Дневник Светланы Николаевны, Москва
Иногда мне кажется, что вся моя жизнь разделилась на два времени: до и после того, как я узнала правду. Но вот сегодня очередной вечер, в котором нет ничего удивительного, кроме привычной боли, к которой я, похоже, понемногу привыкаю.
Слушай, Светка, мне реально некогда и не хочется слушать твои вечные жалобы.
Либо ты сейчас прекращаешь играть из себя бедную жертву, и мы дальше живём нормально, либо завтра я собираю вещи, и ты сама объясняешь Вареньке, почему её папа ушёл.
Сама! Поняла, нет?
Нормально это как, Игорь? прошептала я, проглатывая комок. Просто делаем вид, будто ничего не случилось? Или забыть все те переписки?
Как будто «Сергей Гараж» не писал тебе ночами, что скучает по твоим рукам?
Игорь с шумом выдохнул, сбросил кроссовки, не утруждая себя шнурками привычно давил пяткой на задник.
Опять двадцать пять… Пластинку заело. Объясняю по-русски: всё закончилось. Я теперь дома? Дома. С тобой? С тобой. На расходы даю? Даю.
Чего тебе ещё не хватает? Ты мне предлагаешь на колени встать? Так не дождёшься!
Нет… Мне просто надо, чтобы ты перестал разговаривать со мной с таким раздражением, будто я твое наказание. Ты же постоянно язвишь, издеваешься…
Потому что с тобой жить невозможно! тут же перебил он. Ты ходишь, как привидение, на лице вечное несчастье!
Ты думаешь, я рад домой возвращаться? Прихожу один допрос или молчание!
Любая нормальная женщина давно бы замяла бы всю эту историю ради семьи. Но тебе надо выковыривать, ковырять, чтоб болело.
Он прошёл на кухню, толкнув меня плечом. Я чуть не потеряла равновесия.
Всегда думала, что мне повезло муж успешный, решительный, отличный отец. Варя у нас замечательная пять лет, квартира на Юго-Западе, обеих стабильная зарплата.
Но его измена это не случайность. Несколько месяцев он жил на две семьи. Узнала я почти случайно Варя играла с его телефоном, на экране всплыло: «Сергей Гараж» спрашивает, купил ли Игорь то самое бельё, которое той «очень идёт».
Когда разобрались он не запирался. Сначала молчал, потом злился, потом просто выдал: «Было, да прошло. Не раздувай, я же тут».
Он ни разу не извинился за эти полгода. Не сожалел. Это меня и убивает.
На кухне он уже листал телефон, а перед ним тарелка с жареной рыбой, которую я заботливо прикрыла сверху, чтобы не остыла.
Совесть есть? Соли пожалела опять? буркнул он. Или у тебя после слёз вкус притупился?
Игoрь, хватит. Варя в комнате, она всё слышит.
Пусть слышит, ухмыльнулся он, жуя. Пусть знает, что мама делает всё, чтобы папа ушёл. Ведь ты этого хочешь? Чтобы я ушёл?
Я хочу, чтобы ты остался человеком. Ты же обещал бороться за семью. Это у тебя так, да, по-русски, работа над собой через унижения?
Он бросил вилку.
Запомни, дорогая. Семья это проект, я в него вкладываюсь. С дочкой играю, вожу её на балет, кружки оплачиваю.
Ты хотела, чтобы у Вари был отец? Вот. А я тогда не обязан хорошо к тебе относиться после того, как ты третий месяц мне мозг выносишь!
Я поставил правило: либо забываем, либо я домой к матери. Но если уйду ты без рубля останешься.
Квартиру делить придётся продавать, выплачивать деньги мне. Они у тебя есть? Нет. Значит, аренда, другой район, новый садик для Вари. Готова ребёнка таскать?
Я молчала. Он знал все мои слабости лучше меня самой. Перспектива тащить Варю по съёмным комнатам, менять привычный садик и друзей, судиться за квадратные метры всё это вызывало у меня ужас.
Вот и молчи, подытожил он. Ешь, а то совсем в тень ушла, смотреть противно.
***
Поздно вечером, когда Варя уже крепко прижала к себе своего старого плюшевого медведя и уснула, я вышла на балкон и осталась со своими мыслями.
Да, если честно, Игорь отец и правда хороший: не пьёт, рук не распускает, Варька души в нём не чает.
Папочка мой, ты у меня герой, шепчет по утрам именно ему.
Как я могу разрушить этот мир своей дочери?
Из гостиной доносился голос Игоря говорил по телефону. Я прислушалась.
Да, завтра всё в силе. Конечно. Ну что ты, вопрос решим. Она поплакала и всё, успокоится. Куда ей деться?
Я змерла. Вот как он обо мне думает… Дёрнула ручку двери, вернулась в комнату.
Он валялся на диване с телефоном тут же сбросил вызов, увидев меня.
С кем это был? спросила я.
С коллегой! Дать тебе посмотреть контакты? он демонстративно протянул мне телефон. На, проверяй. Всё равно в тебе сыщик развивается.
Но учти: если хоть одно удалённое сообщение увижу утром уеду к маме. И пеняй на себя.
Ты издеваешься, Игорь? я подошла ближе. Ты правда считаешь, что после всего имеешь право мне условия ставить?
Имею. Я мужик я решаю, как жить моей семье. Либо слушаешься либо в одиночное плавание.
Он приблизился почти вплотную.
Ты ведь понимаешь, Света, чужой мужик никогда так не полюбит твою Варю, как я? шепнул мне в ухо. Потерпит, пока ты молодая, потом будет раздражаться.
Или хочешь для дочки отчима, которому вообще всё равно?
Ты подлец, Игорь, выдохнула я.
Я просто реалист, пожал плечами и улыбнулся. Ладно, я в душ, готовь мне чистую сорочку на завтра ту, белую с синими полосками. Погладь, а то воротник был со складкой. Раздражает.
Он ушёл, а я осталась стоять посреди комнаты.
***
Утро как будто ни в чём не бывало. Суета: сырники, Варя не хочет надевать колготки.
Игорь уже на кухне в той самой выглаженной рубашке. Да, я её всё-таки погладила.
Мам, а мы в субботу пойдём в Московский зоопарк?
Конечно, рыбка, я улыбнулась Варе.
Пап, а ты тоже? Обещал показать льва большого!
Он погладил Варю по голове и сразу будто расцвёл.
Конечно, если мама будет слушаться и не будет расстраивать папу пойдём обязательно.
Я чуть не выронила сковородку.
Игорь, ты что за чушь говоришь? прошипела я, когда дочка убежала смотреть мультики.
Что такого? он невинно пожал плечами. Воспитываю уважение к семейной иерархии. Ты же не хочешь, чтобы из-за твоих нервов выходные в тартарары?
Я промолчала. Спорить было бессмысленно опять прикрылся дочкой.
***
Весь день на работе была будто не своя. Коллеги спрашивали что, мол, с тобой? Я отмахивалась: недосып.
В обед зашла на сайты аренды цены бешеные, да и в нашем районе почти ничего. Всё разметают, стоит только появиться.
Дешёвое всё далеко за МКАДом.
Два часа в пробках… Варя в саду максимум до шести… Не успею приезжать, подумала я, закрыла окно браузера. Куда бежать? Как выкручиваться?
За час до конца смены позвонил Игорь:
Слушай, нынче задержусь, дела. Поужинали бы без меня. И, Свет…
Что?
Купи чего-нибудь приятного, полусладкого, красного. Вечером поговорим как люди, без нервов.
Но, Игорь, я…
Свет, это не просьба. Это шанс. Не упусти. Всё, целую, Варе привет.
Он бросил трубку. Я смотрела на экран, пока он не потух. Стоит ли пробовать поговорить? Хуже ведь вряд ли будет
***
Варя уснула легко, я просто держала её на руках. Тишина. Бутылка красного стоит на столе. Да, я его всё же купила, хотя противно самой.
Он вернулся почти в полночь, с хорошим настроением.
Молодец, чмокнул меня в висок, я невольно отстранилась. Да не дуйся ты, Свет. Давай по бокалу
Я вот что думаю Давай махнём куда-нибудь в Сочи, например, на море в следующем месяце? Втроём. Варенька море любит, я уже нашёл гостиницу.
Какой отдых, Игорь? растерялась я. Мы и так живём, словно соседи…
Это ты себя так ведёшь, махнул рукой и влил в бокал вино. Я вот стараюсь склеить всё по-новой. Но! Хочу, чтобы пообещала: ни слова больше про историю с изменой.
Всё никаких проверок, никаких слёз, намёков, истерик. Просто живём, как будто ничего не было!
А доверие? смотрю ему в глаза.
Доверие это сейчас не твоя роскошь, ухмыльнулся муж. Тебе нужна стабильность. Варе нужен отец. Дому хозяин.
У тебя всё это есть. Цена моё и твое молчание. По-моему, по-русски выгодная сделка.
А если я не согласна?
Он медленно поставил бокал.
Тогда завтра собираешь вещи. Я устал. Мне необходима настоящая крепость, а не вечная нервотрёпка.
Если ты не способна простить и забыть значит, придётся по разным дорогам идти.
Но помни: заберу всё, что смогу. И пеняй потом на свою гордыню!
Он ушёл в ванну, а я осталась одна. Понимала это наглость, шантаж без прикрас.
Любая сильная женщина уже давно бы швырнула бокал и хлопнула дверью. Но я не сильная…
Я в первую очередь мама, надо думать о дочери. Каждый ошибается.
Муж оступился всего раз. Ради дочки стоит попробовать забыть, простить
Мама? послышался тихий Варин голос.
Смахнула быстро слёзы, повернулась на пороге стояла дочь.
Мама, мне страшный сон приснился. А где папа?
Здесь, солнышко, прижала я её к себе. Папа в душ пошёл, никуда не уходит. Всё хорошо. Мы вместе, правда.
Мы всегда будем вместе? Варя уткнулась носом мне в плечо.
Я зажмурилась сердце, словно кто-то рвёт на части.
Всегда, родная. Всегда.
Укладывая дочь обратно, я решила: семью сберечь. С завтрашнего дня, что бы ни было, постараюсь вычеркнуть предательство из памяти. Хоть и понимаю это будет завтраНо под утро, когда за окном еще только серел рассвет, я проснулась от чужого тяжелого вздоха. Игорь лежал рядом на краю кровати, уткнувшись в подушку, будто прятался и от меня, и от себя самого. Его плечи ходили ходуном то ли он спал беспокойно, то ли тоже не находил покоя, быть может, в первый раз за много лет. Я смотрела в окно там был мой город, такой же тяжелый, огромный, но теперь казавшийся мне чуть менее чужим.
Сердце стучало тихо, но настойчиво.
Я осторожно выбралась из-под одеяла и прошла в кухню. Холодный свет лампы делал комнату немного призрачной. Я села за стол и вдруг впервые за всё это время почувствовала не страх, не стыд, не вину. Только тишину.
Я смотрела на свои ладони, вспоминала как держала Варю, когда она только научилась ходить, как читала сказки в темноте, чтобы не разбудить Игоря. Я вспомнила, что у меня есть свои мечты. Своя жизнь. Она не начиналась с Игоря и не закончится им.
Тишину разорвал шорох маленьких тапок в кухню вошла Варя, встрёпанная, с медведем наперевес.
Мам, она зевнула и заглянула мне в глаза, а ты никогда не уходи, хорошо? Даже если папа громко ругается.
Я впервые спокойно улыбнулась.
Я никогда не уйду от тебя, Варя. Я всегда буду рядом.
В этот момент я поняла: нам с дочерью не нужен герой, который пугает и заставляет бояться. Нам нужен просто человек, который любит. Я наливала Варе молоко, и вдруг чётко знала, что завтра начну всё заново не ради кого-то, не назло Игорю, а ради той Светы, которую я почти потеряла, но сейчас неожиданно обрела.
Мы сидели вдвоём, слушая, как в доме просыпается день. И впервые за долгие месяцы я не чувствовала себя пленницей. Я чувствовала внутри слабый, но решительный росток свободы и надежды.
Больше я не боялась будущего.
