Слушай, Саша, вот ты мне скажи: долго ли можно жить с вечным подростком, если этому подростку под сорок, а он твой муж?
Ну представь, я говорю: «Илья, тебе не сложно будет в школу на собрание к Лизе сходить?» А он мне в ответ: «Не могу, Танюш, завтра у меня рандом по «Танкам», как раз батя на работе надо же команду вывозить!»
А потом напоминаю: «Илья, квартплата! Надо оплатить до десятого». Он кивает, улыбается, проходит неделя письмецо прилетает: «Выключаем воду есть долг». Он опять заигрался всю ночь в этот свой «Дотан».
И тут Лиза, ей двенадцать, подходит: «Мам, а папа сможет мне объяснить по физике?» А отец сидит в соседней комнате, в наушниках орёт: «Бери левее! Вы что, совсем?!»
Саша, семнадцать лет я так живу, поверишь?
Познакомились мы ещё в университете. Илья душа компании, гитарист, фокусник и шутник. Я вечная отличница и зубрилка. Наивно купилась на его легкость: видишь, думаю, вот баланс какой я серьезная, он весельчак. Инь-янь по-нашему.
В итоге что? Я лямку тяну, а он сверху, ножками болтает!
После свадьбы Илья, конечно, работал, но как? Тут администратор, там какой-то менеджер или продавец: главное, чтобы целый день не напрягаться. Получка так себе. Он всегда говорил: «Танька, сейчас немного переждать, вот дальше все будет».
А дальше ничего не менялось. А я вкалывала, в налоговой инспекции, скучно, надежно, стабильно. Ипотеку таскала на плечах, покупки, Егорку к врачам и в кружки, уроки перечитывать, все сама… А он с работы пришёл «отдыхает» за компом. До трёх ночи.
Илюша, ну сходи ты хоть раз на собрание. Ну не могу я каждый раз отпрашиваться!
Не могу, Танюха, встреча у меня завтра важная
Ну да, встреча! Пиво с одногруппником в «Жигулях».
Илья, оплатить бы интернет. Отключат.
Ага-ага
И кто оплачивает? Я, конечно.
Саша, как говорю я у него и мама, и надзиратель, только не жена уже давно.
Когда терпение лопается
Сижу однажды: у Лизы глаза красные, не понимает задачу, зовёт «пап, поможешь?» Папа в кресле с наушниками, как в танке с головой.
Пааап! орёт Лиза.
Подхожу, сдёргиваю с него наушники.
Ты дочь не слышишь, а?
Чего? оборачивается, аж нервничает. Тань, ну ты чего, я ж сейчас занят!
Это, значит, у тебя «занят» на экране танки, в ушах брань?
Только не начинай, ворчит.
Уроки ребёнку надо объяснять, а ты всё в этой своей хрени!
Это «Дота», Тань, у меня рейтинг!
Да плевать мне на твой рейтинг!
Лиза тихонько в комнату уходит ей не привыкать к этим скандалам.
Старый ребёнок на кресле: пузико, футболка, выражение лица, будто ему семнадцать, а не тридцать девять.
Илья, говорю совсем без эмоций, может, уже пора взрослеть?
Он встал так, что кресло отъехало.
Что?!
Я аж дернулась.
Ты взрослей! Я устал быть под каблуком, устал слушать, что я во всём виноват!
Илья…
Всё, заткнись. Я пошёл. Живи сама, как хочешь!
Хлопает дверью.
Я стою, даже не плачу.
Когда ребёнок разбирается раньше родителей
Всю ночь на кухне сижу. В окно смотрю. Не реву, нет, просто думаю. Он не звонит, не пишет, телефон не берёт.
Первый раз за семнадцать лет я не еду его искать. Не обзваниваю никого. Даже не парюсь особо.
Утром Лиза (вся растрёпанная) спускается.
Мам, а где папа?
Ушёл.
Поссорились?
По-всякому.
Чай себе налила тихо так, сидит, мнёт рукав, потом вдруг:
Мам, а ты знала, что папа машину решил продать?
У меня кружка в руке…
Что?..
Он просил не говорить. Но вы разругались… Он какие-то бумаги собирал, мне на глаза попались, копировал паспорта, свидетельство о браке, много всяких на стул прям навалил.
У меня прямо по спине холодок.
Когда?
Неделю назад, кажется… Говорил, что это «просто так, на всякий случай, чтобы мы с тобой не переживали».
Я пошла в его комнату (он уже полгода отдельной спит, мол, для спины удобно), открыла стол всё лежит: квитанции, бумаги, чекушечки.
В самом низу папка.
Открываю: офигела.
Поручительство. Чёрным по белому: Илья Сергеевич Петров становится поручителем по кредиту три миллиона восемьсот тысяч рублей.
А заемщик конечно же, Петров Павел Сергеевич.
Да-да, этот самый Паша-братец, который лет пять назад «наломал дров», в долги залез, родителей едва до инфаркта не довёл, а потом два года прятался.
Три ляма восемьсот.
Залог машина, купленная в кредит лет пять. Только выплатили, чуть не танцевала.
И ещё документы, по которым квартиру можно под залог отдать. Нашу квартиру! Наша «однушка», где все живём.
Господи, выдохнула я.
Точно! Он вчера вспылил не просто так. Он знал, что я усекаю уже, решил обидеться и свалить первым в роли жертвы.
И всё это «вечно-подростковое» просто трусость, он за монитором и пивом прячется от реальности.
Достаю телефон, звоню.
Не берёт.
Ещё раз.
Чего? сквозь зубы.
Домой. Сейчас.
Не приду. Я тебе говорить больше нечего.
А мне есть. Про Павла. Кредит. Как ты под нас рыл яму, чтобы братцу вновь стелить соломку.
Ты бумаги нашла?
Нашла. Или домой, или я к Павлу иду и всё ему прямо в глаза.
Через час пришёл.
Инфантильность, когда это не слабость, а просто страх
Я ему: Садись.
Он сел. Тишина.
Три миллиона восемьсот, под залог машины и квартиры. И всё ради брата, который уже однажды вас с родителями чуть не оставил без крыши?
Ты не понимаешь, бубнит.
Ну, объясни.
Паша попал… бизнес у него прогорел, кредиторы давят. Это же брат мой! Я как мог отказать?
Усмехнулась.
А меня спросить не думал?
Ты бы не разрешила!
Конечно, не разрешила! У нас ребёнок, ипотека, денег еле хватает, ты собираешься три миллиона подписывать под ответственность!
Он вернёт.
Как пять лет назад вернул? Помнишь, что было? Родители чуть на тот свет, сам говорил всё, больше не связываюсь!
Люди могут меняться.
Павел не меняется. Он лузер профессиональный. Свои проблемы за чужой счёт. Опять ты решил быть спонсором.
Он голову в пол.
Когда между братом и родной семьёй надо решать
Вдруг подскочил.
Ну не могу я ему отказать! Брат
А я кто, Илья? А Лиза кто? Мы что для тебя?
Семья.
Так вот. Семья это за кого реально несёшь ответственность. Павел взрослый мужик. А ты опять за него зачем-то решаешь.
Открываю ноутбук, захожу в Сбер.
Чего делаешь? заволновался.
Пароли меняю на общий счёт, куда моя зарплата. Оттуда ты хотел брату платить, да?
Ты не имеешь права!
Имею. Это моя зарплата. Ты за последние пять лет столько работ сменил толку ноль.
Он побледнел.
Таня…
А завтра иду к юристу. Буду узнавать, как квартиру обезопасить от ареста, если подпишешь. Если не получится развод. Раздел имущества. Всё по закону.
Шантаж это!
Нет. Я себя защищаю. И Лизу защищаю. От тебя.
Он схватил куртку.
Делай чего хочешь! Я к Павлу всё подпишу. А ты тут живи, со своими «схемами»!
Подпишешь сразу развожусь, смотрю прямо.
Замер в дверях.
Серьёзно?
Да. Семнадцать лет я тянула всё одна. Пахала, воспитывала, платила за всё. Ты в игры играл. Терпела. Думала ну ладно, не пьёт же, не бьёт, не изменяет. Но теперь ты нас топишь ради брата-лоха. Всё, хватит.
Он просит!
Вот-вот: просит всю жизнь. Специалист по жалости. А ты ведёшься.
Обещал вернуть…
Подошла ближе.
Открой глаза. Он не вернёт ничего. Всё Нет больше никаких денег. Ты и мы больше не «банк».
В этот раз будет по-другому!
По-другому?! Только размер кредита другой долгов вдвое! Или то, что он теперь не родителей твих, а нас подставляет?
Тут Лиза выходит:
Мама, папа, что вы ругаетесь?
Замолчали оба.
Ребёнок на них смотрит испуг в глазах взрослый такой.
Пап, ты серьёзно хочешь кредит за дядю Павла брать?
Илья вздрагивает.
Ты ты слышала?
Всё слышала, тихо вытирает глаза рукавом. А если он не отдаст мы что, квартиру потеряем?
Нет, соврал он.
Будет, отрезаю я. Лиза, в комнату иди.
Молча ушла.
Я ему: Видел? Твой ребёнок боится. В двенадцать лет ему надо про уроки думать, а он квартиру боится потерять!
Илья плюхнулся на диван, закрыл лицо руками.
Не знаю, что делать.
Всё знаешь. Выбирай: брат или семья прямо сейчас.
Тань, так не бывает
Бывает! Позвони ему и скажи: «Извини, не могу. У меня семья». Всё.
А если с ним беда?
И будет. Он по-другому не умеет. Всегда будут долги и слёзы. Вопрос: ты с ним тонешь или за свою семью живёшь?
Он молчит.
Даю ему телефон.
У тебя сутки. Или звонишь ему и отказываешь, или завтра я уже подаю на развод.
На следующий вечер звонок.
Я как раз с юристом сижу, объясняет, как квартиру спасти.
Звонит Илья.
Тань, я позвонил Павлу
Молчу.
…и отказал. Он, конечно, меня обматерил, сказал, что я предатель и больше он мне не брат. Мне страшно за него, если честно, но я отказал.
Не пропадёт, говорю, Павел всегда найдёт себе новых спонсоров.
Через час приехал домой. Юрист ушла. Я смотрю на него: первый раз вижу не инфантильного мальчика, а взрослого, уставшего мужчину.
Лиза спит? спрашивает.
Спит.
Сели тихо за стол.
Выкладываю бумаги.
Всё с самого начала. Работу нормальную ищешь, не «на время» насовсем. Половину расходов на тебе. Лиза родительские собрания, уроки всё пополам. Никаких тайн, никаких кредитов и поручительств за спиной.
Попробую, тихо говорит.
Три месяца спустя
Илья устроился менеджером в строительной фирме, зарплата небольшая, но стабильная. Я отпустила контроль и вдруг, знаешь, удивилась: он и ужин приготовить может, и уроки объяснить, и на собрание сходил сам, даже без напоминаний.
Павел пропал, номер сменил, не звонит.
А я впервые за семнадцать лет почувствовала не тащу воз, а просто живу.
С мужем, который всё-таки повзрослел.
