После разговора с приёмной девочкой стало ясно, что ситуация запутаннее, чем казалось сначала.
Рядом со мной на скамейке сидела пятилетняя девочка. Она болтала ногами и делилась со мной своей жизнью:
Папу я не помню, он ушёл от нас с мамой, когда я была совсем крошкой. Мамы тоже нет она умерла год назад. Взрослые тогда объяснили мне, что «ушла».
Девочка взглянула на меня и продолжила:
После похорон к нам приехала мамина сестра, тётя Галина. Все говорили: мол, она поступила благородно, потому что не сдала меня в детский дом. Сказали, что теперь Галина мой опекун и жить мне с ней.
Девочка на мгновение замолчала и посмотрела под скамейку, потом продолжила своей серьёзной детской скороговоркой:
После переезда тётя Галина принялась за генеральную уборку: сложила всё мамино добро в угол и собиралась выбросить. Я разревелась и упросила не трогать. Она разрешила всё оставить. Теперь ночую прямо в том углу ложусь на мамины вещи, и мне тепло, будто она рядом.
Каждое утро тётя даёт мне что-нибудь поесть. Готовит она, конечно, не как мама мама умела вкуснее. Но тётя просит съедать всё, что даст. Я не хочу её огорчать понимаю, что старается. Не её вина, что суп у неё всегда получается слегка комом. Потом отправляет меня гулять, а вернуться домой можно только, когда совсем стемнеет. Тётя Галина очень, очень милая!
Ей нравится рассказывать подружкам про меня. Я этих тётушек не знаю, но к нам они захаживают регулярно. Сидят за чаем, слушают Галиныны рассказы; тётя сыплет мне комплиментами и угощает всех сладким что уж говорить, и меня в том числе.
Девочка вздохнула и добавила с лёгкой грустью:
Конечно, одними сладостями я питаться не могу. Но тётя ни разу меня ни за что не ругала, всегда обходится ласково. Однажды даже подарила куклу правда, кукла была слегка вредная: у неё нога всё время подворачивалась, а один глаз вечно косил. Мама мне таких кукол больных не дарила.
С этими словами девочка спрыгнула со скамейки и принялась скакать на одной ножке:
Мне пора! Тётя сказала, что сегодня тётушки придут, и велела быть нарядной. Пообещала, что после гостей даст вкусный торт! До свидания!
Она исчезла за деревьями, благодаря весёло скача, видимо, спешила по делам. Я остался, задумчиво разглядывал свои мысли, в центре которых вертелась «добрая» тётя Галина. А для чего ей вся эта благородность? Почему ей так важно, чтобы вокруг считали её великодушной? И можно ли всерьёз считать добром ситуацию, когда ребёнок спит на полу, укрытый мамиными платьями, а всем плевать, как он по-настоящему себя чувствуетМимо прошли две старушки, привычно кивая мне, будто я был частью этого дворового антуража. Я поднялся, огляделся детская площадка опустела, только девчачьи следы в пыли сохраняли её недавнее присутствие. Вечерний свет ложился едва заметным золотом на скамейки и песочницу.
В голове роились вопросы о Галине: где заканчивается доброта и начинается её отражение для других? Чаще ли люди творят добро от щедрого сердца, или чтобы чужие взгляды согревали их лучше, чем собственная совесть?
Я вспомнил взгляд этой девочки устало-весёлый, мудрый не по возрасту. Она рассказывала о своей жизни без обиды, будто всё происходящее лишь другая сторона заботы, пусть и несовершенной. Может, порой и самой «доброй» Галине не хватает любви, чтобы чуть больше согреться в своих поступках, а не в чужих оценках.
Я уходил с площадки, ощущая странное спокойствие. Маленькая девочка видела в каждом жесте даже неуклюжем, даже неправильном тёплый осколок заботы, и собирала эти бусинки для своей будущей жизни. Пусть её сердце будет чище, чем у её взрослой тёти. Пусть там, где взрослые выбирают показную «благородность», у неё хватит сил выбирать настоящее тепло.
Забрезжил первый вечерний свет в окнах. Я поймал себя на том, что улыбаюсь. Иногда достаточно одной храброй детской души, чтобы целый мир научился быть немного добрее и жить не показушно, а по-настоящему.
