевал. Лишь отцу вылили ведро воды на голову, и он, ничего не видя вокруг, кинулся в охваченный огнём гараж.
Через несколько секунд из пламени вышел Игорь Николаевич, держа на руках бездыханного сына. Денис был весь в ожогах, только лицо уцелело видимо, пряча его руками. Одежда мальчика сгорела дотла.
Кто-то уже вызвал скорую и пожарных. Дениса увезли в больницу. Он остался жив.
В коридоре родители ждали вестей. После долгих часов ожидания к ним вышел врач и сухо сказал:
Мы делаем всё, что возможно и невозможно. Сейчас ваш сын в коме. Шансы один на миллион. Официальная медицина тут бессильна. Только если Денис проявит невероятную силу духа возможно чудо… Держитесь.
Мать с отцом не раздумывая бросились в ближайший храм. Лил проливной дождь. Ни на что не обращая внимания, вперёд их гнала лишь одна мысль спасти сына!
Впервые в жизни, насквозь промокшие, они переступили порог церкви. Народа почти не было, тишина. Когда увидели священника, робко подошли.
Батюшка, сын умирает! Что делать? сквозь слёзы прошептала Валентина.
Меня зовут отец Сергий. Вот как беда сразу к Богу… Грешны сильно? строго спросил он.
Да вроде никого не убили… пробормотал Игорь, опустив глаза.
Зато любовь друг к другу давно убили! Любовь ваша, как мёртвая, между вами и бревно кедровое положи не заметите! Молитесь, дети мои, об исцелении сына Николаю Чудотворцу. Крепко молитесь! Но не ропщите на Бога всё по воле его. Может, и вразумит вас эта беда. Исправляйтесь: любовью всё спасается!
Мы с Валентиной стояли перед строго смотрящим отцом Сергием, промокшие от дождя и слёз, как два провинившихся школьника, и слушали приговор.
Отец Сергий указал на икону Николая Чудотворца. Мы с женой преклонили колени, истово молились, давали обещания, рыдали…
Все романы, интриги и связи остались в прошлом вычеркнуты раз и навсегда. Жизнь пересмотрели по ниточке…
На следующее утро врач позвонил и сообщил: Денис вышел из комы.
С того дня мы почти не отходили от его кровати. Денис слабо открыл глаза, попытался улыбнуться. Но улыбка его выдалась болезненно взрослой.
Мама, папа, только не разводитесь шепнул Денис едва слышно.
Сынок, что ты! Мы вместе, сказала Валентина, тронула его ладонь Денису стало больно, он застонал, и мама едва не заплакала.
Я это видел, мама Когда вырасту, мои дети будут носить ваши имена, еле выговаривал Денис.
Мы с женой переглянулись подумали, что мальчик бредит: о каких детях речь, если он едва выжил и не может даже рукой пошевелить? Главное чтобы выбраться, а остальное пусть откладывается…
С тех пор Денис медленно поправлялся. Все силы и деньги пошли на его спасение. Мы продали дачу. Жаль только, что сгорели гараж с машиной можно было бы пустить их на восстановление сына. Но ради того, чтобы Денис выжил, никто не жалел ни рубля, ни сил: всем миром помогали и бабушки, и дедушки.
Семья наша сплотилась вокруг общей беды.
Но даже у самого длинного дня бывает конец.
Прошёл год. Денис проходил курс реабилитации в центре, уже научился ходить, мог заботиться о себе.
Там он подружился с девочкой Маргаритой одногодкой, тоже пострадавшей на пожаре. У Риты сгорело лицо, она с детства стеснялась себя, избегала зеркал. После многочисленных операций терпела свою внешность, страдала от шрамов.
Денис проникся к Рите настоящей нежностью. В ней чувствовались свет и мудрость, не по возрасту, и редкая беззащитность. Мне казалось, что ему очень хотелось её защитить
Свободное от процедур время Денис и Рита проводили вместе у них оказалось много общего. Эти дети рано познали боль, отчаяние и страх, пережили множество горьких таблеток, научились не бояться уколов и людей в белых халатах. Им всегда было о чём поговорить.
Время шло…
Денис и Маргарита скромно поженились. Родились у них красавица-дочка Александра, а спустя три года сын Евгений.
И вот, когда, наконец, жизнь семьи вошла в спокойную колею, Игорь Николаевич и Валентина Сергеевна приняли трудное решение расстаться. История с пожаром и переживаниями за сына окончательно их измучили вместе им стало невыносимо. В каждом жила усталость и желание тишины и покоя.
Валентина уехала к сестре в Подмосковье. Перед отъездом зашла в тот же храм, чтобы взять благословение у отца Сергия. Часто в последние годы она благодарила его за спасение сына, но отец Сергий неизменно поправлял:
Благодари Бога, Валентина!
Он не одобрял её уход:
Если тяжело, отдыхай, уезжай. Одиночество может быть душе на пользу. Но возвращайся: муж и жена в Господе одно целое! наставлял отец Сергий по-отечески.
Игорь остался жить один в опустевшей квартире. Сыновья со своими семьями жили отдельно.
Даже внуков бывшие супруги навещали по очереди старались не встречаться.
В общем, каждому стало по-своему уютноИногда Игорь Николаевич по вечерам садился в тишине у окна, смотрел на мерцающие огоньки далёких домов и думал о прожитых годах кривых, как трещины на случайно упавшей фарфоровой чашке. В таких мыслях была и боль, и смутная благодарность судьбе: ведь сын жив, пусть жизнь прошла по-живому, а не по-тёплому и уютному.
Однажды он получил письмо несердитое, тревожное, будто родинка, которую потрогали не к месту. Писала Валентина: приглашала на день рождения внучки Александры. «Не для себя прошу, а ради детей, завершался короткий абзац, ведь только вместе мы остаёмся семьёй».
На празднике было шумно: смех, запах пирога, перемешанный с духом нового счастья и старыми тенями. Михаил явился с семьёй, Денис с Маргаритой смущённо держали друг друга за руки. Валентина стояла у окна, и когда Игорь Николаевич вошёл, она посмотрела на него впервые за долгие месяцы взгляд мягкий, почти тёплый.
Потом маленькая Александра принесла им рисунок: двое взрослых держат за руки двух детей, а над ними большое, неровное наивное солнце. На обороте детской рукой было старательно выведено: «Мама, папа, бабушка и дедушка я вас люблю».
Жизнь была неидеальна, но всё ещё продолжалась. Игорь вздохнул то ли от облегчения, то ли от смутной грусти и осторожно взял Валентину за руку. Дочь, вцепившись в юбку Маргариты, громко рассмеялась. Все посмотрели друг на друга и впервые за долгие годы улыбнулись все вместе.
На улице смеркалось. За окнами начинался дождь, но в доме стало уютно и тепло, будто заново собралась когда-то потерянная семья.
