Лидочка заглянет сегодня, примерно к семи. Ты не против?
Екатерина отложила расчёску, посмотрела на мужа, который мучился с кнопками пульта. Сергей кивнул, не отрываясь от экрана.
Конечно, пускай приходит.
Екатерина улыбнулась и опять уставилась на себя в зеркале. Всегда нравилось, что муж и сестра ладили. Лида бывала у них часто, иногда даже трижды за неделю, болтали до ночи, и квартира наполнялась виноградным смехом и трещанием её браслетов на запястьях. Екатерина слушала их споры о «Остаться в живых» или о выборах в парламент, и думала: какая же она счастливая. Надёжный муж, добрая сестра, тепло семейного очага. Как в кино с озером Байкал за окном, только всерьёз.
Иногда под рёбрами ерзала царапка. Вроде мелочь, вроде пустяк. Как Сергей прислонялся к Лидочке, когда та рассказывала про очередной казус в больнице; как Лида смеялась, чуть касаясь его локтя; как они на кухне перешёптывались, замирая, стоит ей войти. Гнала этот мрак. Мол, чепуха. Это же Лидонька милое рыжее чудо, младшая, которую она ещё в Томске мыла в тазике после песочницы, а Сергей её Сергей, с которым пять лет шагали по жизни. Уже скоро, между прочим, у них бы юбилей был.
…В тот вечер Екатерина ушла с работы пораньше. Заглянула в «Пятёрочку», накупила еды хотела устроить семейный ужин с пюре и курицей, чтобы завтра встретить праздник как-то по-особенному.
Ключ повернулся в замке так легко, что стало тревожно. В прихожей тягучая, ватная тишина, пахнущая чем-то варёным. Из зала доносился полуглухой разговор.
Екатерина прошла по коридору, толкнула дверь и застыла.
Лида восседала в её любимом кресле, будто всегда так делала. Сергей стоял у окна и, когда Екатерина появилась, спрятался ещё сильней, словно стены стали его плащом.
Вы чего такие? Екатерина пыталась натянуть улыбку, но лицо словно сковал ледяной ветер. Что случилось?
Лида подняла на неё взгляд, и Екатерина едва узнала сестру. Куда подевалась та меланхоличная Лидушка, что слёзы с глаз вытирала после очередного Вити? Теперь на кресле сидела чужая женщина с победным и ледяным взглядом.
Случилось. Я жду ребёнка от твоего мужа, выдохнула Лида легко, почти поютровски. Собирай свои носки теперь я здесь хозяйка.
Рука легла на пока ещё плоский животик, надёжно укрытый свободной рубашкой.
Екатерина стояла как вкопанная. На улице протяжно сигналил троллейбус. За стеной у соседей «Поле чудес» жизнь шла, упрямо игнорируя её удушье.
Что?! выдавился голос.
Всё услышала, Лида легко облокотилась на кресло. Мы с Сергеем уже всё обсудили. Надоело скрывать. Хватит.
Екатерина уставилась на мужа в его глазах ни единой слезы, только пустота и странное облегчение.
Серёж, шагнула к нему, посмотри на меня!
Он разжал пальцы на подоконнике, всё ещё не встречая её взгляда.
Кать, ну
Пять лет брака, и просто «так получилось»?
Давай без трагедий, Лида оттолкнула прядь волос. Взрослые же люди. Любовь кончилась, ничего страшного. Зато с Серёжей у нас всё всерьёз.
Сергей теперь даже Лида зовёт его так же, как она.
Сколько? тишина звенела. Долго это?
Лида взглянула на Сергея и ухмыльнулась.
Ну, почти год. Какая теперь разница?
Год. Год, когда Лида «оставашничала» у них по вечерам, когда обменивались шутками на кухне Всё, что она приняла за сестринскую близость.
Я была уверена: ты моя сестра! Екатерина ощутила, как голос вдруг крепнет. Я тебя любила.
Я и сейчас тебя люблю, Лида пожала плечами, и у Екатерины помутнело в глазах. Но я себя больше люблю. И Сергея. А ты всегда была занудой такая правильная, учёная. Надоест, когда слишком хорошо.
Екатерина резко повернулась к мужу, схватила его за рубаху.
Скажи, что это бред! Что это злая шутка!
Сергей попытался избавиться от её хватки, но Екатерина держала пальцы мёртвой хваткой.
Кать, ну отпусти. Ты же всё поняла.
Ничего я не поняла! она толкнула его тот ударился о подоконник. Пять лет, Сергей! Твою мать в Бийске выхаживала месяцами, от работы ради тебя отказалась а ты вот так?!
Сердце уже вырывало подушку с дивана; Екатерина швырнула её в мужа тот еле нырнул в сторону.
Ты с ней в НАШЕЙ постели?! Позорник!
Прекрати, Лида встала и, натягивая рубашку, презрительно посмотрела. Истерика какая-то. Не позорься.
Екатерина схватила с полки фото в багетной рамке: прошлый Новый год, где вместе, где все счастливые.
Я тебя растила! снимок полетел в стену, стекло рассыпалось. Я с тобой уроки делала, когда мама в смену уходила! Я тебя защищала от мальчишек! А ты
Ну всё, началось, Лида закатила глаза. Опять про свои жертвы. Слушай, хватит. Сергею всегда нравились такие как я моложе, веселей. Ты была занозой, а я вот открыто признаюсь.
Год обмана за моей спиной для тебя честно? и Екатеринин смех колючей проволокой прошелся по квартире.
С журнального столика взлетела тяжеленная хрустальная пепельница с эмблемой «Газпрома» подарок свекрови и, прежде чем кто-то успел остановить, врезалась в сервант посыпались бокалы, мелькнули осколки.
Это только начало! Екатерина тяжело дышала, лоб горел. Кинулась к книжной полке, сметая альбомы, безделушки всё, что привозили из отпусков в Одессе и Ялте.
Прекрати! крикнул Сергей, пытаясь перехватить её руку.
Не смей меня больше трогать!
Лида попятилась к двери, на лице наконец промелькнула настоящая тревога.
Давай спокойно всё обсудим. Нам нужна квартира, у нас будет ребёнок. Собери вещи и отпусти контуженные эмоции
Мне уйти? Екатерина рывком остановилась. МНЕ?!
В груди ледяной плевок: что-то наконец прорезалось сквозь боль острым лезвием.
Вы забыли одну ерунду, просчитались, Екатерина заправила выбившиеся волосы. Эта квартира МОЯ. Куплена, когда мы едва заявление подали. Записали-то на меня. Сергей тебе не поведал?
Лида переглянулась с Сергеем он побледнел, словно из него вытянули кровь.
При чём тут это? задергалась Лида. Нам семья важнее ребёнок, нужны условия.
Будьте семьёй на улице. А сейчас оба вон! Из МОЕЙ квартиры!
Ты не можешь выгнать нас! Я беременна! Это позорно!
Надо было думать, когда ложилась в чужую постель! Екатерина распахнула дверь. Свободны!
Сергей приблизился, пробуя схватить за руку.
Катя, подожди, давай договоримся? Мне некуда, у меня все вещи я ведь могу подать в суд
Попробуй. Квартира куплена до брака, тебе по закону тыква. Вещи заберёшь потом. Сама позвоню, когда можно.
Но
Катись отсюда, спокойно, даже мечтательно, сказала Екатерина. Ты и твоя беременная подруга. Проваливайте из моего дома.
Лида сжала сумку, бросаясь к выходу:
Мама узнает, как ты с семьёй обошлась! Это не простят!
Поглядим.
Дверь захлопнулась, и Екатерина откинулась на морозную древесину. Слёзы шли сами по себе, тело трясло как от холода.
…Через три дня телефон зазвенел. Мама прямо из Харькова.
Катечка, голос мамы хрустальный от недосыпа, Лида мне всё разумеется, свою версию, рассказала.
Мама, я
Дай сказать. Я всё выслушала. Потом велела ей появляться только за прощением, на коленях.
Екатерина судорожно всхлипнула.
То есть ты не поверила ей?
Конечно. Лида поступила подло. И твой Серёжа туда же. Держись, дочка. Разведёшься начнёшь заново жить. У тебя есть крыша, а ему осталась лишь рюмка водки да мелочь на булку. Ты сильная, справишься.
Екатерина скользнула спиной по стене и впервые за долгое-долгое время дала себе разреветься. Теперь она не одна мама на её стороне, и в этом сне всё вдруг стало немного светлее.
