Простите, мама, я не мог их оставить: Сын принёс домой новорождённых близнецов
Когда мой шестнадцатилетний сын вернулся домой, держа на руках двух новорождённых детей, у меня чуть пятки в валенки не убежали. Потом он объяснил, чьи это младенцы и все мои представления о родительстве, семьях, муже и бабьей доле разлетелись в пух и прах.
Меня зовут Марина Сергеевна, мне 43 года. За последние пять лет я исчерпала весь запас гречневой крупы и нервных клеток после жуткого развода. Мой бывший муж, Валерий, умудрился раствориться, прихватив почти всё со счетов, поставив меня и нашего сына Илью на спартанский паёк.
Жили мы в Харькове, в двушке, рядом с городской больницей 12. Место удобное: и аренда по карману, и школа Ильи рукой подать, хоть в тапочках иди.
Обыкновенный вторник я развешивала постиранные носки и думала, как бы до зарплаты дотянуть, когда дверь хлопнула с такой силой, что люстра дрогнула.
Мама? Илья выглядел так, будто перепутал Восток и Запад. Можешь подойти ну, прямо сейчас?
Я отложила стопку полотенец, побежала. Захожу и останавливаюсь столбом: мой сын держит на руках ДВА свёртка из больничных пелёнок. Два младенца! Крошечные мордочки, глазки щёлочками, кулачки как варенички.
Илья откуда это?.. уже даже не помню, что в панике лепетала.
Мам, извини. Я не смог их бросить.
Мне впору было хвататься за валидол. Где ты их нашёл? Ты же не уронишь их?..
Они двойняшки. Мальчик и девочка.
Руки у меня дрожали, как три дня просоленные огурцы. Расскажи мне всё, не тяни кота за хвост.
Илья глубоко вздохнул:
С утра я был в больнице с другом Андреем он улетел на велосипеде прямо в забор. Дружище в гипсе, я в ожидании. Тут увидел…
Кого? я всё больше чувствовала себя героиней криминального сериала.
Папу. Это его дети, мама. От Снежаны ты же её знаешь, она на родах работала вместе с твоей подругой Алёной Павловной.
Пока я хлопала глазами, он продолжил:
Снежана вчера родила двойню. Папа крикнул, что ему ничего не надо, и ушёл. Алёна Павловна сказала кошмар, черствый тип
Нет пробормотала я, не может такого быть.
Это правда, мам. Я нашёл Снежану в палате она одна, плачет, очень плохое состояние после родов.
И ты притащил их домой?
Я сказал ей, что заберу их хотя бы показать тебе. Я не мог их оставить, мама.
Не помню, как присела на кровать:
И как тебя вообще выпустили с детьми? Тебе же шестнадцать лет!
Снежана подписала временное разрешение, я предъявил свой паспорт. Алёна Павловна подтвердила, что я из семьи.
Взяла детей на руки крошечные, будто из воздушной ваты.
Послушай, Илья, это не твоя обязанность
А чья тогда? Папина? Ему по барабану. А если Снежана не поправится? Что с ними будет?
Мы отведём их обратно сейчас же. И не обсуждается.
Мам
Не спорь. Обувайся, едем!
Ехали в тишине. Илья с малышами вот где папоротник не пригодился, чтобы стать богатой стало ясно.
В больнице встретила нас Алёна Павловна у неё такое лицо было, будто она подменить сама не прочь всё это. Оглядев малышей, ахнула:
Марина Сергеевна, ну не пеняйте. Илья только хотел помочь!
Где Снежана?
307-я. Ей совсем плохо, инфекция, температура
Я зажмурилась. Совсем худо, да?
Ответ я прочла по глазам.
В палате Снежана бледная, как сметана, с кучей трубок. Видит нас глаза на мокром месте:
Простите я не знаю, что делать Валерий ушёл, совсем одна…
Я знаю, Илья всё рассказал.
Он просто бросил меня. Сказал, что двойня ему не по карману, и ушёл.
Илья вставил:
Мы поможем.
Илья
Мам, ну они же мои брат и сестра! Кому ещё они нужны?
Почему всё на нас свалилось? Где соцслужбы, наконец…
Потому что если не мы их отдадут в приют. Вот и вся арифметика.
Снежана протянула ко мне дрожащую руку:
Пожалуйста. Это твои родные… Почти.
Я глянула на сына, этих двоих малышей и не знала, плакать или звонить в МЧС. Вышла в коридор, звонить Валере. Он взял трубку уже слышу: Шо, опять ты?
Валера, речь о Снежане и двойняшках. Ты хоть что-то намерен?
С чего вдруг? Она обещала, что беременность не про меня. Это не по плану было, ясно?
Это мои дети?
Слушай, если нужны забирай. Бумаги я подпишу, алименты не проси.
Я чуть не запустила телефон в стену столько злости.
Через час он пришёл с блёклым адвокатом: расписалась в бумагах о временной опеке, даже не посмотрел на детей. Сказал: Делайте что хотите, и вышел. Всё как в дурном сериале.
Илья смотрел ему вслед:
Вот никогда не стану похожим на него, мам.
В ту ночь мы принесли близнецов домой. Я подписала кучу бумаг, половину которых даже не поняла ну что значит временная опека. Илья устроил детскую зону у себя в комнате. Нашёл на ОЛХ дешёвую кроватку все накопленные гривны ушли туда.
Лучше бы ты с друзьями гулял! Или к репетитору…
Это важнее.
Первая неделя полная анархия. Дети Илья назвал их Соня и Егор плакали в стерео. Памперсы, кормёжка, бессонные ночи. Илья твердил:
Это моя ответственность!
Ты не взрослый! только и успевала отвечать особенно глядя, как в три ночи Илья бродит с обоими по комнате.
А он ни разу не застонал ни вслух, ни про себя.
Я часто ловила его около кроватки с бутылочкой и сонным прикипанием к малышам. Рассказал обо всём какие папа был раньше (когда ещё умел улыбаться).
Иногда Илья прогуливал школу усталость брала своё. Друзья стали реже звонить, а Валера словно забыл, что у него четверо теперь.
Три недели спустя всё пошло по накатанной ну, почти.
Возвращаюсь вечером с работы (первая в жизни разносчица пиццы с высшим образованием) вижу, Илья метается по квартире, Соня кричит как сирена.
Мама, она совсем не успокаивается горячая!
Потрогала правда, горит. Быстро собирай памперсы бегом в больницу!
В приёмнике шум и суета, Соня красная, температура под сорок. Анализы, УЗИ, кардиограмма…
Илья не отходил, сидел реже, чем врачи только шёпотом просил держись.
В два ночи подошла кардиолог:
У вашей Сони врождённый порок сердца, нужно срочное вмешательство.
Я вспомнила свои накопления на университет для Ильи казалось, пять лет копила не деньги, а прощальные записки.
Сколько это стоит?
Озвученная сумма чуть не вышибла меня из тапок. Вся наша заначка в один момент.
Мам я не прошу Илья потупился.
Ты и не должен.
Операцию назначили на следующую неделю. Домой нас отпустили на строжайшем контроле по будильнику каждые полчаса, лекарства.
Илья ночами не спал, только слушал, как Соня дышит. Спустя пару дней спросил:
А если не получится?
Ну, вместе переживём.
В день операции приехали затемно: Илья держал Соню в жёлтом одеяльце, я Егора.
Когда хирурги унесли Соню в операционную, Илья поцеловал её в лоб и пошептал и я впервые подумала, что взрослый человек не по паспорту.
Шесть часов мы мотались по коридорам, молча, иногда подглядывая, не плачет ли кто громче меня.
Медсестра с кофе мимо к Илье: Вот у кого крепкий характер. Счастливая у них сестра.
Операция прошла благополучно, Соня поборола. Ещё пять дней в реанимации а Илья приходил каждый день, держал её за ручку, рассказывал Евгену про котиков и весёлых слонов.
В один из дней меня вызвали соцслужбы Снежана умерла рано утром. Перед уходом успела сделать бумаги: постоянные опекуны я и Илья, а в письме написала: Моя семья это Илья. Передайте детям: мама любила их. Илья спас их жизни.
Я не сдержалась, сидя в больничной столовой и ревела за всё за неё, за Илью, за эти дни.
Когда рассказала всё Илье, он только крепче прижал тебя к себе: Мы потянем, мам. Все вместе.
Три месяца спустя позвонили из морга. Валера ДТП под Днепром. Не стало.
Мне как-то не стало ничего ни горько, ни печально. Просто тишина.
Илья только пожал плечами:
Что-то меняется?
Нет.
Вот таким неброским способом, без всякой драмы, остались мы вчетвером: Сыну теперь семнадцать, Соня и Егор в режиме ползём, пихаем друг друга, учимся громко шнырять и сбрасывать игрушки. Хаос: везде куклы, машинки, постоянные звонкие вопли и весёлый кавардак.
Илья повзрослел и это совсем не про паспорт. Всё ещё встаёт ночью, кормит, читает сказки разносящимися голосами, боится любого чиха.
Про футбол забыл, из друзей осталось трое, университет только поближе к дому.
Меня печалит, что ему так много приходится не брать, а отдавать. Пытаюсь сказать а он только смеётся:
Мам, это не жертва. Это моя семья.
На днях нашла его спящим на полу между двумя кроватками рука кручком держит Соню, второй Егору, чтоб тот не вывалился.
Я стояла в дверях, и думала: испугалась ли я в тот вторник? Чёрт возьми, паниковала. Но когда слышу, как смеются Соня и Егор, и как Илья для них весь мир понимаю: когда-то Илья пришёл домой с двумя крохами и сказал: Прости, мам, не мог их оставить.
И он не оставил. И тем самым спас их. И, кажется, спас нас всех.
Мы не идеальны но мы семья. А иногда этого вполне достаточно.
