Слушай, тебе сейчас расскажу такую историю, что волосы дыбом встанут прям как в лучших русских сериалах, только всё случилось в Харькове под Новый год.
После нашего новогоднего ужина я решила сделать жениху сюрприз. Мы остановились у его родителей в старой квартире на окраине города, где от каждой вещи тянет прошлым запах лаванды перемешан с пылью, на окнах снежные узоры, а за окном хлопьями валит снег, будто мы в елочной игрушке. В доме тепло, пахнет жареным гусем, где-то через стенку смеются родные.
Я, Варя Ефимова, дочка крупного судоходного магната из Киева, лежала на животе под массивной кроватью в гостевой. Можешь представить: двадцать четыре года, на мне красное шелковое платье, дороже всей этой квартиры, а я прижимаюсь щекой к скрипучим деревянным доскам пола. Но я была влюблена и любовь, как мама говорит, вообще не про разум. В руке у меня бархатная коробочка. Я три месяца гонялась за этим часами «Полет» 1952 года, легендарная вещь. Мой подарок Славе моему жениху, который обожает всякий винтаж, говорит, что в старых вещах душа есть, а не только ценник.
Я ему сказала, что пошла подправить макияж а сама под кровать, жду в засаде, мечтаю его удивить, когда он зайдёт переодеться перед ужином.
Вот слышу шаги в коридоре. Только это не Слава: у него походка легкая, а этот кто-то топает вполне по-военному. Дверная ручка поворачивается, щёлк. Затаила дыхание сейчас выскочу с подарком и… вместо Славиных ботинок в комнату входили мамины бежевые туфли на толстом каблуке и рядом туфли его отца, такие простые, почти как у стариков.
Дверь щёлкнула, кто-то запер на замок.
Ну наконец-то, шипит мама Славы, Марина Иосифовна, у которой обычно мед в голосе, а тут чистый яд. Эта мелкая засиделась за столом. У меня уже рот болит улыбаться.
Я лежу не дышу, бархатная коробочка впилась в ладонь.
Да тихо ты, мам, отвечает Слава но сам не такой жизнерадостный, как обычно. Холодный, какой-то совсем чужой голос. У нас есть минут десять, потом она меня искать будет. Ты позвонила доктору Арисову?
Позвонила, всё в силе. Но ты уверен? Она липкая, как конфета, смотрит на меня будто я святая. Уже воротит.
Перестань, вздыхает Слава, я слышу, как молния расстегивается, переодевается он, она не человек, а банкомат. Очень, очень богатый банкомат.
Я чуть не заорала, но в последний момент прикусила запястье. Во рту кровь, голова гудит. Оказывается, мне на ужин подложили не только голубцы а целую западню.
Всё на медовый месяц? тише спрашивает мать.
Да, отвечает он. Мальдивы, остров. Сымитируем нервный срыв, галлюцинации, я уже всем её подругам намекнул, что она вся на нервах и забывчивая стала. Арисов подпишет бумажки, положим её в санаторий в Швейцарии, я у нотариуса оформлю доверенность на всё её имущество, а потом списываем активы и до конца жизни она сидит в палате, на препаратах.
Ну а выберется?
С теми лекарствами, что ей врач даст, нет, усмехается Слава. Она солнце больше не увидит.
В этот момент он сел на кровать, пружина заскрипела прямо мне над головой, ощущение, что волосы к полу пригвоздило. Я лежу, дышать страшно, слёзы текут а они тут за моей спиной решают, как меня похоронить заживо.
Пошли, наконец говорит Слава, надо пойти поцеловать мой банкомат на ночь. Может, часы подарила, надеюсь дорогие сдам, на Феррари хватит.
Они ушли. Я осталась в темноте, обливаясь слезами и стараясь, чтобы ком в горле не задохнуть.
Варя долго не вылезала, лежала, дрожа так, что зубы стучат. Я, конечно, выросла в роскоши, всегда к людям тянулась с добром, но не дурочка. Если я сейчас выскочу и закатю скандал у них дома что будет? Слава сильный, Марина Иосифовна змея, ещё на лестнице случайно подскользнусь, и привет.
Я вытерла лицо, встала, посмотрела на себя в зеркало: красные, заплаканные глаза, платье в пыли типичная жертва, только нет, решила я, не буду.
Достала телефон, записала голосовое сообщение: «Меня зовут Варя Ефимова. Если со мной что-то случится виноваты Слава Смирнов и его мама. Вот что я слышала» Всё рассказала, что запомнила, файл отправила на облако, копию начальнику службы безопасности папы с таймером.
Потом припудрила нос, улыбнулась, как могла и пошла к гостям. В зале Слава стоит с глинтвейном, мама его сияет, будто ангел. Он обнял меня, я в ответ: «Просто макияж поправила. Хотела тебя порадовать».
Он целует меня, действует горько, противно. Но я улыбаюсь надо играть игру.
Я вот, кое-что тебе принесла, даю ему коробочку.
Он открывает: глаза на лбу такие часы, редкость! Ты просто чудо, Варя.
Я бы всё для тебя сделала, Слава, отвечаю ему вежливо.
Но мысленно добавляю: и уничтожила бы тебя тоже.
Два месяца я была идеальной невестой, а ночами работала: наняла детектива, нашла доктора Арисова тот задолжал Славе по азартным долгам, нарыла письма со швейцарской клиникой, собрала толстенную папку для суда.
Но просто посадить их мало. Хотели обобрать меня да унизить? Пусть сами в долговой яме окажутся.
За неделю до свадьбы мы встречаемся с организатором в самом крутом агентстве в Киеве: смета почти 20 миллионов гривен.
Многовато, изображает заботу Слава. Может, скромнее?
Ты что, смеюсь, папа хочет праздник, но вот проблема: он говорит, что если всё только со стороны невесты некрасиво. Надо, чтобы жених формально выступил хозяином, подписал все договоры, а я утром перекину деньги плюс бонус Марине Иосифовне миллион гривен. Вы заплатите подрядчикам, а папа не ворчит. Все довольны!
Слава и мать моментально загорелись. Ты точно утром переведёшь?
Клянусь, до восьми утра всё получите.
Слава подписывает всё банкет, цветы, аренду. Становится ответственным по всем счетам.
Наступает свадьба май, шикарный зал, народ тьма, все цветы, грузины для танцев. Я сижу в белом платье, как лебедь, телефон на столе Слава пишет: «Где деньги? Менеджер орёт.»
Я отвечаю: «Банк медленно переводит, не переживай!» Хотя денег не было я их вывела в закрытый траст на отца.
Потом план: беру флешку, иду к диджею, даю тысячу баксов и прошу: «Включи это голосовое, как только коснусь ожерелья». Он должен сделать вид, что это поздравление от бабушки семейная шутка.
Выхожу к алтарю гостей море, все женихины родственники, бизнесмены.
Слава в шикарном костюме, но нервный, пальцы сжаты. Менеджер где-то стоит с неоплаченным счетом, уже фыркает.
Ведущий начинает церемонию про любовь, верность, семью… Марина Иосифовна крутится, слезу выжимает. Потом:
Есть ли у кого-то возражения против этого брака?
Я касаюсь ожерелья.
И тут из колонок: «Да терпеть я её не могу! Ты видела, как она на мои скатерти смотрит? Как на тряпку! Принцесса, избалованная!»
Зал замирает, у всех челюсти отвисли. Слава бледнеет, Марина Иосифовна не дышит. Из динамиков: «Мам, не бери в голову, она для нас банкомат. Очень, очень богатый банкомат…»
Гости начинают шептаться, мой папа подпрыгивает на месте.
Слава хватает микрофон: «Остановите это! Это ошибка!» А диджей теряется, ничего не выключает.
Из колонок ещё: «Сымитируем приступ, положим в санаторий, оформим доверенность…» Всё, что нужно для обвинения в сговоре!
Я стою прямо, ни дрожи, ни слёз только смотрю ему в глаза. Слава швыряется на меня: «Ты стерва! Ты всё подстроила!» Тут мои охранники, заранее нанятые, валят его на пол; мама его пытается сбежать, но мои подружки встают стеной.
Я наклоняюсь к нему: «Я ведь не сказала да я сказала знаю».» Кладу микрофон. Всё.
Выхожу к выходу тут встречает менеджер, повар, цветочница:
Варвара, а счет? Нам нужно 20 миллионов гривен!
Я не хозяйка, проверяйте документы, и показываю, кто подписал.
Но он говорил, что вы переведёте!
Ну, соврал. Проверьте у него в карманах он хотел Феррари покупать.
Я выхожу, а за спиной грохочет базар: подрядчики хватают Славу и маму, требуют деньги, звонят коллекторам, те в истерике.
Перед дверью я останавливаюсь, шлю Славе последнее смс: «Я не украла твои деньги, Славик, просто переправила их 20 миллионов в фонд психиатрии имени святого Николая. На твое имя. Теперь ты меценат, поздравляю».
Жутко воет сирена мчится полиция, папа стои́т у машины, смотрит в зал.
Ты два месяца всё знала?
Я собирала доказательства, папа. Просто так за сговор на похищение не посадят. А так ещё и разорены.
Напомни мне никогда тебя не злить, он хмыкает.
Лучше не рискуй.
Мы садимся в лимузин, едем в аэропорт.
Через три часа я уже лечу в Мальдивы, на тот самый остров, где мне хотели голову морочить. Только теперь просто загорать, одна, в кашемировом костюме.
В сумочке лежат часы включаю их на руку себе. Мужские, но мне идут.
Смотрю в иллюминатор облака, как ватные подушки. Два месяца жила под кроватью, теперь наверху, выше всего этого.
Открываю телефон, удаляю контакты Славы, Марине Иосифовне, стираю все фотографии с ними. На экране тьма.
Я закрываю глаза, слушаю гул мотора это не просто шум, а мой новый старт. Я не принцесса, не жертва, я здесь главная. И мат на доске за мной.
