30апреля 2026г.
Дневник.
Я больше не люблю тебя, Людмила, твёрдо сказал я, Алексей Кузнецов. Долго взвешивал «за» и «против», и понял: чувства исчезли.
Мы сидели на кухне в нашей квартире на ул.Энгельса, я за столом, она у окна.
Я уже давно это знала, Алексей, бросила она, тяжело вздохнув.
Серьёзно? удивился я. Даже так?
Тебя удивляет? Людмила закрыла окно, вдохнула свежий воздух с улицы в Киеве и улыбнулась.
Нет, но думал, ты не слышала, горько усмехнулся я. Значит, всё просто: нам пора расстаться.
Ты уверен, что хочешь этого? спросила она. Мы ведь уже три года в браке, у нас ребёнок.
Я готов платить алименты, сказал я. И помогать вам, чем смогу. От тебя, Людмила, мне ничего не нужно.
Что ты имеешь в виду, «ничего»? не поняла она.
Я не буду претендовать на квартиру в Харькове и дачу в Подольске, что ты купила до брака, ответил, глядя на пустой стол.
Ты говоришь о той квартире и даче в Подольске? уточнила Людмила. Не будешь делить?
Нет, кивнул я, потому что я выше этого. Если бы я был менее благороден, обобрал бы вас до последней копейки, Людмила.
До последней копейки? переспросила она.
До последней, повторил я. Оставлю вам всё. Забирайте, мне ничего не нужно. Я человек с чистой душой, как кристалл.
Спасибо, Алексей, сказала она. Ты настоящий мужчина, в отличие от некоторых.
Какие «некоторые»? не понял я, подняв взгляд к холодильнику.
Те, у кого душа не так чиста, как у тебя, пояснила Людмила.
Понял, сказал я, глядя на гору немытой посуды в раковине. Среди мужчин много таких, что просто поражаешься! Как же они появляются?
Людмила усмехнулась, всё ещё у окна, наблюдая только что начавшийся дождь.
«Люблю, когда идёт дождь, а дома тихо и тепло», прошептала она.
Земля всех носит, заметил я. Мужчины разные.
А какие? радостно воскликнула она, продолжая смотреть в окно.
Расскажу тебе случай из нашей фирмы. Есть один парень, ну, скажу сразу, типичный. Представляешь, когда он уходил от жены, то
В другой раз, Алексей, расскажешь, перебила меня Людмила. Сейчас нет времени. О нас ещё чтонибудь скажешь?
Да, есть ещё коечто, сказал я, снова упрямо вглядываясь в стол. Слушай.
Я слушаю, ответила она, не отводя глаз от дождя.
Людмила, я ухожу, оставляю всё тебе и дочери, но у меня есть одна просьба.
Что за просьба?
Не могла бы ты дать мне пятьсот тысяч гривен? сказал, сжав кулаки. Честное слово, отдам сразу.
Пятьсот тысяч? удивилась она. Точно хватит?
Уверен, кивнул я. Всё посчитал.
Ты посчитал? усмехнулась она. Даже так!
Смеёшься, но это совсем не так уж и много за восемь лет совместной жизни. У меня к тебе никаких претензий.
Нет, сказала Людмила. Слишком много, я не дам тебе эти деньги.
Как не дашь? недоумевал я. Пятьсот тысяч?
«Странно, подумал я. Как она может не дать? Надежда, моя подруга, уверяла, что эти деньги пустяк, если я откажусь от всего», пробормотал я про себя.
Сколько тогда дашь? спросил я, глядя на старый холодильник.
Нисколько, ответила она, отойдя от окна и села за стол.
«Вот так новость! размышлял я. Нисколько не даст. Что теперь делать? Что сказать Надежде?»
Ну, триста тысяч? попытался я смягчить запрос.
Ни копейки, ответила она.
Как так? недоумевал я. Просто не дашь?
Ни копейки, повторила Людмила.
Я думал, может, триста тысяч это мало, но если ты настаиваешь, тогда А пятьдесят?
Ты утомил меня, Алексей, сказала она.
Хорошо, сказал я после паузы. Если так, я отстаивать свои права буду гденибудь ещё.
Делай, сколько хочешь, ответила она. Права любят, когда их отстаивают, особенно в другом месте.
На развод подашь ты или я? спросил я строго.
На какой развод, Алексей? возразила она. Нас уже давно развели.
Как развели? вскричал я. Почему я об этом ничего не знаю?
Ты три года назад ушёл из дома и звонил лишь три раза. Первый раз «не волнуйся». Второй «решаю серьёзные проблемы». Третий лишь чтобы сказать, что меня не любишь и просить деньги, вспоминала она.
Мне нужно было время, чтобы всё обдумать, объяснил я. Я пытался сохранить семью. Как ты смогла развестись без меня?
Тебе посылали повестки в твой адрес в Днепре, но ты не приходил, сказала Людмила.
Я специально не ходил, признался я. Надеялся, что без моего присутствия дело не продвинется. А оно всё равно пошло?
Да, кивнула она.
Как так? восхитился я. Лишить мужа жены и ребёнка, не появляясь на заседаниях!
Если ты сам не хотел присутствовать, то в чём обвинять? отметила она. Только себя.
Я же не люблю такие разбирательства, возразил я. Ты меня знаешь, и всё это меня бесит.
Она и поняла, и развела нас, сказала она.
Кто она? спросил я.
Судья, конечно, ответила Людмила, улыбнувшись.
Понял, сказал я. Судья.
Дошло до тебя, что мы уже не муж и жена? спросила она.
Дошло, тяжело вздохнул я. Значит, всё.
Всё. кивнула она.
Ну, всё, тогда всё, подвел я итог. Дело прошлое. Как там дальше?
Всё было в порядке, ответила она. Никаких посторонних, только свои.
Свои это хорошо, согласился я. Я не люблю, когда чужие знают о наших проблемах. Если всё свои, то приемлемо. Как судья? Строгая?
Нет, умеренно строгая, сказала она. Спокойная женщина, иногда вспоминает меня.
Правда? удивился я.
Да, кивнула она. Спрашивает, где я.
Что ты скажешь? спросил я.
Не важно, ответила она. Не сердится и не переживает.
Можно ли на меня сердиться? шутил я.
Нет, нельзя, ответила Людмила.
Почему ты тогда просишь пятьсот тысяч? спросил я.
Я хочу отремонтировать свою квартиру, признался я. В ней живёт наш ребёнок, девочка, и хочется, чтобы она росла в достойных условиях.
У тебя уже две дочери? удивилась она.
Да, две, признался я. Квартира старая, нужно заменить проводку, отопление, обновить три комнаты и кухню.
Я знаю, согласилась она. Трикомнатка на Энгельса была куплена в браке, значит, половина моя, как сказал суд.
Ты не посмеешь отнять у меня половину, сказал я. Я оставил всё вам, а ты отвечаешь так?
Могу выкупить твою долю, предложила она. Или продать свою, а взамен дать однокомнатную в пятиэтажке на Гражданском проспекте, но с хорошим ремонтом. Выбирай.
И это всё? воскликнул я. Ты предлагаешь лишь однушку? У нас ребёнок!
Если ты будешь хамить, продам свою долю первому встречному, предупредила она. Останешься в коммуналке с Надеждой и дочкой.
Я посмотрел на гору немытой посуды, заплесневевший холодильник, потолок в трещинах, грязный пол и старые советские окна. Вспомнил сломанный телевизор, протекающий кран в ванной и занавеску в туалете. Слёзы захотели прольётся.
Я согласен, тихо произнёс я.
Сегодня я понял, что честность без выгоды пустой звук, а гордость, подкованная эгоизмом, лишь разрушает жизнь. Учусь слушать не только себя, но и тех, кто рядом, и помнить, что ни деньги, ни гордость не заменят человеческое тепло.
Порой лучше не бросаться в битву за чужие вещи, а просто отпустить, записал я в конце.
Автор Алексей Кузнецов.
