7 марта
Сегодня ночью почти не спала. Всё внутри гудит, как после затяжной грозы. Снова возвращаюсь мыслями к вчерашнему вечеру и задаю себе один вопрос: сколько ещё можно жить с человеком, который так и не захотел повзрослеть?
Я часто вспоминаю наши студенческие годы. Тогда Илья был душой компании: гитара, песни под окнами, анекдоты, хохот на всю общагу. Я прилежная отличница, вечный «ботан», а он лёгкий, обаятельный, будто бы беззаботный мальчик. Мне казалось тогда, что именно такой мужчина мне нужен: не угрюмый, не упрямый, умеющий радоваться жизни. Баланс, инь и янь, как говорят.
Но после свадьбы всё оказалось не так радужно. Я устроилась работать в налоговую пусть и однообразно, зато стабильно. За ипотеку, за покупки, за утренники сына, за всё отвечала я. Илья же прыгал с работы на работу: то администратор, то консультант, то опять ни дня без дела. «Это всё временно, Леночка, ты же понимаешь» год за годом, а ничего не меняется.
Большую часть дней он или играет в онлайн-игры («Танки» какие-то… вечно спать ложится под утро), или идёт с друзьями пить пиво «обсудить бизнес». Вечное «не могу, важная встреча вечером», а по факту весёлые посиделки в баре на метро Октябрьское поле. Про коммунальные платежи может и вспомнит, но только когда мне приходит СМС об отключении воды.
Сын, Ваня, давно уже заметил, что когда дело доходит до мужского совета, папа куда чаще дежурит за компьютером, чем за учебниками. Вчера всё дошло до предела: я, усталая, возвращаюсь домой после работы, а Ваня со слезами просит: «Мам, ну попроси папу помочь с задачей!» А Илья сидит в наушниках, орёт в микрофон: «Броню вправо!»…
Я не выдержала и сорвала с него наушники: «Ты хоть видишь, что происходит в доме? Сын просит помощи!» а он мне: «Лена, не начинай, у меня сейчас раунд!».
Стоял, здоровый мужик сорока лет, с третей кружкой пива и глазами ребёнка. Я сказала шёпотом, потому что громко уже не могла: «Илья, тебе пора взрослеть». На пару секунд он замер, потом вдруг разозлился крикнул, что я его «достала», что он «не мальчик для битья», и хлопнул дверью. Собрал куртку и исчез.
Всю ночь сидела одна на кухне под гул городской улицы, вспоминала год за годом по крупицам. Ваня утром пришёл заспанный, спросил: «Мам, а где папа?» Сказала коротко: «Ушёл». Было очень странно впервые за все эти годы у меня не возникло желания метаться по друзьям, обзванивать кого ни попадя, не было ни слёз, ни страха. Только пустота.
А потом Ваня вдруг спрашивает: «Мам, ты знаешь, что папа машину продаёт? Я не должен был говорить но он документы собирал». Какой холод пробежал по спине в тот момент… Пошла в комнату на диване его бардак, в ящиках бумаги, счета… и в самом низу папка: договор поручительства на три миллиона восемьсот тысяч рублей. Под залог нашей машины и даже квартиры (моей однушки, купленной в ипотеку!).
Кому? Его брату Петру, вечному неудачнику, у которого за душой только долги и сломанная жизнь. Илья всё это время молчал, притворялся «мальчишкой» не потому, что так легко а чтобы спрятаться от страха и ответственности.
Я позвонила ему, он сначала бросил трубку, потом буркнул: «Не приеду, мне нечего тебе сказать» Я пригрозила, что поеду прям к его брату, всё узнаю. Через час объявился, злой и помятый, пахнущий подпалённым перегаром, хотя уж не мальчик…
Всю тяжесть выбора переложил на мои плечи. Вот он «брат, он же родной!», а мы кто? Разве Ваня и я не семья? Вот только теперь уже ни мама, ни жена, ни «доброта до самоотречения» ничего не спасают. Я четко сказала: «Теперь всё иначе. Пароли на счета меняю. Завтра хочу получить совет у юриста. Буду защищать себя и сына. Или ты не подписываешь этот договор, или развод!» Молчит, глаза как у загнанного зайца. Я впервые за годы не дрогнула.
Вышел Ваня. Стоял рядом с нами. Глаза в пол.
Пап, тихо спросил, а если дядя Пётр не отдаст, мы что, без квартиры останемся?
Лучше бы я этого не слышала никогда…
«Выбирай, сказала я. Или брат, или семья». Дала сутки на раздумье. На следующий день села с юристом разбирать, как защитить хоть что-то, что осталось от прежней жизни.
И вот вечером звонок.
Я поговорил с Петром. Сказал, что не могу помочь, что семья важнее.
По голосу слышу дрожит. Страшно ему. Сидя на кухне, смотрела на документы от юриста, вдруг вдруг впервые за многие годы почувствовала облегчение.
Прошло три месяца. Илья устроился менеджером в строительную фирму не мечта всей жизни, но зарплата хотя бы есть, и задержек с выплатами нет. Утром вместе идём завтракать, Ваня уже не боится, что папа снова куда-то сбежит. Из Петра ни вестей, ни писем возможно, ищет нового «спасателя».
Впервые за семнадцать лет живу просто для себя. Без вечного контроля. Без страха. С мужчиной, который, кажется, начал взрослеть.
