Это было так давно, и всё ещё до сих пор помню, как брат моего мужа поселился у нас якобы «на недельку», а прожил целый год лишь с полицией удалось его выставить за дверь.
Пойми, у человека трудности. Жена выгнала его, с работы уволили… Разве оставишь родного на вокзале ночевать? говорил мне муж Сергей, теребя в руках кухонное полотенце. Он выглядел так, будто сам только что что-то натворил, хотя и речь-то шла всего лишь о приезде его младшего брата.
Я, Наталья, только что вернулась с работы усталая, с тяжелыми сумками, спина ныла. Следовало решать квартальный отчет, на днях была проверка из налоговой последние силы уходили. Меньше всего мне хотелось сейчас обсуждать проблемы деверя, которого за пятнадцать лет замужества видела едва ли три раза.
Сереж, у нас двухкомнатная, а не общественная квартира, сказала я, разуваясь. У Олега в Твери своё жилье. Почему бы туда не поехать?
Да он её сдаёт. Ипотеку платит за студию сыну, сам barely can make ends meet, говорит. Сейчас ему только зацепиться в Москве найти работу, «вот немножко перекантуюсь у вас». Неделя, ну, может, дней десять, пока собеседования пройдут.
Я пошла на кухню, налила воды. Сергей семенил рядом, взглядывал в глаза с мольбой, как преданная собака. Муж он был добрый, безотказный, трудолюбивый но одно но: совсем не умел отказывать родственникам, особенно Олегу, которого в семье считали вечно неустроенным.
Ладно уж, махнула я рукой, не было сил спорить. Неделя, так неделя. Только сразу скажи ему: у нас тут режим. Встаём в шесть, спим в одиннадцать. Никаких гулянок и гостей.
Олег приехал уже на следующий вечер. Ввалился с огромной клетчатой сумкой, от которой потянуло запахом поезда и чего-то несвежего, и сразу же заполнил собой всю прихожую. Он был выше Сергея, громче во всём, безцеремоннее.
Привет, хозяйка! гаркнул он, пытаясь меня обнять я еле увернулась. Ну, принимаете гостя? Не помешаю? Я тихий буду, не замечаете даже! Мне лишь бы угол да розетку.
Первые три дня прошли относительно спокойно: Олег спал до обеда на диване, потом уходил «по делам», возвращался к ужину ел за троих. Пришлось удивляться: пятилитровая кастрюля борща исчезла за сутки вместо обычных трёх-четырёх дней, котлеты на два ужина пропали к утру.
Москва, воздух свежий аппетит волчий, отшучивался он, вытирая хлебом остатки подливы.
Я махнула рукой, решила, буду продуктов брать больше. Всё-таки гость.
Вот подходит неделя к концу, а за ужином я осторожно спрашиваю:
Олег, ну как там с работой?
Олег вытянул лицо.
Наташ, на каждом шагу обман. То обещают сто тысяч, то условия несерьёзные. Я инженер, образование техническое, абы куда не пойду. Есть вариант, в солидную фирму. Сказали перезвонят на следующей неделе. Подождать надо.
Пару дней? я посмотрела на Сергея. Тот проявил невиданную ловкость в пережевывании салата.
Ага. Ну не на выходных же мне на улицу? Мы с Серёгой хотели гараж разбомбить, по-мужски посидеть.
Я кивнула ну, два дня так два.
Но ни через два дня, ни через неделю ничего не изменилось: звонков не было, Олег перестал даже выходить «на поиски» работы. Теперь возвращаюсь вечером: в комнате разложен диван, гудит телевизор, на столе крошки, пустые чашки, запах перегара смешанный с дезодорантом.
Олег, ты сегодня насчёт работы узнавал? спрашиваю.
Да, лениво бурчит, не отрываясь от экрана. Кадровичка заболела, на следующей неделе позвонят. Кстати, Наташ, майонез закончился?
Всё это «у нас» начало царапать по нервам. Олег забывал, что он гость пользовался шампунем Сергея, укутывался моим любимым пледом, даже телевизор переключал, когда я хотела новости посмотреть.
Прошёл месяц. За окном растаял снег, в дому царила своя грязная каша.
Однажды не выдержала: захожу на кухню, где Сергей чинил тостер.
Серёжа, нам надо поговорить о твоём брате. Уже месяц а он ничего не делает. Работу и не ищет. Просто живёт и пользуется диваном, нашей едой, не думает съезжать. Я не могу по дому пройти в халате там всё время чужой мужик. Когда всё это кончится?
Я с ним говорил, потупился Сергей. Говорит: ну вот, почти устроился. Просто не везёт сейчас. Я не могу выгнать брата на улицу. Мать бы не простила. Помнишь, всегда просила держаться вместе.
Твоя мама в Воронеже живёт. Она не видит, что у нас тут происходит! Бюджет трещит, продукты вдвое дороже, коммуналка выросла… Пусть хотя бы на еду скидывается!
Он сказал, у него сейчас вообще с деньгами туго. Карты заблокировали, долги по кредитам.
Я села, растерявшись.
Ты давно знаешь об этом?
Пару дней. Он обещал как устроится, начнёт отдавать. Наташа, потерпи. Скоро весна, пойдёт на стройку, если в офис не возьмут…
Это «потерпи» стало для меня навязчивым словом на все месяцы вперёд.
Весна прошла и ушла. Олег на стройку не пошёл то грыжа, то спина. Но кружку с пивом поднимал исправно, лёжа перед телевизором. Сначала стал исчезать алкоголь, потом пропала бутылка коньяка, оставшаяся Сергею на юбилей.
Я не брал! орал Олег, слюной брызгая. Может, ты сама выпила?
Не смей так разговаривать с моей женой! попробовал вмешаться Сергей, но как-то неубедительно.
В тот вечер я впервые поставила ультиматум: или Олег через неделю выезжает, или я подаю на развод и размен квартиры. Сергей испугался. Они долго что-то шептали на балконе. Олег зыркал, но стал тише.
Вроде бы что-то сдвинулось. Олег заявил: поработает охранником, съедет в Подмосковье, как зарплата придёт две недели. Можно и потерпеть.
Но ровно через неделю Олег появился с гипсом на руке.
Упал, драматически сказал он. Лестница скользкая. Перелом.
Я смотрела на гипс всё стало ясно: никакой работы, никакого переезда.
Не выгонишь же ты инвалида? спросил он, и я увидела в его взгляде издёвку.
Лето стало сплошным кошмаром: Олег, прикрываясь травмой, требовал ухода то хлеб подай, то спину потрёшь. Сергей стал вообще исчезать из дома, я тоже задерживалась лишь бы не видеть «царя Олега».
Прошло ещё полгода, восемь месяцев. Гипс сняли давно, а Олег всё «разрабатывал» руку, жаловался на боли. Квартиру совсем обжил: мебель переставил, пару раз приводил друзей соседка мне доложила. На претензии агрессивно парировал:
По совести вы мне должны помогать! У вас здесь места завались, я же не в спальню к вам лезу!
Осенью чашу моего терпения переполнили.
В ноябре однажды я пришла домой раньше (у меня разболелась голова) и чуть не остолбенела: музыка грохочет, женский смех. В прихожей чужие сапоги, дешевая куртка; в гостиной Олег с какой-то крашеной блондинкой, обе курят, стряхивают пепел на ковёр. Стол остатки из нашего холодильника, водка.
О, хозяйка пришла! пробурчал Олег, Познакомься Лариса, вдохновение моё!
Что-то во мне хрустнуло. Теперь не было ни жалости, ни страха.
Собирайтесь и вон отсюда. Оба. Пять минут.
Ты что, больная? начал Олег подниматься с дивана. Куда я пойду? Это и мой дом! Я брат хозяина!
Я достала телефон.
Вызываю полицию.
Да хоть Санкт-Петербург звони, мне по барабану! Я гость! Родственник!
Я спокойно набрала 102.
Лариса мгновенно исчезла, Олег остался и сидел, курил. Я ушла в кухню, позвонила Сергею:
Я вызвала полицию. Твой брат пьянствует, замахнулся на меня. Если сейчас за него заступишься можешь не возвращаться. Я с утра подаю на развод.
В трубке было молчание. Потом тихий голос:
Я еду. Делай, как считаешь нужным. Я устал.
Полиция приехала быстро обычные уставшие ребята. Документы, слушают мои объяснения. Я сразу выложила паспорт, документы на квартиру.
Здесь не зарегистрирован, хозяйка требует освободить помещение, коротко сказал старший.
Я брат! Имею право! возмущался Олег.
Регистрация у вас тверская? Находитесь здесь по приглашению, но собственник против. Собирайтесь.
Не имеете права! кричал он, но понимал: фокусы закончились.
Через двадцать минут всё было кончено. Олег собрал вещи, матерился, скреб шкаф, пытался что-то повредить. Когда вышел в коридор, из подъезда появился Сергей. Он сильно постарел за этот год.
Серёга! Скажи им! Меня выгоняют на улицу!
Сергей посмотрел на меня и на брата. Потом твёрдо произнёс:
Уходи, Олег.
Ты меня предаёшь? Из-за этой?
Ты год жил за наш счет, врал, издевался над мной и моей женой. Превратил дом в проходной двор. Всё, хватит. Едь в Тверь, ищи жильё. Кормить тебя больше не буду.
Олег сплюнул и скрылся в темноте.
Спасибо, кивнула я полицейскому.
Замок смените. Такие «родственники» потом норовят вернуться, посоветовал он.
Когда дверь захлопнулась за полицией, наступила такая тишина, что я даже вздохнуть боялась. Сергей молча открыл настежь окно выпустить прокуренный воздух, начал собирать окурки.
Я подошла, обняла за плечи.
Прости, тихо прошептал он. Я должен был раньше всё сделать.
Всё закончилось, только и смогла ответить.
В выходные выкинули проклятый диван, поменяли замок. Сергей сам всё сделал, даже напоминать не пришлось.
Олег пару раз звонил просил денег на билет, угрожал. Сергей трубку не брал, блокировал номера.
Месяц за месяцем жизнь возвращалась в привычное русло. Я стала с удовольствием возвращаться домой, зная: теперь всё здесь только наше, чисто и спокойно. Сергей явно многое для себя осознал ведь семья это те, кто заботится и поддерживает, а не те, кто тебе в душу плюёт.
И только пройдя весь этот путь, я поняла: важно уметь защитить свой дом и свой покой. Иногда ради этого приходится пройти через маленький домашний ад совместной жизни с теми, кто считает себя вправе пить из тебя все соки.
