Представь себе, приезжаю к бабе Вале. Она, бедная, с трудом открыла калитку, еле доковыляла до двери, долго возилась со своим старым, уже ржавым замком. Зашла наконец в свой холодный, неотапливаемый дом, присела на табурет у ледяной печки, и сидит, отдышаться пытается.
В доме такой застойный, нежилой дух стоит вроде всего три месяца её не было, а потолки уже покрылись паутиной, табурет под ней жалобно скрипит, ветер в печной трубе свистит дом будто бы обиженно встречает: где ты, хозяйка, куда пропала, на кого нас тут оставила? Как зимовать теперь собираешься?
Ну, погодь, родименький мой, пробормотала баба Валя, дай отдышусь Сейчас затоплю, согреемся
Год назад эта же бабушка Валентина хоть и восемьдесят, а шустрая была бегала по дому без устали: то побелку обновить, то окна подлатать, воды принести. То перед иконами поклонится, то у печки что-то стряпает, то уже по саду носится посадит, польёт, выполоть не забудет.
Дом в ответ радовался половички скрипели от её лёгкой походки, окна с дверями сами открывались от лёгких, натруженных ладоней, а печь пекла ей душистые пироги. Им вдвоём было хорошо: бабе Вале и её избе.
Мужа рано схоронила. Троих детей вырастила, всех в люди вывела, обучила. Один сын капитан дальнего плавания, другой полковник, оба где-то в Питере и Владивостоке, редко приезжают.
Младшая дочка, Тамара, осталась в родном селе главный агроном. На работе пропадает до позднего вечера; по воскресеньям на минутку к матери пирогами угостит и опять всю неделю как белка в колесе.
А свет в окошке внучка Светочка. Можно сказать, на бабушкиных руках выросла.
А какая красавица! Серые глаза, как утро после дождя, волосы до пояса, цвет пшеничного поля, тяжёлые, кудрявые, сияют будто лучи солнца запутались. Как завяжет хвост, так локоны сами рассыпаются деревенские парни прям речи теряют. Фигура хоть к художнику на портрет. И откуда, спрашивается, у деревенской девчонки такая стать, такая красота?
Баба Валя в молодости была хоть куда, но если на чёрно-белое фото посмотреть, а потом на Светку одна пастушка, вторая королева.
Умная, заводная! В Красноярске институт закончила по экономике сельского хозяйства, вернулась в родное село, устроилась экономистом. Замуж вышла за ветеринара, по соцпрограмме молодым выдали новый, добротный кирпичный дом. Прям целый коттедж, а не дом по сибирским меркам.
Только вот у бабули вокруг избы сад такой, что глаза радуются: и яблони, и смородина, и цветы. А у Светочки вокруг дома три кустика. Да к земле она не тянулась особо, бабулина нежность от всякого сквозняка её хранила и от тяжёлой работы.
А тут ещё и сынишка Васенька на руках. Вообще не до огорода. И стала Света бабу Валю уговаривать: «Переезжай ко мне, у меня дом тёплый, современный, печку топить не надо» А сама баба Валя уже прихварывать начала, ноги слушаться перестали, восемьдесят стукнуло.
Всё-таки поддалась на уговоры, перебралась к внучке. Прожила пару месяцев, а потом однажды услышала:
Бабушка, я тебя, конечно, люблю, ты же знаешь! Но что ты просто сидишь? Всегда ведь работала всю жизнь, хозяйничала, а теперь только в кресле а я-то надеялась, что ты мне с хозяйством поможешь
Доченька, не могу я, ноги не носят уже совсем старой стала
Интересно, как только к нам приехала сразу старой себя почувствовала
Ну, через пару дней баба Валя, не оправдав ожиданий, снова вернулась в свою избушку. Так переживала, что не смогла помочь внучке, что совсем слегла. Ноги не идут, по избе еле-еле перебирается, до храма вообще не дойти.
Отец Борис, батюшка местный, сам к ней пришёл раньше баба Валя всё в храме помогала Заходит, смотрит бабушка за столом письма сыновьям пишет.
В доме холодно, печка то ли не топилась, то ли дров мало. На бабе Вале старая кофта, платочек выцветший, свои любимые валенки стоптанные. Батюшка вздохнул: помогать кому-то надо, может, Анну из соседей попросить помоложе, посильнее.
Сам принёс хлеба, пряников, пирог от матушки Александры. Засучил рукава, золу из печки вычистил, дров на три топки притащил, печь завёл, воды принёс, чайник поставил.
Сынок, ой, то есть отец наш, помоги с конвертами, а то я своей цыплячьей лапой напишу не достанется письмо
Батюшка подписал адреса, между делом глянул: а там на листочках большими, пляшущими буквами «Всё у меня хорошо, милый сыночек, всё есть, слава Богу!» Только вот дождём пятна видно, слёзы капали.
Анна взяла шефство над бабушкой, батюшка регулярно исповедовать и причащать стал, на праздники её Аннин муж, дядя Петя, бывший моряк, на мотоцикле в храм привозил. Потихоньку жизнь налаживалась
Света в это время не показывалась, а потом совсем неожиданно тяжело заболела. Всё жаловалась на желудок, а оказалось рак лёгких. За полгода сгорела.
Муж её совсем спился, жить стал прямо на могиле: бутылку купит, там и спит, там и просыпается. Мальчонка их, Вася, никому не нужен голодный, грязненький, сопливый.
Тамара, тётка его, взяла было к себе, да у самой работы невпроворот, всё на бегу, Вася так и маялся не у дел готовили уже в районный интернат.
Интернат не домашний уют, хоть директор толковый, питание хорошее, домой можно забирать. Но Тамаре выхода не было на работе задержки, до пенсии далеко.
И тут в коляске старенького «Урала» подъезжает к Тамаре баба Валя за рулём пузатый дядя Петя в тельняшке, весь в якорях и наколках, лицо решительное.
Я Васю к себе возьму.
Мам, да ты ходить-то еле можешь, а тут ребёнок! Ему и поесть, и перепрать надо
Пока я жива, интерната ему не будет! твёрдо сказала баба Валя.
Тамара замолчала не ожидала от матери такой твёрдости и собрала внуку вещи.
Дядя Петя доставил бабушку с Васей до избы, чуть ли не на руках обоих занёс. Соседи косились: мол, совсем, видно, умом тронулась, самой бы за ней уход нужен, а она ребёнка взяла, заботы взвалила.
Батюшка после воскресной службы заглянул к бабе Вале, думал вдруг беда, Вася голодный, бабушка не справляется
А в избе тепло, уютно, печка натоплена. Вася чистый, румяный, на диване слушает пластинку сказку про Колобка. А бабулька сама не своя: по кухне летает, противень смазывает, тесто месит, творог с яйцами взбивает Ноги словно и не болят как в былые молодые годы.
Батюшка, милай! Я тут ватрушки начала печь, подожди немного матушке Александре и Кузеньке гостинцы горяченькие передашь
Батюшка пришёл домой, изумлён, рассказывает всё жене
А матушка Александра достаёт старую тетрадь, читает из неё:
«Старая Егоровна дожила век свой, все мечты и тревоги будто под белоснежным сугробом лежат. Однажды молится долго перед иконами, просит звать батюшку умирать собирается. Лежит, не ест, не пьёт, только дышит тихонько.
Вдруг дверь хлоп из роддома вернулась внучка Настя с малышкой на руках. На весь дом детский крик! Домашние на работе, Настя растерялась, малявка орёт, молока нет
Егоровна, уже прощавшаяся с жизнью, вдруг ожила, встала с кровати, натянула тапки и пошла к внучке; убаюкала младенца, Настя отдыхает, Егоровна по комнате бодро ходит, будто никуда и не собиралась. После этого ещё десять лет жила, Настю помогала растить. Сама говорила: «А помирать нам рановато есть у нас ещё дома дела!»
Вот так, дружище, и моя прабабушка Вера Егоровна прожила ещё много лет, потому что любимая правнучка ей нужна была. Всё не зря в этой жизни!
