«Пожалуйста… только не оставляй меня одного. Не этой ночью».
Это были последние слова, которые пробормотал 68-летний отставной майор милиции Семён Иванович Лебедев перед тем, как рухнул на скрипучий паркет своей московской квартиры. Единственным свидетелем стал тот, кто был рядом с ним все девять последних лет его преданный пёс Джек, старый немецкий овчар.
Семён никогда не был склонен к излишней сентиментальности. Даже после ухода на пенсию, даже после смерти жены он прятал все переживания глубоко внутри. Соседи знали его как молчаливого вдовца, который вечерами неторопливо прогуливался по двору вместе со своим старым псом. Они пыхтели одинаково здоровье уже давно давало сбои обоим. В глазах окружающих это были два ветерана, которым уже ничего не надо от жизни.
Но в тот промозглый вечер всё изменилось.
Джек дремал у батареи, когда вдруг услышал глухой удар Семён рухнул на пол. Пёс моментально напрягся, вскинул морду. Страх чувствовался в воздухе, дыхание хозяина стало редким и сдавленным. С больными артритом лапами, Джек пополз через комнату к хозяину.
Семён тяжело дышал, пальцы судорожно пытались ухватить воздух. Он попытался что-то шептать пёс слов не понимал, зато прекрасно чуял: страх, боль, прощание.
Джек залаял раз, второй. Громко, отчаянно, хрипло.
Он скреб лапами по входной двери, оставляя на ней кровавые царапины. Лай становился всё громче, неслись по лестничной клетке и двору.
Так его услышала Лариса молодая соседка из квартиры напротив, та самая, что часто заходила к Семёну с пирожками. Она сразу поняла: это не обычный собачий лай что-то случилось.
Лариса вскинулась, кинулась к двери. Замок. Через стекло увидела Семёна, лежащего на полу.
Семён Иванович! закричала она, вскрикивая от ужаса, и начала под ковриком нащупывать запасной ключ, который тот оставил «на всякий случай».
Руки дрожали ключ дважды выпадал, прежде чем замок поддался. Лариса ворвалась в квартиру как раз в тот момент, когда глаза Семёна закатились. Джек стоял над ним, облизывая лицо, тихо скулил от этого звука у Ларисы сжалось сердце. Она дрожащими пальцами набрала номер «Скорой».
Пожалуйста, по адресу… сосед, плохо дышит!
Через несколько минут маленькая квартира наполнилась суетой: два фельдшера, аппараты. Джек стоял между ними и Семёном, защитно выгнув спину.
Девушка, уберите собаку! нервно бросил один медик.
Лариса попыталась мягко оттащить овчарку, но Джек не сдвинулся. Лапы тряслись, но он стоял, не отрывая глаз от хозяина, смотря на незнакомцев умоляюще.
Старший фельдшер, Михаил Сергеевич, всмотрелся в постаревший морду, шрамы и висевший на ошейнике жетон служебной собаки.
Это не просто пёс… пробормотал он напарнику. Он тоже милиционер. Долг исполняет.
Михаил медленно опустился на колени, стараясь не смотреть Джеку в глаза.
Парень, мы поможем твоему напарнику. Дай нам работать.
Нечто неуловимое мелькнуло в взгляде Джека. Ему стоило немалых усилий отступить, но он остался лежать возле ног хозяина, не отпуская его ни на секунду.
Когда медики перекладывали Семёна на носилки, его рука бессильно свисла с края.
Джек завыл так тягуче и надрывно, что все замерли.
Пока Семёна несли к машине, Джек попытался лезть следом, но задние лапы не выдержали он рухнул на асфальт, пытаясь тянуться за носилками.
Пса мы с собой не берём! строго сказал водитель «Скорой». Так положено.
Полубессознательный Семён прошептал в пустоту:
Джек…
Михаил Сергеевич посмотрел на хрипящего мужика на носилках, потом на опустившегося Джека. Сжал зубы.
К чёрту правила, буркнул он. Берите собаку.
Вдвоём они подняли старого пса в машину, уложили рядом с Семёном. Джек едва коснулся носка хозяина монитор сердца показал ровную кривую. Врачам стало не по себе вдруг это действительно важно.
Четыре часа спустя.
В палате реанимации стояла полутёмная тишина, лишь жужжали приборы. Семён открыл глаза, непонимающе озираясь. Запах антисептика, кислород, чужие стены.
Всё хорошо, Семён Иванович, шепнула медсестра. Вы перепугали нас.
Он сглотнул.
А… где мой пёс?..
Сестра уже хотела сказать привычное «животным нельзя», но остановилась. Кивнула и приоткрыла шторку.
На одеяле, свернувшись комком, тяжело дышал Джек.
Михаил Сергеевич весь вечер сидел с ними, докладывал врачам: каждый раз, когда Джека отводили из палаты, показатели хозяина резко падали. В итоге врач сделал исключение: «по решению человечности».
Джек… выдохнул Семён.
Пес поднял морду, увидел открытые глаза и тут же подполз к кровати, уткнулся носом в руку хозяина. Семён прижал шершавую морду к ладони, рыдая.
Я думал, что бросаю тебя… Я думал, сегодня конец, прошептал он.
Джек тихонько лизнул слезы, хвост затрепетал по изголовью.
Медсестра смотрела с порога, вытирая глаза.
Он не только вам жизнь спас, сказала она. Думаю, вы и его спасли.
В тот вечер Семён не остался наедине с тьмой. Его рука висела с края кровати, пальцы сжимали лапу Джека. Два старых напарника, прошедших сквозь огонь и воду, без слов пообещали: никто никого больше не оставит одного.
Пусть эта история дойдёт до тех, чьим сердцам она нужнее всего.
