26 апреля
Целый день чувствовала щекочущую радость наконец дочке с зятем удалось взять квартиру в ипотеку! Как давно я этого ждала. Едва дождалась вечера, чтобы позвонить Валентине.
Квартира своя теперь? бросилась я к делу, даже не подсластив разговор традиционным вопросом о погоде. Вот это счастье! Валечка, ну молодцы вы с Серёжей, да просто умницы!
Слышу в трубке: Серёжа что-то шепчет, потом Валя смеется и укоряет:
Мама, да не так громко, соседи услышат.
Да пусть слушают! отвечаю с весёлым хохотом. Когда к вам можно приехать, посмотреть? Сегодня, завтра? Я пирог ваш любимый напеку, с яблоками.
На другом конце короткая заминка:
Мама, приезжай в субботу, мы как раз мебель расставим.
Так в эту субботу я впервые переступила порог их светлой, еще пахнущей новостроем, троещинской «двушки». Высокие потолки, большие окна, свежее ощущение будто жизнь начинается заново.
Валя с гордостью проводит меня по комнатам, заглядываем на застеклённый балкон. Вот тут потом можно будет коляску поставить, говорит. Я глажу стену ладонью, чувствую под пальцами холод штукатурки.
Сергей, хорошо постарался, молодец! отмечаю я, усаживаясь за столик на их новой кухне, где трапеза еще пахнет коробками и недавним ремонтом.
Да стараемся, Анна Марковна, вздыхает зять, улыбается.
За обедом я, как обычно, занервничала и наконец решилась озвучить то, что крутится в голове:
Я ведь за вас так волновалась, вы просто представить не можете. Валечка на седьмом месяце, а вы на съемной, где хозяйка в любой момент могла попросить съехать! Не по-людски так.
Валя переглянулась с Сергеем, погладила ладонь мужа.
Справлялись, мам. Всё у нас получалось, сказала она.
Справлялись, покачала я головой. А я ночами не спала, всё думала: как они там, что с ними будет, если вдруг что. Ребёнку нужен дом.
Сергей слегка кашлянул, отодвинул тарелку.
Платежи, конечно, не маленькие. Но всё рассчитали, тихо объяснил он.
Сколько уходит в месяц? насторожилась я.
Нормально, для Киева средней руки, ответила Валя, не глядя мне в глаза.
Я сглотнула, слишком хорошо прочитала их тревогу. Боятся. Но не покажут, не признаются вслух, что в душе трясутся.
Так, слушайте меня оба, говорю твёрдо. Я помогать буду, вы даже не спорьте. И родители Сергея пусть подключаются.
Мама моя обещала, каждый месяц по возможности переводить, кивнул зять.
Уф, вздохнула я. Вот и славно, вместе справимся!
Время шло. К марту появился на свет Петенька здоровый, весёлый мальчуган. Почти каждый выходной я приезжала на Троещину: супы варила, подгузники стирала, коляску толкала у двора новостройки.
Сергей вскоре получил повышение. Валя стала задумываться о втором ребёнке. А через два года у них родилась Ярослава шумная, весёлая, дом опять наполнился смехом, игрушками и радостными заботами.
Я заглядывалась в Валю: глаза сияют, счастье в семье у меня на душе было тепло.
…Пока не грянула беда.
Сергея вдруг сократили. Рассказала мне об этом Валя не сразу. Долго уговаривала себя, что это ерунда, отговорками приходилось обходиться. Позднее, приехав к ней без звонка, застала дочку заплаканной над ворохом бумаг.
Мам, мы не тянем, говорила она шёпотом. Уже три месяца просрочки. Каждый день из «Приватбанка» звонят.
Я кинулась помогать, собирала по знакомым, у своих немного тысчонок наскребла. Родители Сергея еле-еле сводили концы с концами, после того как тесть лег в больницу…
Через полгода квартиру отобрали.
Я сидела у Светланы Петровны, старой подруги, чай остывал в чашке.
Сейчас они в «хрущёвке», говорю, еле сдерживая слёзы. Двое детей, Валя с Сергеем; Петя, четырёхлетка, Ярослава совсем крошка им даже разойтись негде, всё на головах друг у дружки.
Светлана вздохнула, качая головой.
Батюшки, Аня, страшно представить!
Я ведь тогда так уверяла их, справятся они, а теперь… что могу? Лишь смешная пенсия и подработки у меня, а у них беда за бедой… Я же навязывала этот оптимизм!
Ты не знала, что так обернётся, пыталась утешить Светлана.
А детям этим от моих «не знала» легче? прерываю. Вале легче?
…Время идет.
Постепенно, через долгие два года, Валя с Сергеем закрыли долг перед банком. Радостная новость. Новый этап.
Ну что теперь? спрашиваю.
Попробуем ещё раз, говорит дочка. Только поменьше что-то найдём, не на окраине.
Главное своё, выдыхаю.
Год за годом. Петеньке шесть еду на день рождения со здоровенной коробкой, конструктор выбирала дольше часа искала тот самый, с машинками. Мальчишка летит ко мне через порог «Бабушка! Это мне?» Обнимаю его, целую в макушку.
Тебе, родной! А вот ещё держи.
Вручаю конверт. Заворожённый взгляд.
Сколько там?
Две тысячи гривен. Начинай копить на свой телефон, Петя. Бабушка поможет.
Петя исчезает с подарками, показывает сестрёнке, а я ловлю на себе странный взгляд Вали. Но не задаю вопросов.
Через пару недель набираю Петьку:
Привет, внучок! Как дела-то?
Всё отлично! заливается голос в трубке. Мне купили новую одежду шорты с футболкой и кроссовки!
А на какие, интересно, средства? спрашиваю осторожно.
Мама взяла твои деньги, радостно поясняет Петя. Сказала, что на телефон позже накопим одежда нужнее.
Рука тяжелее кирпича тянет вниз. Сердце ухнуло. Говорю: «Позови маму». Она занята.
Повесила трубку. Минут десять сижу, гляжу в одну точку. Понимаю, что опять воспитывать, разговор нужен.
Утро следующего дня. С недобрым чувством звоню в дом.
Как ты могла! почти кричу, едва войдя. Это были деньги Пети! Ему отдала, не тебе!
Валя устало смотрит:
Мама, хватит…
Я специально для него собирала чтоб копил, радовался! А ты взяла и на шорты!
Дочка упрямо молчит, лицо закрыла маской.
Мама, я делаю так, как считаю нужным. Лишних денег не было. Лето, ребёнок без одежды не останется.
А поговорить со мной, посоветоваться? напираю. Ты ж знаешь, как мы мучались с вами с жильём! Я ж хотела помочь по-настоящему…
Аня Николаевна, твёрдо Валя качает головой. В чужие деньги… не лезь. В своём доме мы сами решаем.
Не лезть? Я вам квартиру помогала потерять, теперь вы и детские деньги растрачиваете! голос сорвался. Позор!
Мама… уходи пожалуйста.
Я выхожу не прощаюсь. В груди едкая обида. Она ведь, Валюха, не права! Всё равно потом придет просить прощения.
Проходит месяц. Она не звонит, на сообщения молчит.
Опять сижу с у Светланы Петровны. Глотаю слёзы, салфетку мну.
Дочь от меня отказалась, совсем тихо. К внукам не пускает, трубку не берет.
Светлана дополняет чай.
А что ты ей тогда сказала?
Правду! огрызаюсь. Не умеют с деньгами обращаться! Квартира ушла… Я же помочь хотела!
Она глядит в окно:
Аня, ты же подарила деньги Пете? Подарила значит это уже не твои. Захотят на что угодно потратят. Надо было доверять.
Я, прикусив губу, молчу.
И зря про квартиру напомнила. Они ведь боролись, лет по три копили, работали, детей тянули…
Я ведь из сердца заботы…
За сердце спасибо, но иногда твоя правда больнее самой беды. Может, всё-таки первая позвонишь? Извинишься?
Поджимаю губы, отворачиваюсь. Я мама, должна как лучше…
