Человека потерять
Вера, я ухожу, выдавил я из себя, словно чужой, монотонный голос охрип в горле.
В гараж, что ли? рассеянно хмыкнула Вера, мельком взглянув на меня.
Нет… Вера, я ухожу от тебя. К другой женщине.
Неочищенный картофель выскользнул у неё из рук, бодро покатился под стол. Вера смотрела, как он укатывается, будто пытаясь осознать услышанное. Потом резко развернулась и уставилась на меня в упор. Вот только с виду казалась спокойной, словно утёс среди бушующего моря, а в душе её произошло настоящее землетрясение чувства рухнули, похоронив под собой всё: любовь, радость, мечты…
Кто она? выдавила Вера со сдержанным голосом, хотя, казалось, вот-вот бросится с кулаками.
Ты её не знаешь, Вера. Но она… у нас всё по-настоящему, понимаешь? Она с полуслова меня понимает, много общего у нас. Очень много! оправдывался я, а Вера мысленно тыкала меня ножом для чистки овощей, наслаждаясь этой сценой.
Ну что ж, наверное, ты, наконец, нашёл своё счастье. Поздравляю, сухо сказала она, смывая картофельную кожуру с рук под краном. Мне знать подробности не обязательно, ты свободен. Уходи. Ужинать не приглашаю думаю, другая уже заждалась…
Я вздохнул с облегчением или от стыда сам не понять смог и пошёл собирать вещи в спальню. Вера схватилась за раковину, чтобы не упасть, наблюдая за побелевшими пальцами. Мечтала только о двух вещах устоять на ногах и чтобы я уже ушёл навсегда…
Я… я пойду, ладно? пятясь к двери, прошептал я. Она развернулась. Её лицо казалось спокойным, даже умиротворённым. Я ожидал слёз и крика, а увидел холодную равнодушность. Хмыкнув, оставил её на кухне.
Вера дождалась, когда хлопнет входная дверь, и, без сил, опустилась прямо на пол. Вцепилась зубами в руку, чтобы не закричать, завыла как раненый зверь без надежды на спасение. Только к утру, опухшая от слёз, она доковыляла до кровати и, не раздеваясь, рухнула на неё. Мир для неё потух…
Проснулась она посреди ночи сердце наполнено грустной ностальгией. Вспоминала, как мы познакомились: она, робкая московская студентка после распределения в провинциальный Сумы, отправилась с подругами на танцы. Именно на тех танцах я и подошёл с ребятами, которые следили за порядком в городском парке.
Высокий, крепкий, с широкой улыбкой мне казалось, всё можно свернуть горы. Вера взглянула на меня, и будто бы потеряла дар речи. Я заметил её с первого взгляда скромную, худую, сердечную, и сразу решил подойти познакомиться. После первой встречи мы и не расставались…
Встречались почти ежедневно. Через три месяца подали заявление в местный ЗАГС, а ближе к лету сыграли шумную молодёжную свадьбу. Начали с общежития. Потом, когда Вера родила сына, получили наконец двухкомнатную квартиру счастью не было предела. И ведь любили друг друга по-настоящему. Когда один с полуслова может понять другого по глазам, губам или даже по жесту… Ссор не было почти никогда как будто срослись друг с другом, органически, как инь и янь.
Недавно, вот на прошлой неделе, у нас юбилей тридцать шесть лет семейной жизни. Самое страшное что тридцать седьмому, похоже, не быть… Подумала Вера об этом и тихо заплакала, словно провожала в последний путь любовь, счастье, прежнюю жизнь…
Утро встретило её пасмурной погодой и не менее тучными мыслями. Но жить надо большой дом сам себя не приведёт в порядок. Выпила крепкого чая с сахаром, больше ничего не лезло в горло. Потом убралась, покормила кур, выпустила в загон козу, вымыла полы, посуду, оставленную с вечера. Всё делала упорно, не позволяя себе задуматься о главном. Но looming была мысль: как сказать о случившемся детям? Васе и Насте? Решилась только к обеду.
Мам, он что, с ума сошёл? Нашёл другую женщину? возмутилась Настя. Мама, мы сейчас приедем, поможем!
Не надо, Настюш, перебила Вера, тебе с твоими сроками волнения ни к чему. Я справлюсь, никто не погиб, не преувеличивай.
Сын отреагировал резко долго матерился, чуть трубку не сломал, пока Вера не пристыдила. Договорились, что приедет на выходные.
Внутренне Вера чуть оттаяла. Пройдя мимо зеркала в прихожей, задержала взгляд. Оттуда смотрела полная, растрёпанная женщина в старом халате, без макияжа, с опухшими глазами.
Неудивительно, что он к молодой потянулся, вздохнула Вера. Я себя совсем забросила: ни прически, ни маникюра. Всё дом, дети, внуки, хозяйство… А себя и забыла.
Вспомнила, как за последний год только дела, хлопоты, то внуки, то хозяйство. Олег ужинал в одиночестве после работы, выходные проводил без неё, потому что она то в больнице с Настей, то в гостях у Васи с его малышом вот тогда, видимо, и завязалось у него это новое увлечение. Она заметила перемены, но не замечала сути или не хотела замечать…
Потянулись дни. Без него поначалу тяжело, потом привыкла. Детей просила не избегать отца: отец есть отец, внуков любит пусть общаются. Через несколько месяцев слёзы закончились, да и жить было некогда: дом, работа, хозяйство. Даже устроилась в местный магазин как-никак, копейка к пенсии. Сбросила несколько килограммов, прическу обновила, стала выглядеть лучше. Постепенно улыбка вернулась на лицо.
А через полгода звонок с неизвестного номера. Ядрёный голос, родной до боли:
Верочка, родная, прости меня, прими назад… Не могу без тебя. Первые два месяца ходил как в тумане, потом только лягу ты мне мерещишься… Прости!
Нет уж, иди к своей новой. Вам же вместе хорошо, много у вас общего. А мне и одной неплохо, спокойно оборвала Вера и положила трубку.
С тех пор я звонил почти каждый вечер, упрашивал, говорил добрые слова.
Вера, мы не молодеем, что нам делить? Прости меня, глупость совершил. Люблю тебя и семью нашу Васю, Настю, внуков.
Кто ж мешает любить детей и внуков? А без меня обойдёшься. Чашку разбитую не склеишь, помнишь. неизменно отвечала она.
Дети, поначалу обижавшиеся на меня, теперь заступались.
Мам, папа страдает, видно невооружённым глазом. Может, простишь? упрашивала Настя.
Да, мам, что упрямиться, ты его любишь ведь, поддерживал Вася.
Нет и всё. Не сможете понять, значит. Не смогу я простить, когда предал.
Вот так и жила Вера работала, занималась домом, внуками, без меня.
А я совсем разошёлся с той, с которой, казалось, был «много общего». Переехал к старой матери, тосковал страшно, каялся, вспоминал прежнюю жизнь, жутко жалел сам себя не понимал, как так мог поступить… Но видно, ничего уже не вернёшь.
И вот решился на поступок пришёл к родному дому, сел на лавочку у входа, стал ждать. Вера была на ночном дежурстве пришёл пораньше. Подождал, да прямо на веранде и уснул.
Вернувшись на рассвете, Вера увидела меня бледного, бездыханного будто. Потрясла за плечи, закричала:
Господи, что же ты? Олег! Милый, любимый, ну как же так?!
Я вдруг схватил её за плечи.
Любишь, значит! И я тебя, Верочка, люблю, прости! Нет мне жизни без тебя… бросился перед ней на колени.
Вера сначала побила меня по спине:
Ах ты, бессовестный… Я же думала, что ты… потом разревелась.
С тех пор помирились мы с Верой и стали жить лучше прежнего. Любить друг друга ещё сильнее. Потому что поняли: страшнее всего потерять своего человека. И надо уметь прощать, если в сердце осталось хоть капля чувств. Надо ценить то, что сейчас имеешь, а не то, что потерял. Вот такая история. Теперь я знаю: главное не терять своих близких и не позволять гордыне разрушать счастье.
