Настоящая женщина
Вера, где же ты?! Принеси огурчики! Ты долго там еще?
Голос мужа звучал уже нетерпеливо, а Вера целиком погрузилась в свои дела. Она кропотливо прокрашивала левый глаз новенькой, страшно дорогой тушью, время от времени останавливаясь, чтобы полюбоваться результатом. Ее правый глаз после всех операций с тушью, подводкой и теми тенями, которые подруга Зинка советовала на бал светский использовать, а не куда попало, казался теперь раза в два больше, чем надо. Смотрелся уж и слегка грозно. Но Вера не думала останавливаться.
До огурцов, которые мокли в тазу в ванне, совсем не было дела.
И ведь буквально неделю назад Иван муж Веры, тот самый, что теперь хлопотал на кухне, закатывая банки огурцов на зиму, объявил внезапно свою волю:
Хочу, чтобы ты у меня настоящей женщиной стала!
И вручил Вере всю свою годовую «заначку» карту с накоплениями.
Сказать, что Вера опешила ничего не сказать.
Первая мысль, как водится, устроить скандал: деньги утаивал, из зарплаты часть, стало быть, домой не приносил, может, и ещё в чем скабрезном провинился, кто его разберет! Мысли лезут не отмахнешься. Как тут не нервничать?
Но раздумывать долго некогда было: вместе с первой мыслью, пришла и вторая. Вера, забыв обо всем на свете, опустилась на табуретку, едва не прозевав убегающий на плите борщ.
Настоящей женщиной это как? только и смогла вымолвить.
В ней вспыхнуло: захотелось накричать, разбить вдребезги кем-то из родни подарок тот фарфоровый сервиз, о котором мечтала чуть ли не с детства. Дорогущий, как память. Свекровь, Ольга Андреевна, вручила, когда Веру никак занести в семью не могла вот уж удивила!
Откуда такая щедрость не объяснила, только обняла крепко, детей-подростков поцеловала и отбыла в свои дали. Долго она нигде никогда не гостила, всё домашние хлопоты на ней.
Вера старалась не перечить: на выходных внуков к свекрови отвозила, следила, кто ведет себя хорошо, чем бы порадовать. Ольга Андреевна приняла ее сразу и без упрёка.
А ведь был за что упрекнуть Родня мужа, конечно, поначалу косилась, чужая. С Виталем она познакомилась, когда сын был у нее уже на руках. Познакомить с матерью Иван настоял:
Может, не надо? перебирала руками спящего Сашу в машине Вера. Что ей скажу? Она меня прогонит!
Перестань, не выдумывай, успокаивал Иван. Моя мать тебя ещё удивит.
Но в душе страха было свыше крыши. Как же! Родная тетка выставила из дома, когда сына родила. Позор, сказала, Выучишься возвращайся. Не нужна, мол, позорница в семье! А тут жених говорит примет с распростертыми объятиями.
Вера взяла сына на руки и пошла за Иваном в дом.
Ольга Андреевна не разочаровала. Встретила внимательно, приняла Сашу, уложила к себе. С тех пор у мальчика была бабушка, а у Веры поддержка в жизни.
Сына Вера родила рано, едва восемнадцать минуло. Отец мальчика, Валёк Егоров, в селе был далеко не подарок. Про него судачил весь поселок: женится ли или, как всех до, погуляет. Вера держалась подальше, а он нахальный, упрямый, своё взял хитростью. Как-то вечером Вера возвращалась из города вынуждено пошла пешком через поле: водитель на рейсе дальше не повез.
Валёк нагнал на машине: «Садись, подвезу!» «Нет уж, спасибо» не успела. Домой вернулась в разорванном плаще, вся в слезах. Не заходя в дом, где мама болела, ушла в баню отмываться и реветь из-за беспомощности и стыда. Матери знать нельзя было сердце слабое, врач строго запретил всё волнение.
Беременность протекала тяжело, мама умерла во сне, так и не узнав, что происходит с дочкой. Оставшаяся единственная тетка приехала от помощи отказалась: «Своё наделала сама расхлёбывай! Зачем сразу не сказала? Была бы хоть замужем, сейчас не было бы позора!»
Вера осознала, что помощи ждать неоткуда. Собралась с духом на приём к участковому: тот схватился за голову «Что ж ты молчала, Верочка?» Валёк сел оказалось, по всему селу от него дети бегают, женщин признали, дело пошло, правду люди сказали.
Мать Валька прокляла Веру на людях но жители её не дали в обиду: в ту же ночь ворота Егоровых смолой вымазали, через пару месяцев семья дом продала и уехала, как было заведено на Руси с позорных дворов уноситься.
Вера родила крепкого мальчугана. От Валёка сыну ничего, всё из семьи Веры. Соседи помогли по хозяйству, кто одежду принес, кто колыбель, деньжат подкинули немного. На мамину пенсию жила рачительно, зная: главное ребёнка вырасти, а одной поднимать дело нешуточное.
Немного прожив с сыном, Веру навестили родственники братья матери. Прямо сказали: «Всё, наследство будем делить. Дом наш общий, теперь будем продавать, тебе долю дадим, а дальше сама крутись».
В поселке на ту долю ничего не купишь пришлось задуматься про город. Соседи узнали, новости пошли по домам.
Прошёл участковый: «В соседнем селе женщина дом продаёт полдома тебе хватит. Добрая, спокойная. Я отвезу». На счастье, хозяйка Мария Ивановна оказалась ладной, без суеты. «Помогу тебе, если работать пойдёшь, но на себя рассчитывай!»
Работа в магазине нашлась так Вера познакомилась с Виталием. Он помог матери хозяйство вести, за покупками пришёл разговорились, и так полюбились Долго вокруг ходили друг друга Веру пугала новая жизнь, а Виталий не знал, как сказать, что жена бросила его с двумя малютками.
Но Вера сама выведала про всё у Марии Ивановны и когда, наконец, встретились, спросила прямо:
Сыну твоему сколько?
Скоро три года.
Младшему?
Год исполнился.
Как моему Саше.
Вер
Своди меня к детям, дальше видно будет.
Так и срослись. Свадьбу сыграли скромно, по-семейному, без шумной родни. А потом всей семьёй первый раз на море поехали Вера впервые увидела синий простор.
За счастье пришлось бороться: болел сын старший, долго лежали с ним в областной больнице, пока младших на бабушку оставляли. Потом объявилась мать Витальевых мальчиков, прав качать. Вера съездила к участковому в родные края, прошла всю волокиту, стала детям матерью и по закону.
Мать детей так и исчезла, не дождавшись суда, а свекровь, крепко обняв, сказала: «Теперь я за ваших ребятишек спокойна»
Годы шли, дети подрастали, а Вера осталась прежней тихой, улыбчивой, но в случае беды настоящая тигрица, хватит и слова сказать, и обиду отпарировать.
И вот муж заявляет про «настоящую женщину»! Всю ночь после того, как он дал карту, Вера не спала, перед зеркалом вертелась, всё пыталась понять: чем же не женщина-то она?
К подруге Зинке отправилась: «Помоги, голова не соображает!». Зинка принесла гору журналов, стали разбираться как правильно жить, одеваться, краситься, жить по женской науке Поехали в город, купили тушь, туфли такие, что даже дома из коробки вынуть боялась: ну вдруг сыновья слямзят! Ночную рубашку купила, косметику хорошую а Виталию, мужу, это совсем не надо оказалось.
Вера почти заканчивала макияж, когда он ворвался в ванную: она испугалась, ткнула себя кисточкой прямо в глаз! Решила ну её, эту женственность! Не хочу!
Верка, ты чего там?! Иван перепугался.
Всё ты виноват, шмыгнула носом Вера. Женщину ему подавай! Я кто, по-твоему?
Иван состроил смешную гримасу, обнял жену:
Дурочка! Я болван, каюсь! Но ведь ты у меня себя вечно забываешь, всё ради нас, всё детям, даже свекровь не обделена вниманием, а сама к себе строга ни на копеечку ничего! Значит, захотел тебя порадовать: купи, что хочешь, не думай ни о чём! Ты у меня самая настоящая женщина. Просто иногда забываешь об этом
Вера засмеялась, даже слёзы утёрла. Дети, вбежав, подняли трёхэтажный шум, думая, что мама огорчена, а оказалось смех да радость.
Вечером, когда дети спят, Вера выходит на крыльцо, смотрит в небо с чистым лицом и думает, что щастье вот оно, рядом.
Всех уложил, огурчики закрутил! выходит Иван, садится рядом.
Хорошо закрутил?
Обижаешь! Лучшие будут.
Очень пригодятся они мне скоро, улыбается Вера, кладёт руку мужа себе на живот.
Вот это да! Ты молчала?!
Когда тебе сказать? Всё у тебя то огурцы, то заботы А я тихонько живу.
Он обнимет крепко, поцелует, и всё внутри наполнится тёплым светом на сердце, чуть наискосок, там, где душа у человека.
