Зачем ты записала его в музыкальную школу?
Людмила Петровна прошествовала мимо, на ходу снимая кожаные перчатки.
Здравствуйте, Людмила Петровна, проходите. Я тоже невероятно рада вас видеть.
Её колкая ирония растворилась в воздухе, не тронув свекровь. Та бросила перчатки на комод и развернулась к Марии глаза сверкают.
Константин мне только что всё рассказал по телефону. Так радуется, говорит буду на пианино играть! Это что вообще?! Он мальчик! Ты хочешь, чтобы он стал девочкой?
Мария медленно прикрыла входную дверь, едва сдерживая себя, чтобы не сорваться и не закричать.
Это значит, что ваш внук будет учиться музыке, Людмила Петровна. Ему это очень нравится.
Нравится! свекровь презрительно хмыкнула. Он ребёнок, ему шесть! Сам не понимает, что ему нравится. Это ты должна решать. Мальчик наследник, мой внук. Ты из него кого растишь?
Свекровь прошла на кухню, опытно щёлкнула чайником. Мария пошла за ней, сжимая зубы до боли в щеках.
Я расту из него счастливого ребёнка.
Хватит ерунды! Людмила Петровна упёрлась руками в бока. На футбол надо было, на борьбу! Чтобы мужиком рос, а не… не пианистом!
Мария облокотилась о косяк. Посчитала до пяти. Всё равно не отпустило.
Костя сам захотел. Сам. Он любит музыку.
Любит?! отмахнулась свекровь. Сергей в его возрасте во дворе гонялся с мальчишками, в хоккей рубился! А твой что в гаммах своих будет копаться? Позор!
Внутри у Марии что-то надломилось. Она резко выпрямилась, шагнула вперёд.
На сегодня вы закончили?
Нет, не закончила! Я тебе давно хотела
А я вам давно хотела сказать, Мария понизила голос до ледяного шёпота. Костя мой сын. Я сама решу, как его воспитывать. И вам не позволю вмешиваться.
Людмила Петровна побагровела.
Ты как разговариваешь?!
Уходите.
Что?!
Мария прошла мимо, сорвала с вешалки её пальто, сунула в руки.
Уходите из моего дома.
Ты меня выгоняешь?! Мать твоего мужа?!
Мария открыла входную дверь, взяла свекровь за локоть и практически вытолкала на лестничную клетку. Людмила Петровна пыталась вырваться, но Мария оказалась сильнее.
Я своего добьюсь! свекровь, стоя на площадке, перекосилась от ярости. Не позволю тебе испортить моего единственного внука!
До свидания, Людмила Петровна.
Сергей узнает ВСЁ! Я всё расскажу ему!
Дверь захлопнулась. Мария прижалась к ней затылком, долго выдыхая до самого донышка.
За дверью ещё слышались приглушённые возмущённые крики, потом шаги вниз по лестнице. Тишина пришла через пару минут.
Свекровь достала её окончательно. Эти вечные замечания, советы, упрёки как кормить, как воспитывать, как одевать. Сергей только отмахивался «Мама переживает», «Опытная», «Ну что тебе стоит выслушать». Для него мать святое. Любое её слово непререкаемый закон. А Мария вставала снова и снова, терпела день за днём, приезд за приездом.
Но не сегодня.
Сергей пришёл с работы к восьми. По щелчку ключей на тумбочке, по тяжёлым шагам в кухню Мария поняла, что свекровь уже успела позвонить.
Костя, зайчик, посиди здесь, Мария присела перед сыном, надела ему большие наушники, включила мультики про роботов на планшете. Мы с папой поговорим.
Костя кивнул, уткнулся в экран. Мария закрыла дверь в детскую, пошла на кухню.
Сергей стоял с крестом на груди у окна, даже не глядя в сторону Марии.
Ты выгнала мою мать.
Это было не вопросом. Это был приговор.
Я попросила её уйти.
Ты вытолкала её за дверь! Два часа она рыдала! Два, Маша!
Мария села за стол. Ноги ныли после рабочего дня, а теперь ещё это.
А тебя не смущает, что она оскорбила меня?
Сергей замер на мгновение, потом махнул рукой.
Она просто волнуется за внука, что плохого?
Она назвала нашего сына мямлей и тряпкой. Нашего шестилетнего сына, Серёжа.
Ну, погорячилась. Бывает. Но в чём-то мама права. Мальчику нужен спорт. Дружба, закалка
Мария долго смотрела на мужа, пока тот не отвёл глаза.
Меня в детстве загоняли в гимнастику. Мама решила буду гимнасткой. Пять лет, Серёжа, я рыдала у раздевалки, тянула шпагат сквозь боль, худела, умоляла забрать меня. Я до сих пор спортзал видеть не могу. Такого сыну я не дам. На футбол пожалуйста. Но если только сам попросит. Через слёзы нет.
Сергей молчал.
Мама просто хочет как лучше
Тогда пусть рожает себе нового сына, а Костю трогать не дам. И тебе не позволю, если ты за неё.
Сергей порывался возразить, но Мария уже ушла.
В тот вечер они не разговаривали. Мария укладывала Костю, а потом долго сидела в темноте, слушая ровное детское дыхание.
Два дня прошли в натянутом молчании. Потом Сергей попробовал пошутить за ужином Мария улыбнулась. Потихоньку лёд стал таять. К пятнице разговаривали как обычно, только тему свекрови обходили стороной.
В субботу Мария проснулась резко, посмотрела на часы: восемь утра слишком рано для выходного. Сергей спал рядом, Костя наверняка тоже.
Что её разбудило?
Металлический щелчок из прихожей. Поворот замка.
Мария подскочила, сердце забилось. Воры? Днём? Она схватила телефон и осторожно выглянула.
Дверь открылась.
На пороге Людмила Петровна с ключами в руке и торжествующей улыбкой.
Доброе утро, невестушка.
Мария стояла в растянутой футболке и штанах от пижамы, босиком на холодном линолеуме. А свекровь смотрела с высоты своего возраста и правоты.
Откуда у вас ключи?!
Серёжа дал. Два дня назад заехал, привёз. Сказал мама, прости её, она не хотела. Пришёл извиняться за твои истерики.
Мария моргнула в изумлении, пытаясь осмыслить услышанное.
Что вы делаете здесь, в такую рань?
За внучком пришла, сказала она, снимая пальто. Костенька, собирайся! Бабушка записала тебя на футбол, сегодня первая тренировка!
В её голосе трещал ток. Злость ударила Марии в грудь горячая, удушающая, как пар.
Она кинулась в спальню.
Сергей, отвернувшись к стене, изображал сон напряжённые плечи выдавали.
Вставай!
Маш, потом
Мария стащила одеяло, схватила за руку и вытащила в гостиную. Сергей пытался вырваться, спотыкался, но она не отпускала.
Людмила Петровна уже удобно сидела на диване, листала журнал.
Ты дал ей ключи, Мария стояла посреди, не выпуская запястья мужа. От моей квартиры.
Сергей промолчал, неловко переступал с ноги на ногу.
Квартира моя. Я её купила. На свои деньги. Как ты посмел дать своей матери ключи от моего дома?!
Вот ведь мелочная! воскликнула свекровь, бросая журнал на столик. Только о себе думаешь! А Серёжа про сына заботится дал мне возможность нормально видеться с внучком, раз ты меня не пускаешь.
Заткнитесь!
У Людмилы Петровны перехватило дыхание, но Мария смотрела только на мужа.
Костя не пойдёт ни на какой футбол, пока сам не пожелает.
Ты ничего не решаешь! Ты вообще никто! Временное явление в жизни моего сына! Думаешь, ты незаменима? Серёжа терпит тебя только ради ребёнка!
Повисла мёртвая тишина.
Мария повернула голову к мужу. Тот опустил взгляд, промолчал.
Серёжа?
Ничего. Ни слова в её защиту.
Хорошо, Мария кивнула, почувствовала странный холод. Временное явление. Оно заканчивается сейчас. Забирайте сына, Людмила Петровна. Он мне больше не муж.
Не посмеешь! свекровь побелела.
Серёжа, Мария тихо смотрела в глаза мужа. У тебя полчаса. Собирай вещи и уходи. Или я выставлю тебя прямо так мне всё равно.
Маша, давай нормально поговорим
Уже поговорили.
Она повернулась к свекрови и криво улыбнулась.
Ключи оставьте себе. Я сменю замки сегодня.
Развод продлился четыре месяца. Сергей звонил, приезжал с цветами, умолял. Людмила Петровна угрожала судом, опекой, знакомствами. Мария наняла адвоката и перестала отвечать.
Два года пролетели незаметно
Актовый зал школы искусств гудел голосами. Мария сидела на третьем ряду, комкая программку. «Константин Воронов, 8 лет. Бетховен, Ода к радости».
Костя вышел на сцену серьёзный, собранный, в белой рубашке и чёрных брюках. Сел за рояль, положил руки на клавиши.
Первые ноты полились, зал замер. Мария перестала дышать.
Её сын, восьмилетний мальчик, которого не заставляли он сам пришёл в школу, сам выбрал инструмент, сам готовился к этому концерту.
Последний аккорд затих, зал ахнул аплодисментами. Костя встал, поклонился, увидел маму, улыбнулся широко, по-настоящему счастливо.
Мария хлопала, а по щекам катились слёзы.
Всё правильно. Она всё сделала правильно. Поставила сына превыше чужого мнения, превыше брака, превыше страха.
Так и должна мать поступать.
