Под гнётом чужих ожиданий
Ирина Ивановна была вне себя от злости. Она стояла перед дочерью, сжав руки в кулаки, и гневно смотрела на заплаканную Ксению. В её голосе звучало раздражение, взгляд был таким суровым, что, казалось, мог прожечь насквозь.
Даже не думай об этом! резко заявила она. Ты понимаешь, сколько я сил в тебя вложила? О будущем ты хотя бы задумывалась?
Ксения подняла на мать глаза, наполненные слезами. Было очень тяжело, но она пыталась держаться и говорить увереннее, чем на самом деле чувствовала.
Мам… Я ведь не понимаю тебя! дрожащим голосом произнесла Ксения. Она выдержала паузу, пытаясь собраться. Так ведь ты сама говорила, что семье пока рано, что сначала надо поступить в университет, получить образование… Да, я поступила глупо, спутала увлечение с настоящим чувством… Но почему теперь из-за одной ошибки ты готова сломать мне жизнь? Мне только восемнадцать, я ещё совсем не понимаю, чего хочу по-настоящему…
Ирина Ивановна и слушать этого не хотела. Лицо её стало бескомпромиссным.
Либо ты выходишь за Женю и рождаешь мне внука, либо собирай свои вещи и уходи из дома, отчеканила она каждое слово. Потом резко отдёрнула занавеску и продолжила ещё громче: С этого дня ты обеспечиваешь себя сама! Я тебе не дам ни рубля, поняла? Это, возможно, мой единственный шанс понянчить внука годы идут, мне уже скоро шестьдесят! Я не вечна, хочу успеть порадоваться ребёнку, пока могу ещё радоваться его успехам!
У Ксении внутри всё оборвалось. Она слабо прошептала:
Мама…
Хватит ныть! оборвала её мать. Я уже поговорила с твоим Женей, он согласился. Конечно, сперва покрутил носом, но я быстро донесла до него свою мысль. Есть методы, знаешь ли, убедить человека, если надо, с удовлетворением закончила она и посмотрела на дочь победным взглядом.
Ты что сделала?! еле слышно переспросила Ксения, отступая назад, совершенно поникшая и потрясённая. Ты вмешалась? Мама! Ты не имеешь права! Мы с Женей друг друга не любим, мы просто будем мучить друг друга он меня бросит при первом же случае, а я буду сидеть дома с ребёнком одна! Ну зачем мне такое? Ты действительно хочешь, чтоб я прожила жизнь в страданиях? в глазах Ксении застыли боль и изумление. Как мать может так поступать?
Сами виноваты. Ребёнок уже есть поздно что-то решать, отрезала Ирина Ивановна. Возьмёшь академ, а я помогу посидеть с внуком. Всё работы я уже расписала. Она говорила убедительно, с таким напором, будто уже видела, как всё будет именно по её сценарию.
Ксения не находила себе места от растерянности. Она с трудом понимала: как мать, которая всегда говорила «сначала встань на ноги, потом дети», теперь разворачивает всё наоборот? Ксения закусила губу, сдерживая слёзы. Зачем тогда она маме всё рассказала? Лучше бы промолчала и тихо сходила к врачу и никакой проблемы не осталось бы.
И с Женей совсем неладно… От него ничего было не дождаться: сразу сказал ни за что ответственности брать не хочет. Дескать, его это не касается. Гадко намекал, отчего у Ксении начинали дрожать руки. Но почему вдруг теперь согласился на брак? Что же мать ему такое сказала? Женя с тех пор ходил мрачный, на каждый её вопрос отвечал резкостью, и не разговаривал о планах, только хмурился и отмахивался.
Всё произошло буднично и быстро: Женя привёл её в ЗАГС Харькова, с порога положил справку о беременности на стойку, и их расписали в тот же день ни торжества, ни кольца нормального. Кольца купили уличные, дешёвые, настроение было будто в тумане. Ксения словно наблюдала за собой со стороны: белые стены, тусклый свет, ни цветов, ни музыки, ни поздравлений. Только штамп в паспорте и тяжелая пустота внутри.
По настоянию Ирины Ивановны молодые поселились у неё дома, в той же двухкомнатной квартире на Салтовке. Женщина бдительно следила за каждой мелочью: что ест дочь, сколько спит, выпила ли таблетки… Меню строго выписывалось в специальной тетради. Книги о воспитании, толстенные и унылые, лежали стопкой на тумбочке только откроешь, сразу голова болит…
Ксения чувствовала себя пленницей. Не могла сама решить, когда лечь спать, что надеть, даже как дышать чтобы не получить очередной строгий выговор. Её всё раздражало, а сдерживать себя уже почти не оставалось сил. Однажды она спросила у знакомой совета. Та лишь отмахнулась:
Другие-то не жалуются, с ребёнком в общежитии крутятся, работают! Может, тебе и нравится так жить? с упрёком произнесла та. Нашла бы угол у бабки, устроилась бы на подработку… А так только жалуешься!
Ксения слушала и понимала: легко судить тому, кому не приходилось думать, на что жить. Общежитие их харьковское притон с вечно пьяными, драками на крыльце, милиция каждую неделю приезжает. А съёмные квартиры стоят от 7000 гривен и больше даже если пахать на трёх работах, всё уйдёт на аренду и хлеб.
В доме делала всё возможное, чтобы не нарываться на маму, и копила денежку с редких репетиторств чтобы, может быть, через год сбежать хотя бы в Черновцы, к приятельнице.
Да и отец особо не поддерживал: он давно живёт своей жизнью, ей не интересуется, помощи ждать неоткуда. Ни бабушек, ни дедушек. Оставалось только терпеть и мечтать о будущем без контроля.
Беременность только усложняла всё: работать Ирина Ивановна строго запрещала, учёбу разрешила с оговорками чтобы не уехала никуда и обязательно приходила домой сразу после лекций.
***
Женя, сходи в магазин, пожалуйста, попросила Ксения мужа вечером, когда мать уехала к подруге в Днепр на пару дней, и все заботы выпали на неё одну. Мне совсем нехорошо, тошнота сильная…
Женя даже не посмотрел: сидел за компьютером, в наушниках, что-то строчил на клавиатуре.
Ну вот и пройдись, может, полегчает, буркнул он, не оборачиваясь. Мне ничего не надо лично.
Ксения с трудом держалась на ногах.
Мы женаты, если что. Это ты согласился, а не я! Ты же клялся помогать, а сидишь только за играми! не выдержала она.
Женя резко повернулся, глянул с неприязнью:
Я через год как раз разведусь, как только ребёнку годик будет, бросил он холодно. Твоя мама и так все условия поставила. Главное чтобы ребёнок в браке родился.
Ксения остолбенела.
Ты… Ты вообще… Почему ты согласился на всё это? Чем она тебя купила?
Машиной. Мамка твоя мне старую «Шкоду» обещала подписать на меня. Сам знаешь у родителей трудно, а с машиной проще будет. А твоя мамаша хочет внуков так пусть получает по-своему. И снова уткнулся в монитор.
Ксения уже не могла говорить. Она тихо вышла, плотно притворив дверь за собой взаправду уже не хотелось даже ругаться.
Шёл только четвёртый месяц, но Ксения начинала чуть ли не ненавидеть будущего ребёнка, хотя умом понимала дитя ни в чём не виновато. Просто теперь казалось, что именно с этого всё разрушилось, сломалось, ушло по наклонной.
Она ушла во двор и, не замечая солнечного вечера, детских голосов во дворе возле школы, шла по проспекту, погружённая в мысли. Настолько, что только в последний момент услышала визг тормозов повернулась и увидела перед собой летящую машину…
***
О, проснулись? донёсся до неё приглушённый женский голос. Сейчас врача позову.
Давай, поторопись, резко перебила Ирина Ивановна, подходя ближе к кровати с сумкой через плечо. Лицо её было серым, под глазами явные круги, но злость сочилась в каждом взгляде.
В голове у Ксении звенело, тело казалось чужим.
Ну чего ты добилась? Под машину кидаться это по-твоему выход? шаг за шагом чеканила мать. Молчи! увидев, что Ксения хочет что-то возразить. Вот до чего твоя истерика довела: ты потеряла ребёнка. Мой внук, которого я так ждала! И больше никогда детей у тебя не будет. Надеюсь, хоть твоя сестра согласится родить. Я добьюсь своего!
В её словах не было ни капли сочувствия. Сухо, жёстко факты, будто перечисляет список дел.
Мама… с трудом выговорила Ксения.
Вещи твои собрала. Оправишься придёшь и заберёшь, бросила мать. Взгляд был холодный, будто смотрит мимо. Я всю жизнь мечтала о сыне, а вышли две бестолковые девки. Хоть одна бы родила мальчика вот я её воспитала бы! Но старшая сбежала, не захотела. А с тобой думала быть умней, Женю уговорила. Вот был бы у меня Андрюша… Но и тут всё испортилось. Не собираюсь больше тратить на тебя ни сил, ни денег. Дальше сама!
Она поправила пальто и ушла, не поворачиваясь, в палате повисла осенняя, липкая пустота…
***
Спасла Ксению подруга Лена. Она приехала в больницу сразу, как узнала, принесла яблоки и плед, сидела рядом, просто держала за руку. Потом позвала к себе сняли комнату пополам в тихом доме на улице Академика Павлова. Лена же пристроила Ксению в офис на полставки, чтобы девушка успела прийти в себя. Постепенно девчонки привыкли, Лена подбадривала, помогала с работой, объясняла всё терпеливо.
Именно на новой работе Ксения познакомилась с Игорем Сергеевичем начальником отдела бухгалтерии. В первое время она видела в нём только строгого руководителя: задачи чётко, замечания по делу, без криков и унижений. Но вскоре заметила у него доброе сердце: помнит дни рождения сотрудников, всегда интересуется их самочувствием, берётся помогать, когда у кого-то проблемы.
Игорь Сергеевич был разведен, воспитывал двоих сыновей Максима и Петра, им было 4 и 6 лет. Их мама уехала в Киев, отцывал сыновей он с помощью своей мамы, бабушки, которая уже была в возрасте и не справлялась с внуками одна.
Как-то раз Ксения задержалась исправляла отчёт, чтобы не подвести отдел. Игорь пригласил её на чай, и вдруг, впервые, начал говорить по душам. За окошком темнело, кружки с чаем согревали руки, а в его голосе слышалась усталость.
Ксения, вы добрая и очень чуткая… Я хотел бы попросить вас о важном. Выйдите за меня. Не ради любви, а ради семьи. Станьте мамой моим сыновьям я помогу учиться, устрою быт, вы подарите детям тепло. Нам другого не нужно.
Ксения опешила это было очень неожиданно, и даже странно. Но Игорь говорил открыто, честно, не уговаривал, просто просил по-человечески.
Мне нужно подумать, слабо улыбнулась Ксения, чувствуя, что внутри зарождается тепло.
Конечно, никуда не тороплю, мягко ответил Игорь.
Через неделю Ксения дала согласие. Было страшно, но дома у Лены она обсуждала всё Лена поддержала. В ЗАГС шли скромно: дети и пара коллег. Платье простое, у Игоря строгий пиджак, мальчишки прятались за ногами, но уже через неделю оба кричали «мама Ксюша!», будто знали её давно. Ксения и правда стала заботиться о малышах пекла печенье на выходные, искала для них забавные книжки.
Со временем Игорь и Ксения жили как настоящая семья. Сначала распределяли обязанности кто встречает из садика, кто готовит, кто стирает. Потом появилось чувство. Игорь помогал с учёбой приносил книги, подбадривал. Мальчики были счастливы: зимой лепили снеговиков в харьковском саду, летом гуляли по разливам Лопани, по вечерам слушали сказки.
Однажды, когда дети уже спали, Игорь подошёл и тихо сказал:
Я просил тебя быть мамой для них, а ты стала и для меня самым родным человеком. Я тебя люблю по-настоящему.
Ксения смахнула слёзы и с трудом ответила:
И я тебя. Всё, что началось как сделка, стало настоящей семьёй…
Она поступила на заочное, Игорь помогал готовиться к сессиям, сидел с мальчишками. Максим засыпал ей на плечо, Петя рисовал для мамы цветы. Семья постепенно стала для Ксении настоящим домом, где её ценили просто так.
Про Ирину Ивановну Ксения постепенно забыла. Старшая сестра уехала строить карьеру в Польшу, и редко отвечала даже на сообщения. Мама звонила всё реже, потом вообще перестала только однажды прислала длинное сообщение с упрёками. Ксения не отвечала не хотела снова жить под контролем.
Через несколько лет, ранней осенью, Ксения с Игорем и мальчишками гуляла у Лесопарка. Красные и золотые листья шуршали под ногами, воздух был свежий, пахло дождём и опавшей травой. Мальчишки бегали по дорожкам, собирали букеты из листьев и шумно смеялись. Максим нашёл огромный кленовый лист и гордо протянул ей:
Мама, смотри, это тебе! Самый красивый.
Ксения рассмеялась, обняла сына, посмотрела на Игоря. Он стоял чуть в стороне, улыбался в его взгляде было столько тепла и благодарности, что сердце сжалось от счастья.
Петя тянул её к луже: «Мама, давай посмотрим на облака!»
Она взяла обоих за руки, и вместе они смотрели, как небо отражается в воде.
Вот оно, настоящее счастье, настоящее будущее, подумала Ксения. Всё самое ценное было рядом: семья, детский смех, осенний парк, рука любимого человека.
И словами было описать невозможно, насколько она была счастливаВдруг Ксения поймала себя на мысли, что больше не боится будущего. Всё, что она прошла, так или иначе привело сюда к этим простым радостям, к семье, в которой никто не диктует и не ломает, а любят и поддерживают. Она почувствовала лёгкость впервые за долгое время.
Знаешь, сказала она вполголоса, глядя на отражение листьев в луже, мне кажется, всё только начинается.
Игорь подошёл ближе, взял её за плечи, дети повесили ей на шею свои осенние бусы из семян. За ветвями показался бледный закат, небо переливалось золотом, и ей вдруг стало ясно: её жизнь теперь принадлежит только ей и этим мальчикам, и этому мужчине, и их будущим совместным дням.
Где-то неподалёку кто-то засмеялся, и этот смех легко слился с их голосами. Ксения крепко обняла детей, почувствовала, что больше нет боли, только бесконечное тёплое «здесь и сейчас». Всё, что было осталось позади, как бурак осенних листьев в ветре перемен.
Она закрыла глаза и загадала не о чуде, а о спокойствии. О том самом простом счастье, за которое иногда стоит пройти через грозы.
И ей показалось, что жизнь впервые улыбнулась ей в ответ.
