После приёма врач незаметно сунул мне в карман записку: «Бегите от своей семьи!» В тот же вечер я понял, что он только что спас мне жизнь… Но то, что произошло дальше, повергло всех в шок До сих пор не укладывается в голове.
После моего планового визита к своему терапевту, Аркадию Борисовичу, которого я знал ещё со времён моей покойной жены, он, попрощавшись, незаметно вложил мне в карман аккуратно сложенную записку. Я удивлённо посмотрел на него, а он приложил палец к губам и кивнул с какой-то печалью в глазах. Уже выйдя в коридор поликлиники, я достал бумажку по телу пробежал холодок. На ней от руки было наспех написано всего четыре слова: «Уходите от своей семьи».
Сначала я рассмеялся, решив, что это какая-то паршивая шутка. Но уже вечером понял: эта записка могла спасти мне жизнь. По дороге домой я пытался понять странное поведение Аркадия Борисовича столько лет наш семейный врач, внимательный, рассудительный. Может, возраст даёт о себе знать? Отмахнувшись от дурных мыслей, я смял записку и сунул её обратно в карман пальто.
Я всегда считал свою жизнь предсказуемой и размеренной. После смерти жены единственной моей отрадой был сын Илья. Год назад он привёл домой свою невесту Ксению и я с радостью принял её в дом. Молодые сыграли свадьбу и остались жить со мной в моей трёхкомнатной квартире в Днепре. «Папа, как мы тебя одного оставим? Ты же наш золотой человек», говорил Илья и обнимал меня. Я был тронут до глубины души.
Открыв дверь, я сразу уловил запах выпечки. Из кухни разносился аромат свежего пирога. Ксюшенька, моя невестка, наверняка испекла мой любимый яблочный пирог. Папа, вы вернулись! Она вылетела из кухни. Ну что, что сказал врач, всё хорошо? В её голосе звучали участие и забота, и я окончательно забыл записку. Всё нормально, Ксюш, давление шалит чуть-чуть. Назначил новые таблетки, соврал я.
Вот и хорошо, а мы с Ильёй заварили для вас особый травяной чай для сердца, она взяла меня под руку и проводила в гостиную. Из комнаты вышел Илья. Пап, привет, как ты? Он поцеловал меня в щеку. Решили тебя побаловать. Ксения от знакомого фармацевта специальные витамины привезла. Заваришь с чаем и будешь как огурчик! Он протянул мне баночку. Спасибо, дети, я был растроган. Ну вот, не дети, а золото!
Их забота становилась навязчивой, временами я чувствовал себя неуютно. Я списывал это на любовь, хотя и подмечал: их опека порой душит. Вечер прошёл тихо: дети угощали меня самыми большими кусками пирога, вливали в чашку свой фирменный чай.
Ближе к ночи я почувствовал усталость и пошёл в свою комнату. Уже засыпая, услышал, как скрипнули двери зашла Ксения. В руках у неё было блюдце с большой белой таблеткой без опознавательных знаков и чашка с горячим травяным настоем. Папа, выпейте свой витаминчик с чаем, чтобы крепко-крепко спалось, прошептала она мягко.
Она поставила блюдце на тумбочку и выжидающе смотрела на меня. Я сел на кровати и вдруг почувствовал отвращение к их опеке. Не хотел обидеть Ксению. Взял таблетку, поднёс ко рту, сделал вид, что проглотил, а сам ловко зажал её в кулаке. Сделал небольшой глоток чая и кивнул. Спасибо, доченька, спокойной ночи.
Выдохнул с облегчением, когда она вышла. Разжав кулак, посмотрел на таблетку большая, меловая, на вид неприятная. «Завтра выброшу» подумал я и выронил её. Та покатилась под старый резной комод, и пусть там останется.
Я ещё не знал, что этот случай спасёт мне жизнь. Глубокой ночью меня разбудил какой-то тонкий, жалобный писк из-под комода. Я включил ночник и опустил ноги. Звук повторился, еле слышно. Сердце упало недоброе предчувствие. Я встал на колени и заглянул под комод и похолодел.
Под комодом лежал наш хомяк Семён, обычно резво бегавший по квартире в своем прозрачном шарике. Сейчас он лежал на боку, бессильно дёргал лапками и тихонечко пищал. Глаза полузакрыты, дыхание прерывистое.
Я чуть не вскрикнул, но приложил ладонь ко рту, чтобы не разбудить детей. Осторожно вытащил Семёна, прижал к груди. Шерсть клочковатая, горячий, липкий от пота. Что с тобой, малыш, шёпотом спросил я, оглядываясь в поисках воды.
В этот момент взгляд мой упал на ту самую таблетку. Она лежала рядом с комодом, у того места, где нашёл свою гибель Семён. Меня пронзила догадка: этот якобы витамин, который мне так рьяно подсовывали, что-то не то.
Дрожащими руками я поднял таблетку к свету ни названия, ни гравировки, просто белый овал. Теперь я точно знал: это не витамины, а яд. Если бы я принял её всё могло бы закончиться иначе
Семён слабо дёрнулся и стих. Я крепче прижал его к груди слёзы текли по щекам. Бедный зверёк Он всегда откусывал крошки, что попадали на пол, вот и нашёл таблетку
Тут я вспомнил записку Аркадия Борисовича: «Уходите от своей семьи». Врач не шутил. Он знал, что-то не так. И ради меня пошёл на риск.
Сердце бешено колотилось. Я быстро оглядел комнату: всё, как обычно но теперь каждый предмет казался опасностью. Надо было действовать вовремя и тихо.
Я завернул Семёна в носовой платок, положил на полку в шкаф потом похороню. Сейчас главное спастись самому.
На цыпочках подошёл к шкафу, достал небольшую сумку, что держал про запас. Тихо, чтобы не шуметь, уложил документы, деньги, пару вещей. Руки тряслись, но я заставил себя сохранять хладнокровие.
Взгляд скользнул по банке «витаминов», что дал мне Илья. Взял её с собой вдруг пригодится как улика, и травяной чай заодно. Что они подмешивали?
Приоткрыл дверь спальни. В квартире тишина, лишь часы в гостиной тикают. Видимо, все спят. Или делают вид, что спят?
Я тихо вышел в коридор, прислушался ни звука. Потихоньку открыл входную дверь. Замок щёлкнул едва слышно. Я осторожно выскользнул на лестницу и быстро, не делая шума, спустился вниз.
Во дворе было прохладно и тихо. Я обернулся на окна своей квартиры нигде света. Значит, моего ухода ещё не заметили.
Куда идти? В голову пришла одна мысль: к Аркадию Борисовичу. Только он знает правду. У него я найду защиту и смогу решить, что делать дальше.
Его дом был в соседнем квартале. Я шёл быстро, постоянно оглядывался. Казалось, вот-вот из-за угла появится Илья или Ксения. Но улица оставалась пустой.
Наконец дошёл. Нажал код домофона пальцы дрожали.
Кто? прозвучал голос из динамика.
Это я прошептал я. Пустите. Я всё понял
Секунду была тишина затем двери щёлкнули, открываясь.
Поднимаясь по лестнице, я чувствовал: сердце выскакивает из груди. Аркадий Борисович встретил меня у двери, молча кивнул, впустил внутрь.
Знал, что придёте, сказал он, закрывая дверь. Присаживайтесь, рассказывайте.
Я опустился на табурет, достал из сумки банку «витаминов» и ту самую таблетку.
Вот это мне давали. А Семён Он съел кусочек и
Аркадий Борисович взял таблетку, осмотрел, затем достал набор для экспресс-анализа.
Я подозревал подобное, тихо сказал он, начав тест. Вы давно жаловались на слабость, головокружения. Анализы показывали наличие посторонних веществ. Я начал копать глубже.
Он замолчал, глядя на результат теста, лицо стало резким.
Нейролептик, наконец сказал он. В таком количестве опасен для пожилого человека. Если бы вы начали принимать регулярно
Я закрыл глаза, стараясь осознать: мои дети как они могли?
Но зачем? прошептал я.
Аркадий Борисович вздохнул.
Думаю, сами догадываетесь. Сейчас домой возвращаться нельзя. Помогу вам, главное ваша безопасность.
Я кивнул. Слёзы снова подступили, но теперь это были слёзы злости. Я выжил. Я узнаю правду. Во что бы то ни стало.
Эпилог
Прошло полгода. Все встало на свои места, но какой ценой
Следствие длилось долго. Илья и Ксения отрицали всё: утверждали, что «витамины» безобидная добавка, чай обычный сбор, а смерть Семёна случайность. Экспертиза установила: таблетки содержали высокие дозы нейролептика, чай седативные вещества. Мои анализы за последние месяцы показывали нарастающее накопление токсинов.
Илья сломался на втором допросе. Признался: всё придумала Ксения. Она убедила, что так «всем будет лучше» якобы я старый, мне недолго осталось, а квартира им нужна для жизни. Фармацевт достал препараты, Ксения рассчитала дозу, лично следила, чтобы я принимал «витамины». Илья клялся, что не хотел моей гибели, просто «не умел ей перечить» и теперь ненавидел себя за слабость.
Ксения держалась до конца: «Он всё выдумал, у стариков бывают бредовые подозрения!», а мои показания называла фантазиями. Но доказательства были очевидны. Её осудили по статье о покушении на убийство, Илье дали условный срок как раскаявшемуся соучастнику.
Сейчас я живу в другом городе во Львове. Аркадий Борисович помог с переездом, устроил меня под наблюдение к знакомому врачу, даже помог купить скромную квартирку за 95 тысяч гривен. По утрам гуляю в парке, вяжу шарфы на продажу и хожу в клуб пенсионеров, где нас учат играть в преферанс. Жизнь тихая, размеренная, и впервые за много лет я сплю спокойно.
Иногда думаю о сыне. Сердце болит не от страха, а от горечи утраты. Я помню его объятия, его «Папа, ты наше всё». Понимаю: того Ильи, которого я любил, больше нет. Остался человек, который пустил зло в свою душу. Я не простил, но и не ненавижу просто знаю: нашей семьи не стало гораздо раньше той ночи.
Часто вспоминаю и Семёна. В новой квартире есть маленькая полочка с его фотографией и игрушечной фигуркой хомяка. Каждый вечер я кладу туда свежий кусочек яблока будто для него. Ведь он спас меня. Не ведая того.
Аркадий Борисович навещает меня раз в месяц: проверяет здоровье, приносит книги «обязательно прочитайте». Недавно он сказал:
Знаете, думаю, в нашей работе важней всего замечать, когда человеку грозит не болезнь, а нечто гораздо страшнее.
Я кивнул. И улыбнулся. Жизнь продолжается. Даже после предательства. Даже когда кажется всё потеряно. Особенно, когда ты наконец в безопасности.
Такова моя история. Главное прислушиваться к тем, кто действительно хочет тебе помочь. А предательство лишь повод стать сильнее.
