Понадеялась, называцца
Пап, это что за экспонаты? Ты решил музей народного быта устроить? Ксения Владимировна критически оглядела белую, явно самодельную салфеточку на своём комоде. Надо же, не знала, что ты фанат ретро. Вкус у тебя, конечно, что надо, прямо как у тёти Тамары…
Ксененька, ты домой без предупреждения? раздался голос Олега Сергеевича, появившегося из кухни. Я… Мы… ну, то есть я тебя сегодня не ожидал…
Вид у Олега был бодрячком, но глаза бегали как у школьника на контрольной.
Тут хоть к гадалке не ходи, не ждал, Ксения мрачно поджала губы и направилась в гостиную, где её поджидал сюрприз. Пап… с каких это пор в доме безвкусица? Что вообще происходит?
Квартира выглядела как после нашествия орды домохозяек.
…Когда она унаследовала жильё от бабушки, там царил настоящий совдеповский уютик: облезлая стенка, пузатый телевизор, ржавые трубы, кое-где отклеенные обои. Но это было её, родное. Ксения собрала все рубли, накопленные за годы скромной жизни, и затеяла ремонт: выбрала модный северный минимализм с легкими оттенками, простор без завалов. Искала занавески по каталогу «Всё для дома», коврики, даже свечки подбирала всё чтоб душа радовалась…
Теперь же её эффектные плотные шторы сменились прозрачной капроновой занавеской из «Глобуса». Итальянский диван скрывал под собой синтетический плюшевый плед с гигантским тигром. На столике красовалась розовая пластмассовая ваза с фламинго-подобными розами.
Но страшнее всего были запахи. С кухни доносилось шкворчание масла и удушающий аромат жареной рыбы. Вдобавок пропахло табаком, хотя папа бросил курить ещё с перестройки.
Ксеня, понимаешь… начал, наконец, Олег Сергеевич. Тут такая ситуация… Я здесь не один. Хотел сказать тебе заранее, но как-то не сложилось.
Не один? Ксения растерянно замерла. Пап, мы же обо всём договаривались!
Ну, дочь, ну пойми, что жизнь с твоей мамой не была концом света для меня. Я ещё молодой, до пенсии прилично. Что не имею права на личную жизнь?
Ксения впала в ступор. Конечно, родитель может встречаться с кем ему по душе. Но квартира-то её!
…Родители оформили развод год назад. Мама восприняла папины приключения с олимпийским спокойствием и ушла в йогу, а в друзьях у неё прибавилось настолько, будто бы он ей только мешал. А вот папа загрустил. Вернулся в свою холостяцкую берлогу и сразу понял, что предыдущие жильцы были далеко не самыми аккуратными арендаторами. Последний квартирант вообще поджёг квартиру с сигаретой чуть не устроил пожар. Денег на ремонт не было, и батя быстро забыл о жилище чуть только не подарил, лишь бы возиться не приходилось.
Честно говоря, жить там было невозможно. Копоть на стенах, оконные рамы в щепках, плесень на подоконнике… Настоящий ужастик, а не квартира.
Ох, Ксеня, ну как тут дальше быть… вздыхал батя, осматривая руины. Тут зимой можно в сосульку превратиться. Денег нет, ремонт не осиливаю. Ну, значит судьба такая.
Естественно, Ксения не выдержала. Не могла она оставить родного человека в таком аду. Тем более, её собственная квартира простаивала без дела: вышла замуж, переехала к супругу Игорю, а сдавать жильё теперь опасалась.
Пап, давай пока поживёшь у меня, предложила она. Всё обустроено. Сделаешь ремонт да переедешь. Только гостей никаких! Баня не общественная, чур.
Правда можно? Ты меня спасла, доченька! Обещаю, буду паинькой!
Ну, конечно. Паинькой…
Пока Ксения прокручивала в голове их разговор, дверь ванной вдруг распахнулась, выпуская пар, напоминающий борщ на плите. Из неё грациозно вышла женщина лет пятидесяти, облачённая в махровый халат Ксении. Самый любимый. На даме халат еле-еле справлялся с задачей скрыть её выдающиеся формы.
О, Олеженька, гости у нас? прокуренным баском заинтересовалась женщина, улыбаясь снисходительно. Так бы хоть предупредил я ведь не готова к встрече.
А вы кто вообще? хмуро спросила Ксения. И почему мой халат на вас?
Я Людмила, любимая женщина твоего папы. И зачем ты нервничаешь? Халат что, жалко? Он всё равно висит без дела.
В голове Ксении начали стучать тревожные звонки.
Снимите. Немедленно, сквозь зубы процедила она.
Ксения! взмолился отец, бросившись между ними. Ну ты что, давай без драмы. Людочка просто надела…
Людочка просто решила, что чужой дом это её гардероб? Пап, ты, вообще, соображаешь? Привёл любовницу, разрешил ей шарить по моим вещам?!
Людмила театрально закатила глаза и приземлилась на плед с тигром.
Хамка, выдала она. Я бы на месте Олега наказала бы тебя ремнём, возраст не при чём. Как с отцом разговариваешь? Раз он выбрал меня, это не твои заботы, куколка.
Ксения аж дар речи потеряла. На её диване сидит чужая тётка ещё и поучает!
Не мои, согласилась она. Пока это не происходит в моей квартире.
В твоей? Людмила выгнула бровь, метнув в сторону Олега взгляд.
Тот стоял у стены, затесавшись в обои, с глазами как у кота при эпидемии огурцов. В тайне надеялся, что ураган сам утихнет, но было ясно: отпуск не ожидается.
Мой батя забыл вас просветить? холодно улыбнулась Ксения. Я поясню: он никто, просто квартирант. Всё тут от кастрюли до вазы моё, куплено за мой счёт. Пустила пожить, но гулянки с пассиями не планировала.
Людмила покраснела так, что можно было вместо лампы использовать.
Олежа?.. её голос стал ледяным. Так это не твоя квартира? Ты мне всё это время врала?
Папа вжался в стену, как лягушка к весне.
Людка, да ты не так поняла… У меня есть хата, просто не эта. Не хотел грузить тебя деталями.
Не хотел грузить?! Ну спасибо! Теперь мне тут лицо портят!
Терпение Ксении лопнуло окончательно.
Вон, спокойно сказала она.
Что? растерялась Людмила.
Вон отсюда. Оба. Час на сборы, потом буду разбираться уже по закону. Понадеялась называется…
Ксения пошла к двери, но Олег вдруг изловчился и схватил её за рукав.
Дочь! Ну куда меня гонишь? Ты ведь знаешь, что у меня там полная разруха! Околею на той квартире!
Сердце Ксении дрогнуло. Родитель, долг, воспоминания, жалость… Собачья тоска в глазах бати всё это мимолётно колыхнуло душу.
Но тут она взглянула на Людмилу.
Та уже уютно сидела, закинув ногу на ногу, в чужом халате, испепеляя Ксению взглядом. Сразу стало ясно: уступит сейчас завтра новую дверь поставят, а за ней и новых жильцов заведут.
Пап, ты взрослый человек. Сними квартиру, спокойно сказала она, освобождая рукав. Всё сам себе устроил, вот теперь и разбирайся. Мы договаривались одиночество, а не семейные дни открытых дверей… Порядок был, ты сам его нарушил.
Да подавись ты этой квартирой! злобно бахнула Людмила. Пошли, Олежа. Не унижайся. Воспитала тебе язву…
Сборы минут тридцать. Отец уходил молча, сгорбившись как пенсионерии. Взгляд как у выброшенного кота под осенний дождь. Но Ксения выстояла стойко, как следователь на допросе.
Когда они ушли, она сразу распахнула окна, чтобы выветрить запах рыбы, табака и дешёвых духов. Потом собрала халат, плед и прочий людмиловский инвентарь и спустила всё в мусорный бачок. На следующий день вызвала клининг и мастера по замкам. Брр, ни за что бы не дотрагивалась до вещей чужой дамы, особенно такой.
…Прошло четверо суток.
Теперь в квартире ни следа чужих роз, запахов или вкраплений сомнительного вкуса. Ксения обосновалась у мужа, а в своей квартире только успокаивалась от мыслей: всё наконец чисто.
Об отце не слышала ни слова. Но на четвёртый день он позвонил сам.
Алло, не сразу взяла трубку.
Ну что, Ксеня… пьяный голос узнавать не сложно. Довольна? Счастлива теперь? Люда ушла. Сказала не жизнь, а комедия…
Как неожиданно, фыркнула дочь. Наверное, когда увидела твою настоящую берлогу поняла, что труда тут на три пятилетки и выскочила?
Олег Сергеевич шмыгнул носом.
Ага… поставил обогреватель, спал на надувном матрасе, но её хватило только на три дня. Обиделась, обозвала меня голодранцем, сказала, что я неудачник. Собрала шмотки и уехала к сестре… А я ведь любил её, Ксения!
Какая там любовь? Ты искал, чтобы попроще и поспокойнее жилище, она то же самое. Просто оба не туда попали.
Пауза. Отец ещё не закончил.
Мне тут одному страшно, дочка, признался он наконец. Пусти меня обратно? Буду жить один, не балуюсь, честно!
Ксения опустила глаза. Отец сидит где-то в разрухе, в холоде, но ведь создавал всё это он сам: сначала обманывал маму, потом запутал дочь, а Людмилу вообще надувал как шарик.
Да, ей жаль его. Но жалость иногда портит людей.
Нет, пап. Я тебя не пущу, сказала Ксения. Найми рабочих, сделай ремонт. Живи так, как сам себе устроил. Могу только дать телефон приличных строителей. Прости. Понадобится обращайся.
Она нажала «отбой».
Сурово? Может быть. Но Ксения больше не намерена быть бесплатной прачечной для чужих халатов и душ. Иногда пятна не выводятся их и надо сразу гнать подальше из жизни.
