Испортить детей
Ты его испортила! Только и знаешь, что идёшь у него на поводу вот он тебе и на шею сел! Оля, нельзя так! Ты совсем испортила мальчика. Как, впрочем, и я испортила тебя когда-то! Некого винить сама хороша. А вы испорченные дети! И не надо мне говорить, что ты взрослая! Как была ребёнком, так им и осталась. Совершенно не умеешь думать головой и принимать правильные решения! Людмила Андреевна в сердцах громко закрыла дверцу холодильника и вздрогнула, когда магнит с семейной фотографией дочки с шумом упал на пол.
Фотография была сделана прошлым летом в Анапе, куда Людмилу Андреевну на этот раз не позвали. Долгие годы она ездила с «детьми» на лето помогала с внуками, заводила «нужные» знакомства, и сама отдыхала от рутины. Но теперь не пригласили.
Причины, по которым ей отказали в поездке, показались Людмиле Андреевне весьма странными.
Мама, в этом году у нас не получается. Мы с детьми поедем сами. Тебе потом купим путёвку, выберешь курорт, куда хочешь. Хорошо?
Оля! А за детьми кто присмотрит?
Мама, Артём уже большой, он за кем хочешь присмотрит, а Маша будет со мной. Мы не можем позволить себе тот санаторий, куда раньше ездили денег маловато. Маше к морю надо, ты ведь знаешь, после моря она и не болеет. Поэтому поедем дикарями снимем квартиру и справимся сами.
А для меня, значит, и места не найдётся?
Людмила Андреевна была возмущена. Ехать одной в пансионат, где, кроме «дискотеки для пенсионеров», и заняться нечем скукотища! Да и публика не та не сравнить с хорошим отелем, где люди интеллигентные, и иностранцы встречаются, всегда можно практиковать свои языки! Чем не отдых? Но не в этот раз
Мама, ты всё понимаешь! Отпуск не только проживание, это еще и дорога, и еда, и расходы.
Можно подумать, я вас объедаю, Людмила Андреевна вспылила.
Боже, мама! Сколько раз тебе объяснять? У нас нет денег на большую компанию! Я бы от всего сердца взяла тебя, но это невозможно. Весь прошлый год мой больной позвоночник, ремонт в твоей квартире, репетиторы для Артёма Всё стоило уйму денег. Теперь мы в стеснённых обстоятельствах. Ты хочешь, чтобы я вообще отменила поездку? Или всё-таки вывезла детей на море? Я сама очень устала в этом году, ты же знаешь, как я работаю!
Да! Видела! Вот только ты мать плохая с детьми заниматься некогда. Всё на мне и на Рае, твоей свекрови. Забрать Машу из садика, встретить Артёма из школы, покормить, отвезти по кружкам.
Мама! Преувеличиваешь! Артём и сам ездит на тренировки. Ты только Машу на танцы водишь, и то не каждый день. Можно было бы и без этого в садике есть танцевальная группа, но ты настояла, что ребёнку надо развиваться.
Теперь я виновата?! воскликнула Людмила Андреевна, схватившись за сердце. Какие вы неблагодарные! Я для вас всё!
Мама, прошу тебя Оля уткнулась лбом в холодное окно. Я тебе очень благодарна. Просто не надо напоминать мне об этом постоянно, хорошо?
Но Людмила Андреевна ничего слушать не стала. Она гордо удалилась, бросив в гостиной пакет с новым купальником, и смертельно обиделась.
Обижаться она умела мастерски молча выключала телефон, не открывала дверь, не реагировала на сообщения. А потом, когда всё-таки брала трубку, тяжело вздыхала и жаловалась столетним голосом:
Олечка, а если сердце вдруг будто останавливается, пропускает удары, это к чему?
Оля бросала всё и летела на мамину дачу под Подольском, куда Людмила отправлялась, чтобы «успокоиться». Возвращалась выжатой как лимон, не понимая, за что она вот так получает от матери.
Артём тихо укрывал мать пледом:
Мам, не езди туда больше. Бабушка пообсуждает нас со всеми соседями и сама вернётся.
Ох, Артём Хотелось бы верить
Оля знала, о чём говорит. С самого детства помнила маму чрезмерно ранимой, эрудированной, любящей французские романы и московские театры. Но ужасно обидчивой. Её упрёк звучал одинаково отточено на русском, английском и французском. Для маленькой Оли не было наказания страшнее, чем отстранённое, ледяное:
Олечка, подумай над своим поведением. Иди к себе!
Слово «дочка» мама произносила только в плохом настроении.
Впрочем, хорошее у неё случалось редко. Людмила Андреевна была из тех, кто всегда видит стакан наполовину пустым. В её мире главенствовало слово «несостоятельный». Несостоятельны коллеги, родственники, соседи, муж бесконечный список.
Оля долгое время была исключением. Умница-красавица, уже в три года складывала слова по слогам, играла на пианино. Гордость мамы. Но однажды, в шестом классе, Оля по неизвестной причине получила двойку за диктант. Людмила Андреевна была в шоке, хваталась за сердце и даже не дала дочке объясниться.
Дочка, ты меня расстроила! Немыслимо! Иди к себе!
Оля ушла, рыдая. Только случайно оказавшаяся в доме бабушка узнала, что у внучки просто началась новая взрослая жизнь, о которой мама даже не посчитала нужным рассказать. Воспитание
Долгий разговор с бабушкой ничего не дал, кроме мигрени у Людмилы и краткого:
Оля! Девочка должна такие вещи обсуждать только с матерью!
Но я не знала
В следующий раз думай самой!
Оля так и не поняла, в чём её вина.
Так начались первые щели в отношениях. «Разочарования» шли чередой, а мамин критический настрой только крепчал. Всё чаще Оля встречала мать с наброшенным на лоб лёгким шёлковым шарфом якобы от мигрени, хотя сама понимала: жди скандала.
Реальных ссор не случалось. Мама садилась в кресло, драматично соприкасала пальцы ко лбу и ледяным тоном говорила:
Оля! Ты меня уничтожаешь
Почему и как догадывайся сама. Причина могла быть любой: даже мечта продолжить медицинскую династию.
Ты не понимаешь! Я прожила с твоим отцом жизнь хирурги не бывают дома. А я осталась вдовой, а ты выросла без отца. Лечить благородно, но думать нужно и о близких!
На такие споры ушли годы. После поступления в Первый московский медицинский институт, мама полгода не разговаривала с Ольгой.
Следующим разладом стал выбор жениха Серёжи, сына простого инженера.
Ты меня удивляешь, дочка! Не нашлось достойней? Ваши вкусы на разных планетах! Он ведь даже не знает, кто такой Куприн, оперы слушать не умеет!
Мама Серёжа хороший, и любит меня, пыталась возразить Оля.
На любви далеко не уедешь
На свадьбе мать всем жаловалась, что молодым будет сложно. Но именно там познакомилась с Николаем Борисовичем, дальним родственником жениха, подполковником в отставке. Умный, галантный, знавший французский, владел дачей под Звенигородом, где Людмила оттаяла хотя бы на время.
Второй брак сделал Людмилу Андреевну чуть мягче. Дети родились долгожданный Артём и чудесная Маша.
Олечка! Какие замечательные дети! Артём вылитый дедушка Николай, а Маша ну прямо с моим носом и глазами!
Жизнь вроде бы наладилась. Но через несколько лет Николай Борисович тяжело заболел и ушёл. Людмила переживала сложно теперь каждый выходной она устраивала памятные ритуалы, а к близким стала ревнивой и невыносимой.
Оля старалась компенсировать маме одиночество на каждый праздник брала её с собой; лето, Новый год всё вместе. На подругиных замечаниях отмахивалась:
Я не контролирую дочь! Я помогаю! Как иначе она управится с двумя детьми?
Проблемы обострились, когда Артём вырос. Юношеская независимость не выносила постоянного контроля.
Артём! Сколько можно так громко слушать эту твою ужасную музыку?! Как можно это терпеть?! без стука врывалась Людмила и морщилась, хваталась за шарфик.
Но «игра на жалость» больше не работала. Артём ждал, когда придёт мама, жаловаться не спешил.
Маша! Пойдём петь и танцевать!
Оба плясали под «Наутилус Помпилиус», а Людмила в ужасе грозилась позвонить матери.
Лучше папе, бабушка! Мама на операции телефоны выключает!
Серёжа относился ко всему спокойно, а вечером дома подхватывал любимый сыновий мотив.
Музыкальные способности Артёма росли, и однажды Оля решила: купим гитару.
Ольга, только не надо! Что, вы меня выгоняете из вашей жизни?
Мам, ну при чём тут это?
Я не вынесу! Мальчику надо учиться, а не заниматься ерундой!
Но он прекрасно учится! Разве плохо, что у него есть хобби? Ты же сама говорила, развитие должно быть всесторонним!
Я имела в виду совсем другое! О, Оля! Опять
Дискуссии длились неделю. Под конец Людмила снова замкнулась: на звонки не отвечала, дверь не открывала.
На этот раз Оля сдалась.
Не хочет общаться и ладно. Хватит, сколько можно!
В тот самый момент из рук у Оли выскользнула любимая чашка, расколовшись вдребезги, украшая пол разноцветными осколками. Именно эти мелкие кусочки вдруг стали последней каплей: Оля поняла, что любовь к матери должна быть иной взрослой, не позволяющей делать кому-то больно.
Артём! позвала она. Юноша мигом спустился.
Я здесь!
Ты выбрал гитару?
Можно?! лицо сына светилось.
Нужно. Какую?
Красную бас-гитару! А ты точно уверена?
Абсолютно. И не думай о бабушке сейчас. Поехали!
Маришка тоже поедет поможет выбрать!
Гитара была куплена. Скоро комната Артёма стала студией: мальчишки с района репетировали, записывали музыку на аппаратуру, купленную отцами, а когда с Машей сняли короткое видео и выложили онлайн, с просмотрами всё пошло в гору.
Оля радовалась у сына своё дело, атмосфера дома потеплела. По вечерам она обнимала детей, слушала их рассказы о планах, и вновь убеждалась поступила правильно.
А Людмила Андреевна терпеливо ждала: убирала дом, пекла пироги, надеялась, что дочка вот-вот позвонит с извинениями.
Но шли недели Оля не звонила.
Вначале Людмила возмущалась, клялась не простить дочку так просто, а потом задумалась. Впервые кто-то показал ей, что не всё в жизни зависит от её решений.
Шли месяцы, а Оля не появлялась. Людмила забеспокоилась: неужели всё, просто так, закончится? Неужели от сердитого слова рушится семья?
Она ушла в себя: пыталась найти покой на даче, но там было только тоскливо.
Осень настала холод, дожди. И в какой-то момент Людмила поняла: ждать больше некого. Если продолжать однажды дочка принесёт на могилу любимые гвоздики. Кому от этого радость?
Чашка тихо стукнула о блюдце. Через пару минут она уже ехала в Подмосковье, в коттеджный посёлок, где жили Оля с семьёй.
Увидев родной дом, Людмила вдруг испугалась. Никогда прежде она не делала первый шаг к примирению.
Открытая дверь, весёлый шум, громкие удары барабанов сверху. Людмила поднялась на крыльцо, и увидела, как Оля на кухне, размахивая лопаткой, поёт с Машей популярную песню.
Мам, присмотри за мясом, пожалуйста? Сейчас обедать будем. Ребята скоро спустятся. Ты голодна?
Очень, Людмила сняла пальто. Спасибо, дочка.
И правильно! Оля улыбнулась. Машенька, покажи бабушке гитару. Она ведь не видела?
Бабушка, пойдём! Она такая крутая, красная! Я помогала выбирать!
Людмила вдруг почувствовала, что вот-вот заплачет, и быстро взяла стаканы с соком.
Дай-ка помогу! Заодно гляну на гитару.
Пойдём! Маша весело уже бежала вперёд.
Ну? смахнув слезу, Оля взглянула на маму. Самый трудный шаг ты уже сделала
Людмила тихо кивнула, поднялась наверх, где Артём показал ей инструмент, и на миг ей даже показалось: в доме сменился воздух что-то стало мягче.
Конечно, не всё изменится вдруг. Будут разногласия, обиды, неудобные вопросы. И не раз Оля задумается, почему мама так настойчива. И Людмила попытается выспросить, где она «пропустила» дочку. Но теперь все знали: хочешь быть услышанным научись слушать. Только тогда рядом останутся близкие. А разве этого мало?