Я никогда не вела дневник, но сегодня хочу записать всё, что случилось. Вчера, когда я возвращалась с работы, увидела вдоль дороги что-то странное. Припарковала машину — старенький «Москвич», доставшийся от отца, — и подбежала. Это был кот. Измождённый, грязный, с пластиковой бутылкой на голове. Я едва не заплакала. Он почти ничего не весил и даже не дёрнулся, когда я взяла его на руки.
Я позвонила Тёме — Артёму, моему лучшему другу, который работает ветеринаром. Он сказал ждать. Я помчалась к нему в клинику, что на улице Леси Украинки в Киеве. Два часа он и его коллеги боролись за жизнь кота. Я сидела в коридоре, молилась всем святым. Потом Тёма вышел и сказал, что кот выживет, но если бы я опоздала ещё немного — он бы не справился. Я разревелась, уткнувшись ему в плечо. Он погладил меня по голове: «Всё будет хорошо, Катюха. Помнишь, как в детстве?» Конечно, помню. Мы знакомы с пелёнок, он всегда был моей опорой.
Тёма сказал, что кот останется в клинике на ночь. Я поехала домой, в нашу хрущёвку на окраине. Мать, Тамара Ивановна, спала на диване, разбросав пустые бутылки из-под дешёвой водки. Пахло перегаром. Я убрала мусор и ушла в свою комнату. Всю ночь думала о коте. Написала Тёме — он ответил, что зверь спит, но вздрагивает во сне. Назвал его «бойцом».
Утром кот открыл глаза и попытался убежать, но не смог. Он смотрел на Тёму с болью и ужасом. Тот успокаивал его. Через неделю кот немного привык, но доверял только нам с Тёмой. Я решила забрать его домой. Назвала Рысиком — он серовато-рыжий и правда похож на рысь. Мать удивилась спокойно: «Надеюсь, не мне его кормить?» Я усмехнулась. Её пенсия в 2000 гривен уходит на алкоголь. Она даже не спросила, сколько стоит корм.
Рысик боялся матери — её хриплого голоса и резких движений. Когда приходил Тёма, кот выходил, тёрся о ноги. Тёма сказал, что Рысику около четырёх лет, у него проблемы с сердцем, нет нескольких зубов. «Летать ему нельзя», — предупредил он. Я пошутила, что мы с ним собрались за границу. Но на самом деле никуда не собирались — денег не было.
Прошло два года. Я окончила факультет иностранных языков в Киевском университете и подрабатывала курьером. Однажды завозила документы в крупную компанию. Там я встретила Михаила Валерьевича — он искал переводчика. Я рискнула, сказала, что владею английским и китайским. Взяли. Через пару месяцев наши отношения стали не только рабочими. Михаил — обаятельный мужчина тридцати пяти лет, дарил дорогие подарки. Я чувствовала себя счастливой.
Тёма заметил, что я изменилась. Но я молчала. А он, как потом выяснилось, страдал молча. Его друг Никита говорил: «Скажи ей, сколько можно сохнуть?» Но Тёма боялся испортить дружбу. Я ничего не знала.
На день рождения Тёмы я, по традиции, испекла его любимый торт. Мы сидели на кухне. Я хотела рассказать ему о Михаиле и о том, что мы летим в Лондон через два месяца. Тёма начал говорить, что давно хотел сказать мне что-то важное. Но я перебила — выпалила про свою любовь. Он побледнел, но спросил: «Какой Миша?» Я объяснила: Михаил — мой начальник, мы едем жить за границу. Но Рысика взять не можем — у Миши аллергия. Я не знала, что делать с котом. Тёма через силу улыбнулся: «Я возьму Рысика. Главное, чтобы ты была счастлива». А я спросила, что он хотел сказать. Он махнул рукой: «Ерунда, перестановки на работе».
Два месяца я готовилась к отъезду. Чем ближе был день, тем тяжелее становилось на сердце. Я думала о Тёме. Он постоянно стоял перед глазами. Как я буду без него? Я даже усомнилась в своём выборе. Рысик чувствовал мою тревогу, забирался на руки и мурлыкал. А Михаил сказал: «Я не могу всю жизнь на таблетках сидеть из-за какого-то кота». Эти слова резанули.
В день прощания Тёма держал Рысика на площадке. Я плакала. Он обнял меня и прошептал: «Не отпускай её…» — и потом громче: «Я не забуду. Никогда не забуду». Я поцеловала его в щеку и ушла.
В аэропорту «Борисполь» я стояла у стойки регистрации. Михаил говорил: «Не будь печальной». А в голове стучали слова Тёмы. И вдруг я поняла: я еду не туда. Я развернулась и вышла из здания. Сел в такси. Водитель спросил: «Вернулись откуда-то?» — «Нет, я просто осталась». Он сказал: «Бывает. Думаю, вы приняли правильное решение».
Я приехала к Тёме. Рысик сидел грустный. Я постучала. Он открыл. Я сказала: «Тогда, на дне рождения, ты хотел мне признаться. Я перебила. Что ты хотел сказать?» Он молчал, потом обнял меня. Рысик тёрся у ног. Я прошептала: «Я люблю тебя и не могу жить без вас с Рысиком». Тёма ответил: «Именно это я и хотел тебе сказать, родная».
Теперь я пишу это в своей комнате. Рысик спит на коленях. Тёма рядом. Всё хорошо. Как в детстве.
